ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 72)

Сумская улица залита весенним теплом. Город сегодня особенно ласков и приветлив, а воздух так упоительно свеж, что невольно вспоминаешь свои беспечные студенческие будни. В немалой степени этому способствует огромное количество студентов. Спешат на пары, разбавляя ярким потоком толпу людей, молодые люди не могут пройти мимо, не наградив восхищенным взглядом, наверняка принимая меня за одну из них. Широкие солнцезащитные очки сделали практически неузнаваемой, но даже без них я чувствую себя в безопасности посреди этого скопления народа.

Город не против меня. Против меня тот, кто избран управлять этим городом.

С неохотой ныряю в «лексус». Клуб стал не побегом от действительности, а обузой. Но когда я погружаюсь в работу и не вижу своего партнера, мне действительно становится легче.

В понедельник утром мой кабинет напоминает заседание девчачьего клуба: мы с Никеей и четыре сабы, которых так и не удалось уговорить до конца. Штейр отправился заниматься декорациями для предстоящей «радуги саб», подготовка к которой шла из рук вон плохо. Я вспоминаю, что стартовала сессия горсовета, и только поэтому меня избавили от необходимости наблюдать отмороженный фейс Лаврова, который никак не подавится своей одержимостью.

— Мне не нравится фишка с последующим уединением! Откуда я вообще знаю, кому придет в голову меня купить? — Носится по кабинету малышка Рианна, получившая свое прозвище за сходство с экстравагантной певицей. Рваная челка подпрыгивает в такт ее движениям, искусно подведенные глаза горят огнем, но в нем мало чего от возмущения, скорее предвкушение, от которого погас инстинкт самосохранения. — Если в игровых зонах нет камер, как вы собираетесь контролировать соблюдение перечня недопустимых воздействий?

— Вы говорили, будут новые гости. Мы их будем видеть впервые, откуда нам знать, что они адекватные? — Шакти почти согласилась, но сомнения еще терзают ее.

— Ну а почему это должно их волновать? — язвительно замечает внешне спокойная Алекса. — Ты же сама нас пыталась убедить в том, что это выгодно в первую очередь нам?

Ее вопрос адресован Никее. Альфа-доминатрикс почти ласково улыбается и неспешно исследует долгим взглядом надменное лицо дерзкой сабы. Этого достаточно, чтобы с Алексы слетела вся спесь.

— Простите… Я совсем не это хотела сказать…

— Никогда не забывай, с кем и как ты говоришь, девочка.

Прошло меньше часа, а у меня трещит голова. Быстрее всего уговорили Кнопку, которая сейчас пьет кофе вприкуску с шоколадными конфетами, и снисходительно наблюдает за метаниями подруг по цеху. Я строчу эсэмэску, не теряя нить спора.

«Лекси, у меня запара. Примешь через полчаса шестерых разгоряченных девчонок в салоне?»

Ответ приходит мгновенно. Время выбрано верно, по утрам в ее империи красоты затишье.

«Жду, можете приезжать, зайка!»

— Предлагаю не мериться размером сисек, так мы никогда не достигнем согласия. — Встаю, опершись ладонями о поверхность стола, прогнав пугающую картину, о которой не хочу никогда вспоминать. — Давайте договоримся, что здесь временно не действуют никакие титулы. Я же не заставляю вас, как прежде, вползать в кабинет на четвереньках… и не падаю в такой же позе рядом?

Шутка разряжает атмосферу. Хотя по взгляду Шакти можно понять, что она тоскует по тем временам, когда падала в позу покорности перед Анубисом.

— Мы выбрали не совсем удачное место для разговоров. Поехали в спа?

Таймер тикает. Я приближаюсь к обрыву личной бездны длиной в неопределенный промежуток времени гораздо быстрее, чем я себе это представляла. Но я пока этого не знаю.

— Ну ты стратег, — уважительно замечает Никея спустя три часа. Мы снова в моем кабинете. Я передаю Владе четыре экземпляра подписанного соглашения с просьбой приобщить к делу «Радуга саб». Те, кто протестовал громче всех, чуть не сломали свои пальчики, когда рвались подписать согласие на участие. Хаммам и массаж творят чудеса.

Я до сих пор не могу сформулировать формат своих отношений с Никеей. Определенно, мы не подруги, просто вынуждены работать вместе, а работать я умею, поэтому мне некогда тратить свое время на предвзятость и неприязнь. Можно сказать, что я никак к ней не отношусь. Максимум, как к засланному казачку Лаврова, но от него особо скрывать нечего — на, смотри, документация, отчетность, дальнейшие планы. К тому же организация мероприятия сдвинулась с мертвой точки и мы даже позволяем себе прерываться на разговор о детях и шмотках. Женщина останется женщиной вне зависимости от своего позиционирования в Теме.

Работа кипит, но мы на ней не горим — все решается очень быстро и как по взмаху волшебной палочки. Я заставляю себя не засиживаться на работе допоздна, в шесть часов вечера еду домой к Еве, наши вечера заполнены развлечениями или просто тихим отдыхом у телевизора с вазочками мороженого. Я дышу полной грудью в отсутствие Лаврова и на четвертый день мне кажется, что недавний кошмар просто-напросто приснился. Он мне даже не звонит и не дает о себе знать, я готова молиться о том, чтобы он вообще забыл о моем существовании.

Отсчет ускоряется. Секундная стрелка стремится достигнуть скорости звука.

В четверг я спешу пораньше уехать домой, мы идем с дочерью на премьеру детского спектакля. На улице тепло и сухо, и я не отказала себе в удовольствии надеть воздушное белоснежное платье и белые босоножки. Сбегаю вниз по лестнице, подпрыгивая и улыбаясь, у меня хорошее настроение. Мужчина, сидящий у стойки, отставляет бокал коньяка. Я узнаю его сразу. Тот самый вип-клиент клуба, имя которого не принято произносить вслух. Галантный и невероятно харизматичный олигарх, владелец почти всей коммерческой недвижимости. Власенко. Пробую на вкус его фамилию, ощутив волнение. Чистый садизм, практика. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств он не смог бы попасть в круг моего интереса, я не маза. Но страха нет. Я улыбаюсь шире гостеприимной улыбкой маленькой хозяйки этой преисподней. Он был другом Алекса, и мне хочется верить, что в память о нем меня никто не тронет. Дырка в голове только у Лаврова.

— Владимир Александрович, — меня успокаивает его улыбка. Да, в ней интерес, и далеко не поверхностный. Но этот человек слишком благороден, для того чтобы переступить свои собственные границы. Как по взмаху руки, бармен достает из-под стойки огромную охапку нежно-алых роз, перекладывая в руки Власенко.

— Прекрасная леди Ю, — улыбаюсь, оценив шутку. В его устах меня даже не раздражает ассоциация с тезкой-политиком. — Вас так сложно застать на месте, но я рад, что сегодня мне это удалось. Это вам!

— Они великолепны, — руки подрагивают под тяжестью букета. — Заберу с собой! Увы, семья, я, к сожалению, не смогу сегодня задержаться. Но спасибо, что не забываете нас, и прекрасного вам вечера!

— И вам, Юлечка. Очень рад вас видеть! — не стану скрывать, мне очень приятно мужское внимание в таком вот его проявлении. В последнее время я видела лишь обратную его сторону.

Время замерло всего на миг… и отсчет таймера снова ускорился. Она несется мне навстречу с запредельной скоростью, моя личная пылающая черно-огненная стихия, протягивающая навстречу объятия скорой душевной агонии без возможности закричать и призвать на помощь, она уже настолько близка, что я должна не улыбаться, вдыхая аромат великолепных цветов, я должна бежать прочь из этого города, от этого наследства… от этого безумия своего персонального Люцифера! А я, как всегда, ничего этого не знаю. Отравлена подменой сознания и реальности и даже готова убедить саму себя в том, что победила в этом противостоянии.

Пятница. Послезавтра мероприятие. У нас все готово, после энной по счету проверки зала и всех нюансов Никея уезжает по своим личным делам, она приедет в воскресенье, чтобы наблюдать за последними завершающими штрихами. Сегодня не будет посетителей, все в ожидании вечеринки года. Уже к пяти часам вечера в клубе становится неправдоподобно тихо и спокойно. Не спешит даже таймер, отсчитывающий последние минуты до взрыва моей вселенной.

Настя повезла Еву на цирковое представление, потом в кафе кушать мороженое. Забрать ее смогу только в девять вечера. Допиваю кофе с ирландским ликером и листаю журнал, найденный на столе у Влады — Борис задержался в пробке, отвозил мое вечернее платье из ателье домой.

До старта апокалипсиса осталось не более десяти минут. Дмитрий заходит в кабинет уверенным шагом абсолютного хозяина. Я знала, что сессия горсовета сегодня завершилась, даже предполагала, что он появится здесь, но не делала ни малейшей попытки бежать и не попадаться ему на глаза.

Моя интуиция спала беспробудным сном, а может, я просто поверила тому шаблону, который в отношении такого мужчины, как он, никогда не срабатывал. Меня кольнула неприятная тревога при его приближении, но она имела мало общего с тем паническим ужасом, который преследовал меня чуть больше недели назад. В прошлый раз мне было предложено перемирие, и я наивно поверила в то, что этот человек раскаивается в своих поступках и никогда не хотел мне причинять боль. Ведь я была на все сто процентов уверена, что меня тогда накрыла не иллюзия, а отголосок его мыслей, в которых не было жестокости… только молчаливый призыв, который смог успокоить мое истерзанное сознание.