ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 46)

Ты так ничего и не поняла. Это же вразрез со всеми правилами, не так ли? Хищники никогда не оберегают своих жертв от собственной ярости так, как это сделал я. Куда проще мыслить своими собственными, четко прописанными догмами, сформировать в сознании фоторобот неадекватного психопата, которому мало удовольствия от незамедлительного растерзания дичи — такие гурманы маринуют блюдо долго и со вкусом, опутывая пойманную дичь тончайшей, но неразрывной паучьей сетью, высасывая ее силы вместе с жизнью и растягивая подобное удовольствие на долгие дни.

Я подозреваю, какой пыткой стало для тебя ожидание. Ты не так сильно изменилась, как я полагал изначально, — говорят, бойцовские качества не погасить ни стабильности, ни трагедии. Если бы кто-либо из моих подчиненных проявил подобное рвение в попытке достать из-под земли определенного человека в урочный момент, ему бы просто не было цены.

Ты понимала, отчаянная черная орхидея, что могла вообще не выйти из стен мэрии, если бы я принял тебя в тот самый день, когда ты оборвала телефоны приемной? Весь штат охраны, секретарь, которая поила тебя кофе и проявляла к тебе так раздражающую меня симпатию, любой из сотрудников, которых ты могла встретить в коридоре и кто наверняка улыбался тебе и предлагал помощь… да никто из них не посмел бы даже осуждающе поджать губы или потрясенно закатить глаза, если бы я выволок тебя за волосы и увез туда, где никто бы и никогда не помешал мне отыграться на твоей шкуре за все те годы ожидания, в течение которых ты улыбалась не мне, таяла от страсти не в моих руках… носила под сердцем не мою дочь!

Как быстро ты сдалась, Юля? Когда именно перестала закрывать глаза и видеть меня на его месте, раздвигая свои длинные ноги, обвивая его спину своими руками, позволяя ему проникать столь глубоко, куда так упорно не желала пускать меня — в собственное сознание, собственную кровь с желанным транзитом до самого сердца?

Как скоро высохли твои слезы? Раньше, чем те розы цвета морской зари под безжалостным студеным небом декабря на холодной плите пустого надгробия? Когда ты снова стала спокойно смотреть на дисплей мобильного телефона, не испытывая боли за тот роковой звонок бывшему любовнику? Помнишь, там, на вилле? После него нас оторвали друг от друга! Ты хоть раз испытала раскаяние, разрывающую агонию от чувства собственной вины за свой поступок или же в этот раз сбросить с плеч груз ответственности оказалось очень легко? Я же буквально умолял тебя от нее избавиться, отдать мне с последним стоном протеста, но ты так отчаянно цеплялась за это навязанное социумом неотъемлемое право и терпела боль вместе с унижениями, продолжая держать этот балласт, как самую большую драгоценность.

Как, во имя всех чертей, ты с легкой руки подарила себя, освобожденную, не мне?! Как ты вообще смогла, отказывая мне тогда в малейшем прикосновении и приближении к твоему мечущемуся сознанию, отдать свою душу тому, кому не пришлось даже бороться за тебя? Рухнуть к ногам альфы от БДСМ было для тебя честью, которая не предполагала даже игрового сопротивления? Может, все дело в том, что ему не пришлось делать черную работу — ломать тебя, подчинять своей воле, причинять боль, водружая свои флаги на твоей сущности, которую вскрыли не его руки, распечатали не его игры разума? Он был слишком хорошим и правильным на контрасте с таким монстром, как я? А ты хотя бы раз на вершине своего запредельного семейного счастья предположила, что бы именно произошло с тобой, попади ты изначально в его руки, а не мои? Нет, он бы все равно оставался для тебя божеством, потому что твой мозг был бы ювелирно прошит золотой проволокой его обволакивающего обаяния. Ты бы не поняла этого, даже если бы захотела, — он же был на несколько сотен уровней выше меня, ему ведь не понадобилось организовывать похищение, причинять тебе физическую боль и доказывать не самыми гуманными методами, что это нужно тебе как кислород. Даже если иногда ты ходила по острым лезвиям, что ему стоило убедить тебя в том, что боли нет, есть только твои невысказанные просьбы.

Ты перестала меня чувствовать так сильно, как прежде, а я не смог. Именно поэтому мне пришлось буквально сбегать от тебя, игнорируя звонки и визиты, — твои ментальные каналы были сейчас настолько плотно закупорены, что ты в упор не ощущала опасности в красных грозовых разрядах моего тотального безумия!

Ты выглядишь безумно шикарно и утонченно в этом дизайнерском костюме за несколько тысяч евро, у тебя всегда был хороший вкус. Моя ярость уже мечется в клетке бешеным зверем, иногда сменяясь эйфорией в предвкушении игры.

«Твоя привычка носить черное не доведет тебя до хорошего…»

У меня долбаное дежавю на пару с путешествием во времени. Уйди, не смей смотреть мне в глаза таким взглядом, неужели жизнь ничему тебя не научила? Ты не помнишь, чем это закончилось семь с лишним лет назад? В каких облаках ты летаешь, как вообще смогла предположить, что тебе удастся уговорить меня отказаться от своей части клуба именно сейчас, когда я считаю дни и минуты до того самого момента, когда взыщу наконец с тебя по полной за каждый день, который мне пришлось прожить без тебя в абсолютной пустоте?

Я практически ощущаю биение твоего сердца, мне даже кажется: если закрыть глаза — я увижу инфракрасную схему его ритмичных сокращений. Боишься? Это еще не страх, со временем я заставлю тебя бояться сильнее. Твой голос не дрожит, когда ты пытаешься вести дипломатическую игру, прощупывая мои слабые места. Ты их не найдешь, лучше сразу прекращай меня бесить своей стервозной самоуверенностью, хотя мы оба знаем, как ненадежна твоя маска.

Ты уже раздета перед моими глазами в моем воображении. Тьма закручивается спиралью в быстром танце, и единственное, что сдерживает сейчас внутреннего зверя от рокового броска, — это моя сила воли. Если пляска не прекратится, я не сдержусь. Ты наверняка хотела по-другому, я даже уверен, что провела не один час перед зеркалом, выбирая верную тактику в попытке достучаться до моего сердца. Трассерный след понимания своего неправильного поведения тает в твоих огромных и слегка перепуганных глазах, но ты, теряя последние силы и остатки самообладания, пытаешься выдержать атаку моего взгляда. Я держу внутреннего хищника на поводке только потому, что ярость отступает, омытая волной острого психологического удовольствия; именно оно сейчас позволяет мне улыбаться тебе в ответ без оскала голодного зверя, парировать маловразумительные доводы и не врезать тебе по губам, которые так быстро выдают практически подростковые угрозы.

Мой взгляд задерживается на твоей шее. Ты так быстро говоришь, и пульсация тонкой жилки ярко выражена, это сводит меня с ума. Несвойственное мне желание сжать ее руками и давить до тех пор, пока ты не захрипишь от боли и недостатка кислорода, усиливается вдвое. Мне хочется заставить тебя замолчать и не вызывать во мне подобное желание, изображая праведный гнев оскорбленной жертвы.

Я пока что его контролирую, но, видит бог, долго так продолжаться не может. Неужели ты не чувствуешь, насколько сильно приблизилась к точке невозврата? Ты не слышишь его сдавленного рыка, звона натянутой цепи, которую он вот-вот разорвет и кинется на тебя? Ты настолько отвыкла жить отдельно от меня, что не хочешь даже попытаться все это прочувствовать? Зачем ты закрылась, от этого будет хуже только тебе. Ты же не в состоянии понять, что я не играю с тобой, что я действительно почти что упрашиваю тебя уйти и не провоцировать нас обоих — меня и его!

Лепестки черного цветка раскрываются, доверчиво вглядываясь в черную дыру ствола огнемета. Пламя еще на безопасном расстоянии, оно завораживает своим ритуальным танцем и не обжигает смертельным жаром. Красивая орхидея смотрит в лицо своей гибели, но еще не понимает, какой высокой будет цена за проявленное любопытство, для нее это не более чем очередное развлечение, такое волнующее и интригующее. Она привычным способом пытается очаровать незнакомого пришельца бликами своих глянцевых лепестков цвета ночи, возможно, ей даже захочется поиграть, перед тем как ядовитые рецепторы вонзятся ему под кожу. Что ж, это ее право, и для этого у нее имеются все необходимые данные. Откуда ей знать, что охотник за экзотикой изучил свойства ядовитых растений вдоль и поперек и принял для этого все необходимые меры безопасности?

Ее близость, ее притягательная беззащитность, которую не скрыть ни под какой маской, ее неповторимый запах, который не перебить эксклюзивному парфюму бьют в солнечное сплетение целенаправленным ударом. Самоконтроль едва не уступил место непреодолимому желанию впиться губами в ее рот, вонзить зубы в податливую плоть скрытой под костюмом груди, подцепить пальцами цепь с кулоном в виде… В виде разбитого сердца?

Твое сердце разбилось только сейчас? Только сейчас, когда не стало его? Когда ты похоронила меня, оно билось в обычном режиме — этого оказалось недостаточно, чтобы его разбить на две истекающие кровью половинки? Ты пришла сюда продемонстрировать мне, как была счастлива без меня, и как умираешь день за днем от боли из-за того, что потеряла его?!

Моя последняя попытка заставить тебя уйти, перед тем как окончательно рухнут мои черные небеса, чтобы похоронить нас обоих под их обломками. Почему ты меня не слышишь? Девочка моя, не ищи правды там, где ее никогда не будет, спасайся сама! Вот так! Именно так! Встань и отойди, не доводи меня до точки кипения, потому что я уже на пределе! Просто открой глаза, включи свое шестое чувство и пойми, что произойдет, если ты не перестанешь играть в бесстрашную амазонку на чужой территории без оружия!