ExtazyFlame – D/sсонанс. Черная Орхидея (СИ) (страница 66)

Хлопок двери. Одна…

На долгий час.

Первой начала ныть шея. С этим я еще, гася панические атаки, могла справиться. Ощущая пылающим лбом шелковистую гладь дорогих обоев, разминала ее, плавными рывками в стороны и назад. Одно из основных элементов любимого мною джаз-фанка. Спустя непонятно сколько минут так же разгоняла кровь напряженной поясницы…

А потом пришла боль. Яркими вспышками. Приступом безумия. Мои колени. Я не шевелилась — но от неудобной позы она только нарастала, грозя свести с ума. Словно удары тока. До отчаянных криков в резиновый кляп, до глубоких отметин зубов. Сколько прошло времени? Я билась в этих путах, стирая в кровь руки, лодыжки и даже шею. Уже было плевать, как я выгляжу со стороны. Слюна, просачиваясь сквозь стенки кляпа, заливала мой подбородок. Чуть позже — пол.

Приходилось ли вам хоть раз чувствовать нечто подобное? Когда вы хотите закричать, а крика нет? Так бывает в ночных кошмарах… А со мной произошло наяву. Взрослые девочки плачут? Конечно. От душевных метаний. Сейчас это тоже ко мне не относилось. Я плакала именно от боли в коленях. Адской. Невероятной. Грозящей просто лишить рассудка на потеху своему палачу.

…Дима не дал мне часа. То ли все же расслышал мои стоны, то ли реально не собирался надолго уходить. Когда я услышала звук открываемой двери, мне было уже все равно. Я готова была лизать эти кожаные туфли, попавшие в поле моего зрения, лишь бы прекратить полыхающие толчки боли в коленях.

Когда он поспешно освободил меня от кляпа, я поняла, что не могу говорить. Боль лишила меня даже этого. Я могла только кричать, в надежде облегчить ее.

— Черт! — услышала его голос, не осознав, что в нем было дохрена беспокойства. Если бы не боль, я бы все поняла еще и по той хаотичности движений, с которой он освобождал меня от цепей, уже бьющуюся в истерике. Ощутив свободу, я попыталась вытянуть ноги, понимая, что они просто не желают разгибаться. Вместе с болью в моем крике сейчас было до жути много ужаса.

Он что-то говорил. Наверное, о том, что сам хотел услышать. Мне было все равно. Дрожащими руками я потянулась к его ногам, ухватившись за щиколотки пальцами, в которых полыхали отголоски боли.

— Ты мой Хозяин! Вы! Если вам так легче…

Кажется, я готова была повторять это бесчисленное количество раз. Боль сделала меня готовой на все ради того, кто мог ее прекратить.

— Повтори то, что сказала, и я просто уложу тебя в постель. Повтори…

Может, мне почудились эти слова. Может, и нет.

— Вы мой Хозяин! Мой Господин…

Он попытался поднять меня на ноги… Боль? Нет. Это была прелюдия. Самая настоящая пришла сейчас, при попытке разогнуть затекшие колени…

Мое молчание о проблемах с суставами сломало меня гораздо быстрее и вернее, чем все его зверства…

Я медленно, наслаждаясь каждым моментом, плыла вперед на спокойных, ласкающих волнах Черного моря. В этот предрассветный час кругом не было никого. Ощущение эйфории, опьяняющей свободы не покидало меня ни на миг. Прохладная, соленая вода при каждом рывке ласкала мое тело… впервые за год я была по-настоящему счастлива…

Оглянувшись, я осознала, что заплыла очень далеко от берега. Нужно было возвращаться. Я бы с удовольствием доплыла до горизонта и еще дальше, но какое-то чувство осторожности остановило меня. Обратно я плыла неохотно, с каждым взмахом рук, разрезающих спокойную морскую гладь, чувство непонятной тревоги только усиливалось. Словно что-то неизбежное и страшное ожидало меня на берегу, но выбора не было… В воде я пока что была в относительной безопасности, но мне нужно было успеть скрыться на берегу до первых лучей солнца, — словно они могли спалить меня заживо и навсегда лишить возможности ощущать под ногами твердую поверхность. Почему? Я не знала. Кто там, вампиры боятся солнца? Да, именно они. И я, наверное, одна из них.

Я без малейшего желания, даже против воли плыла назад к берегу… силы таяли с каждой минутой. Внезапно резкая боль обожгла мои колени, и я застонала, вглядываясь в горизонт. Нет, еще рано, до восхода солнца время еще есть… Но откуда тогда боль?! Снова. И снова. Казалось, что ломаются кости, усиленные судорогами, в тот момент, как я ощутила под ногами песчаное дно. Я уже не могла ее выдерживать и старалась не орать, отчаянно сжимая губы и кусая их до крови. Но почему? Откуда? Солнца ведь еще совсем нет! Выйдя на берег, я просто упала на подкосившиеся колени, не в силах больше терпеть. Легкий утренний прибой ласково лизал мои ноги, словно стремясь успокоить, и я сделала решительную попытку встать. Мне почти это удалось, но, подняв глаза, я снова увидела его… Этот взгляд. Он лишил меня последних остатков разума.

— Нет! Нет!!!

Вскочив на постели, я не сразу осознала, где нахожусь. Вокруг было темно, прохладно, я слышала легкое журчание кондиционера, но прохлада не ощущалась совсем. Я горела. В горле пересохло, а пальцы словно онемели. Все еще ничего не понимая, — где я, к чему этот сон и почему так темно, — я пошевелилась и тут же ощутила боль, которая проследовала за мной из мира сновидения. Недоумение сменилось паникой, и в следующий момент сознание словно прорвало плотину и я во всех деталях увидела подробности сегодняшнего пробуждения. Получается, во сне я распрямила колени, и…

Но если б еще только это было самой большой из моих проблем!

Я еще не знала, что включает в себя понятие «сабдроп».

Ужас. Раскаяние. Унижение. Отчаяние. Страх. Неприятие. Беззащитность. Уязвимость. Этот адский коктейль эмоций словно парализовал мою волю в один момент, лишив возможности принять хоть какое-то решение. Дыхание остановилось, и только ощутив влагу на своих пальцах я поняла, что плачу.

— Нет!!!

Хотелось отключиться, исчезнуть, забыться, заснуть и не проснуться — только больше не осознавать этого кошмара. Я не сразу поняла, что чужие ладони ласково гладят меня по голове и щекам. Когда его рука ласкающим движением попробовала отодвинуть мои ноги от края постели, я закричала от резкой боли. Меня трясло.

— Юлечка, успокойся. Я с тобой. Все хорошо. Тише…

Отчаяние набирало обороты, словно стремясь увезти с собой в бездну безумия. Я не поняла, как это произошло — рыдания сами сотрясли мои плечи. Я пыталась, не смотря на боль, вырваться из кольца его рук, отворачивалась от легких поцелуев, снимающих мои слезы, но это лишало меня последних сил. Я не хотела его сострадания и человечности. Мне в сто раз было бы легче терпеть его очередные издевательства, чем его нежность. Она лишала меня воли. Делала слабой, забирая из глубин сознания мою уязвимость и демонстрируя во всех подробностях.

Стекло стакана ударилось о мои зубы. Не понимая до конца, что же происходит, я непроизвольно резко дернулась и закрыла лицо руками.

— Юля, возьми себя в руки. Тебе нужен сахар. Выпей все.

Я задыхалась. Дима осторожно снял мои руки с лица и, разжав пальцем зубы, легонько вложил мне в рот таблетку. Мне было все равно… пусть там даже цианид… Пусть!!! Непроизвольно сделав глоток, я вновь попыталась вырваться, но он только сильнее прижимал меня к себе

— Не надо кричать. Это пройдет. Что с ногами?

Он мог сейчас говорить все, что угодно. Для меня это уже не имело никакого значения. Это страдание могло убить или свести с ума. И никакие слова бы этого не изменили. Я без сил упала на подушки, оторвав его руки от своих плеч. Боль накрыла с новой силой, но я даже не кричала… Боль отрезвила. Напомнила о том, что ее причинил именно тот, кто так ласково обнимал меня только что…

Я хотела просто утонуть в своей апатии, но мое сознание было безжалостно ко мне. Следом за болью я вспомнила потрясающее чувство яркого, ничем не прикрытого возбуждения, возникшего в тот момент, когда наручники защелкнулись на моих запястьях и я ощутила коленями твердую поверхность пола. Вопреки всему это вызвало новый приступ рыданий от стыда, неприятия и беспомощности… Я не могла взять себя в руки, как ни старалась. Ничего сейчас не существовало в окружающем мире, кроме моей боли — душевной боли, по сравнению с которой физическая не значила ничего. Я не видела в полумраке его лица, но не из-за темноты, а просто потому, что никакая сила сейчас не могла заставить меня посмотреть ему в глаза.

Мысли путались. По-моему, я начала с отчаянием загнанного зверька отбиваться от его рук, но в этом не было толку. С какой-то раздирающей нежностью он осторожно перевернул меня на живот.

— Юля, успокойся, ты вся горишь. Сейчас….

Через миг мою спину словно обожгло холодом, я застонала. Но это не было пыткой — он просто накрыл мою спину полотенцем, смоченным в холодной воде. От этой заботы мне стало еще хуже.

— Ты мразь. Ты слабак. Какой ты, нахрен, доминант… Ты — лузер! — эти слова дались мне с трудом, и, едва выговорив их, я захлебнулась в новом потоке рыданий. Легче не становилось. Несмотря на то, что боль вспыхивала с меньшей периодичностью, я морально была уничтожена, убита, растоптана. Мне было все равно, даже если в ответ на мои оскорбления посыпятся новые удары. Отчаяние и апатия шли рука об руку, и я не могла до конца осознать происходящее.

Наверное, так выглядит шок.

Его ладонь гладила мои волосы, успокаивающие слова лились сплошным потоком, но я даже не разбирала их значения.