ExtazyFlame – D/sсонанс. Черная Орхидея (СИ) (страница 68)

— Юля, это варварские методы. Их больше никто не использует. Когда утихнет это метание братков, я отвезу тебя в клинику, и ты никогда больше не вспомнишь, как болит. Обещаю. Сейчас, ответь — можешь сгибать колени? Не болит?

— Больше нет…

Я тогда решила, что он смягчился… Наивная дура.

— Я, наверное, должен извиниться, — донесся до меня его голос. — Я не должен был причинять тебе вчера боль, особенно такую сильную. Начинать стоило с более легкой. К такой ты пока не готова.

Когда до меня дошли его слова, все вокруг словно престало иметь значение. Что значит это безжалостноепока?

— Но в этом есть и твоя вина. Больше никогда не смей мне сопротивляться. Чем скорее ты поймешь, что все будет по моим правилам, тем лучше.

Нервы не выдерживали. Я набрала полные легкие воздуха.

— Дима, прекрати это. Мы заигрались.

Это был уже совершенно иной человек. Убивала интонация — именно своей искренностью. Ни грамма пафоса, бравады и прочих понтов. Уверенность и серьезность сразу дали понять, что он не шутит. От его холодной улыбки мне стало еще хуже.

— Юля, мы вчера это обсудили. Я лишил тебя права называть меня по имени. Господин. Хозяин. Мастер. На твой выбор. И за право выбора стоит поблагодарить.

Он определенно сошел с ума. После этого заявления мой характер, презрев вчерашнюю боль, вновь напомнил о себе. Протест оказался сильнее страха.

— Да у тебя крыша поехала! — его лицо не дрогнуло. Ничего, обломается! — ты зашел слишком далеко, ты это понимаешь?! Ты изнасиловал меня вчера! Я не буду играть по твоим е. нутым правилам! Ты немедленно везешь меня на вокзал, и я возвращаюсь в Феодосию. Где моя одежда, тварь?!

Дима остался недвижим. Затем вздохнул.

— Сядь. И прекрати истерить. Я не стану наказывать тебя за это лишь потому, что ты еще не пришла в себя и не до конца осознала свое положение. В этом я тебе помогу, и это будет не трудно. Но сперва предлагаю тебе позавтракать. Потом вернемся к твоему молчанию. Если тебе наплевать на собственное здоровье, то мне — нет.

— Из миски на цепи, как в твоей дебильной садо-мазо-порнухе? — я понимала, что скоро начнется истерика, но это от меня не зависело. Дима почти ласково улыбнулся в ответ на мою тираду.

— Юля, чтобы ты понимала. У меня все в порядке с головой. Можешь не переживать. Держать тебя в клетке, спускать шкуру, крутить соски или сдавать в аренду я не собираюсь. Этого никогда не будет. Тебе нечего бояться. А теперь садись ближе. Завтрак остывает, а я старался.

Меня это совершенно не успокоило. Вместе с нарастающей паникой я еще острее ощутила свою полную беспомощность от этого непоколебимого тона Хозяина. Я ощутила, что слезы вновь навернулись на глаза. Присела на край кровати, буквально молясь о том, чтобы не разрыдаться от собственного бессилия вместе с обидой. Дима заметил мое состояние.

— Ты не ответила. Все еще больно? Если хочешь, я смажу тебе спину потом. Потерпишь?

Спина вообще волновала меня меньше всего. Флагелляция оказалась, по сути, детской забавой в его исполнении. Я незаметно повела плечами. Кожа казалась немного стянутой.

Меня вновь передернуло от страха, и я инстинктивно замотала головой.

— Не хочу! У меня остались шрамы… — мысль о том, что моя спина изуродована, а шрамы перекрыли напрочь пляжный сезон, вызвала новый прилив слез, и я, как мне показалось, незаметно смахнула их ладонью. Я где-то читала. Что если не испытываешь при порке сильной боли, могут остаться следы. И наоборот.

Чашка едва не выскочила из моих пальцев.

— Юля, никаких шрамов нет. Такие удары не оставляют следов, я владею этим девайсом в совершенстве. Если хочешь, посмотри в зеркало. А теперь успокойся и поешь.

На беду, мои руки дрожали так, что я пролила кофе на свое импровизированное платье. Дима спокойно отставил чашку в сторону.

— Не дрожи ты так. Не съем я тебя. Вот я вспомнил, мы вчера разговаривали, и, кажется, обсудили твою форму одежды?

Кофе резко приобрел привкус мазута. Я изумленно вскинула глаза, с целью увидеть в нем хоть каплю снисхождения. Я помнила даже очень хорошо.

Основная форма одежды — ее отсутствие!

Он ждал. Нетерпение исказило его черты лица.

— Я не могу! Прошу тебя! — мне стало мерзко от собственного униженного тона. Руки вцепились в узел как в спасительный канат. Ужаснее всего было осознание того, что я начинала принимать его правила игры.

— Попробуй это. Одно из самых лучших блюд, — он словно не расслышал моей просьбы. — Что скажешь?

— Вкусно, — выдавила я, не ощутив вкуса и до конца не понимая, что именно сейчас продегустировала. Просто елозила вилкой по, судя по всему, фарфоровой тарелке как можно медленнее. Пока мы заняты завтраком, я в безопасности. Так мне казалось. Но продолжать этот фарс до бесконечности было невозможно. Дима сдвинул посуду в сторону, а я инстинктивно забилась в угол. Паника росла.

— Юля, ты в моих руках. Ты знала, что я всегда добиваюсь своей цели. И я требую беспрекословного подчинения. Это в твоих же интересах. Понятно?

Я закусила губы. Только бы не сорваться и не начать его умолять! Что он собирается делать?! Неужели вчерашнего было мало? Он не видит, что я на грани?!

— Встань! — резко резануло по натянутым нервам. Я зажмурилась и почему-то автоматом подчинилась. Простыня грозила съехать с груди, и я судорожно прикрыла ее руками.

— Руки за голову.

Я отчаянно замотала головой, но когда он решительно шагнул в моем направлении, затравленно сцепила пальцы на затылке. Паника росла, но мужчина не замечал моего состояния. Казалось, он наслаждался им. А впрочем, вовсе не казалось. Так и было.

Я сдержала всхлип, когда он грубым рывком распутал узел на спинеи отбросил ее прочь. Стыд лишил меня сил, и я опустила глаза в пол. Щеки горели. Конечно, я не раз и не два раздевалась перед мужчинами при ярком освещении, испытывая при этом нереальное удовольствие от их жадных взглядов и гордость за свое тело, вот только сейчас все было совсем иначе. Я дрожала от страха и унижения, забыв, что мое тело может быть оружием безжалостного соблазнения.

Дима отступил на пару шагов.

— Красивая девочка. Ноги на ширине плеч. Ну?

Я подчинилась. Этот жест показался мне донельзя зажатым и скованным. Моя кошачья грация исчезла под взглядом победителя и хозяина.

Он подошел еще ближе. Я замерла, не поднимая глаз. Просто не смела. В голове не укладывалось, как он мог после экзекуции вновь подвергать меня такому унижению. Его пальцы властно коснулись моих губ, очертив их по контуру и задев зубы. Я ощутила его участившееся дыхание на своей щеке.

— Какие сладкие. И какое удовольствие они умеют доставлять своему Господину. Скоро мы это вновь проверим. — Его рука тяжело легла на мой затылок, спустилась вниз, оттянув ошейник. Я задохнулась от унижения. Эта тварь сейчас рассматривала и ощупывала меня, как рабыню на рынке, а я ничего не могла с этим поделать. Страх усыпил мою дерзость. Хоть боль в коленях и утихла, напоминая о себе лишь при резких движениях, но новой порции соприкосновения с полом или плети я бы просто не выдержала.

— Дрожишь… — задумчиво констатировал Дима. — Ах, да. Понимаю.

В этот момент я заметила в его голосе отголоски его прежнего, привычного, и это вселило в меня робкую надежду. Я набрала полные легкие воздуха.

— Дим, я прошу тебя. Я устала, мне больно. Не делай этого, давай поговорим.

Резкая пощечина обожгла мне щеку. Я закричала. Ноги лишились опоры, я бы упала, если б он не схватил меня за ошейник. Ощутила соль на губах и поняла, что плачу.

— Я не разрешал тебе говорить. — Я подняла глаза и тут же заскулила от второй пощечины. — Я позволил звать себя по имени? Расслабилась?! Напомнить?

Я не ответила. Слезы стекали по щекам и глухо шлепались на паркет, а я не сводила глаз с этих маленьких озер.

Оставь меня, не трогай, я же с ума сойду. Я не вынесу твоей жестокости, мы же можем по-иному, так же было раньше…

— Нравится принадлежать, дерзкая девочка? Теперь можешь отвечать.

— Д-да… — прошептала я. Все что угодно, только не пощечины. Я переживу…

— "Да" кто?

— Да… Мой Господин. — Голос дрогнул, контролировать рыдания становилось все тяжелее. — Не надо! Прошу вас!

Дима как — то устало вздохнул, и уже в следующий момент его руки стали нежно гладить мои волосы. Потрясение от смены тактики было настолько сильным, что я просто уткнулась лицом в его плечо лицом, гася рыдания в голубой хлопок тенниски. Он нежно гладил меня по голове.

— Тише. Тише, ты привыкнешь.

Его слова резали мое сознание на части, и я плакала не сдерживаясь. Он осторожно, коснувшись подбородка, поднял мою голову с плеча, но я униженно ответила взгляд в сторону. Я была уничтожена. Просто раздавлена. Чувствовала, как он рассматривает меня взглядом пусть смягчившегося, но Хозяина, и готова была умереть от бессилия

Его прохладные пальцы едва ощутимо, словно перышком, коснулись моих щек, снимая слезы. Я вздрогнула в ожидании удара, но он успокаивающе сжал мои плечи. Я сморгнула слезы и с удивлением заметила, как он поднес свои пальцы к губам, проведя по ним языком.

— Вкус твоей капитуляции незабываем. Ты бы знала… — Тихо проговорил он. Следом за этим его пальцы скользнули по моей груди, взвесив ее на ладони, нежно помассировали сосок, и потянулись к другой. Я с трудом держалась на ногах, выдерживая этот унизительной осмотр, уже предугадывая его действия. Рука ласковым движением погладила мой живот, поиграв со штангой пирсинга. В этом жесте была откровенная нежность, и я ощутила легкое тепло. Плакать расхотелось. Он обошел меня, его рука легла между лопатками, помедлила и уверенно двинулась вниз по позвоночнику. Нежно, настойчиво, вызвав подобие сладкой дрожи на какой-то момент, и замерла на изгибе копчика. Я зажмурилась, пытаясь унять в себе отклик на ласку, это плохо удавалось. Но тут его рука решительно скользнула ниже, раздвинув половинки ягодиц. От этого вторжения весь мой покой смыло волной, я непроизвольно протестующе дернулась. В тот же момент вторая рука предупреждающе потянула мои волосы, напоминая об истинном положении вещей, о том, кто здесь Хозяин, а пальцы неумолимо продолжили свое исследование. От какого-то безотчетного страха я задергалась еще сильнее, не обращая внимания на усилившуюся хватку. Ощутила, как чужие пальцы деловито огладили сжатое колечко ануса, пытаясь ненавязчиво проникнуть внутрь. Это лишило меня последних капель самообладания, и я забилась под его руками, пытаясь максимально отстраниться и сжимаясь еще сильнее. Мышцы сфинктера сопротивлялись из последних сил, а паника срывала крышу. Я готова была закричать. Услышала какой-то торжествующий смешок мужчины и… Все резко прекратилось. Меня трясло. Вновь обойдя и став лицом ко мне, Дима помедлил на долю секунды, и тут его пальцы без предупреждения скользнули между моими неплотно сжатыми бедрами. Я вскрикнула скорее от внезапности, чем от боли — пальцы проникли внутрь безболезненно и легко, словно нож в подтаявшее масло. Нежно, но по-хозяйски прошлись по внутренним стеночкам влагалища, задевая точку G. Сладкий ток пронзил меня с ног до головы, и я изумленно вскинула голову, поймав его жестокий взгляд, в котором плескалось торжество.