Евсения Медведева – Табу (страница 12)

– Что? Никаких трогательных смс?

– Хм, – она выглянула из-за стеклянной перегородки, отбросив мокрую прядь с лица. – Я тебе больше скажу, встреч я с тобой больше тоже не планирую. Не разочаровывай меня…

– Кажется, я и на сегодняшнее свидание не записывался у твоего персонального секс-секретаря.

– Это же здорово, – Оксана рассмеялась, заполняя комнату глубоким бархатным звуком своего голоса. – Спонтанность и никаких обязательств. Сплошное удовольствие.

– И много у тебя таких, как я?

– Фу… Лазарь, да ты в шаге от ревностной истерики.

– В трех. – Тогда я спокойна.

Наблюдая, как она, откинув голову, подставляет лицо горячим струям воды, почти не дышал. Руки дрожали, а мозг тонул в туманной неизбежности.

Оксана не обижалась, не пыталась выглядеть лучше или круче, чем есть. Просто говорила то, что думала, а не то,  к чему привыкли окружающие. Довольно странная тяга, особенно учитывая, кто ее отец. Кошка любила себя, она принимала себя, лишая всех удовольствия застать себя врасплох. Ее расслабленность и открытость  убивали! Она гордо выпячивала голую попку, но ее щечки розовели, когда мой взгляд задерживался на ее лице, не прикрытом «девчачьей штукатуркой», чуть дольше, чем обычно. Хотелось подойти и сдернуть эту фальшивую обертку безмятежной вольности. Хотелось увидеть ту, кто прячется за толстым слоем брони…

Преодолев комнату в пару шагов, прижал Оксану к гранитной стене, на губах застыл ее горячий выдох удивления. Всматривался, пытаясь определить, что в ней такого особенного. Ее лицо превратилось в наваждение, преследующее днем и ночью. Зрачки карих глаз увеличились, а пульс участился, Оксана попыталась вырваться, поэтому мне пришлось сжать ее тонкую шейку, не позволяя шевелиться, пока я не найду то, чем она меня приворожила. Что в ней такого? Яркие скулы, огромные карие глаза, подернутые зыбью пьянящего тумана, россыпь трогательных веснушек и пухлые чувственные губы, к которым так и хотелось притронуться.

Руки сами знали, что им делать. Пальцы сильно вжимались в мягкую кожу, оставляя красные полосы  на шелковистой коже шеи и груди. Ощупывал каждый сантиметр, ловя её нечитаемый взгляд, наполненный плещущимся в нем возбуждением. Она вспыхивала, как спичка. Девочка… Голодная кошечка…

Она оторвалась от стены, прижимаясь ко мне всем телом.

– Ну? Ты еще хочешь поговорить? – закинув правую ногу мне на бедро, Оксана пробежалась пальцами по моему торсу, чуть замедляясь на груди.

– Терпеть не могу слова, – прохрипел я, пытаясь поймать ее шаловливую ручку, спускающуюся все ниже и ниже, но Кошка зашипела и, оттолкнувшись от стены, повалила меня на прохладный гранитный пол. Горячая вода душа лилась прямо на нас, согревая и без того разгоряченные тела.  Упершись руками мне в грудь, Оксана легко скользила бедрами по возбужденной плоти, не скрывая победной улыбки. Ее движения были очень медленными, тягучими. Она не только брала, но и щедро раздавала наслаждение… Конечно, ей нравится руководить, управлять, подавлять… Длинные волосы прилипли к ее телу, повторяя очертания налитой груди. Она то наклонялась, едва касаясь меня, то откидывалась назад, давая насладиться видом своего тела.

– Наконец-то, а то я думала, ты из этих… – ее дыхание щекотало мою шею. – Я вот думаю, а не повторить ли нам?

В этот момент я мог ощущать только голод,  причем в острой форме, хотелось выть, пытаясь насытиться ее ароматом, не смываемым даже под сильной струей горячей воды.

– Ты ведьма?

– Нет, Сергуша, я только учусь…

****Оксана****

Стоило только выехать за пределы города, как огромная снеговая туча нависла над извилистой трассой, усугубляя и без того хреновую видимость.  Ехать, конечно,  никуда не хотелось, я бы лучше поспала, но воскресные ужины дома стали уже традицией,  и, чтобы пропустить этот раут, нужно было иметь вескую причину, коей у меня не было. Ну, не могла же я сказать папеньке в глаза, что всю ночь развлекалась с одним из охранников дяди Вити?

Черт, не забуду его лицо, когда он сложил пазл, осознав, кто я такая.

Этот ловелас покрылся пятнами, застыв у сцены, как оловянный солдатик. Именно из-за Лазаря я упустила момент, когда Стасик умудрился ущипнул меня прямо за задницу, за что и поплатился переломом недавно «отремонтированного» шнобеля.

Сжала правую руку на руле, ощутив довольно резкий выстрел боли. Урод, собственно, как и вся семейка Марковых. Каришка так разнервничалась, когда ее братец рухнул на пол, расплескивая свою вонючую кровь по идеально отполированному паркету, что шлепнулась в обморок, перевернув столик с закусками. Да, Маринка точно не простит меня за испорченную идеальную свадьбу. Ну и ладно… Сами виноваты!

– Па, я дома, – бросила на стол ключи и прямиком отправилась  в кухню.

– Оксана, ну, чего ты кусочничаешь? – бабушка вошла почти сразу, выхватив из моих рук аппетитный и еще теплый блинчик.

 Хотелось расплакаться и рассказать, что уже почти сутки ничего не ела, питаясь исключительно духовной пищей, проще говоря – сексом в разнообразнейших местах нашего города. Экскурсия, так сказать, для интуриста.

– Садись, ужинать будем. Отец уже спускается, – бабушка подтолкнула меня к столовой, где уже был накрыт стол в лучших традициях воскресных вечеров. На величавом пятиметровом дубовом столе возвышались свечи в витиеватых подсвечниках, гордо сверкало бабушкино серебро, а тарелки, украшенные серебряными узорами, блистали показной роскошью. Все убранство было подобрано абсолютно гармонично к интерьеру, выдержанному в темных тонах: шелковые обои переливались в свечных бликах, полировка мебели искрилась, а дорогой ковер с высоким ворсом так и манил пройтись по нему босиком.

– Ба, мы еще кого-то ждем? Я думала, быстро поедим, отдадим дань семейной традиции и разъедемся по своим городским гнездам, пока трассу совсем не завалило снегом. Ну, дай хотя бы один блинчик, – взмолилась я, наблюдая, как ловкие руки старушки аккуратно раскладывают красную икру по румяным треугольникам.

– Нет, посмотри на себя! Одни кости! Кушать нужно нормально, желательно дома и по времени. Считай, что сейчас именно оно – время!

– Ба, я думала,  у нас отец тиран, а ты, оказывается, не лучше?

– Не забывай, что твоего отца-тирана воспитывала я, – бабушка бросила в меня салфеткой и подмигнула, выставляя супницу в центр стола.

– Что за шум? – отец энергично вошел в столовую, не отрывая взгляда от экрана своего телефона. Он быстро чмокнул меня в макушку и остановился у огромного дубового буфета, где пряталась его выдающаяся алкогольная коллекция. Несмотря на свои пятьдесят с небольшим, папик был еще совсем даже ничего. Крепкое подтянутое тело, уверенная походка, модная стрижка, чуть отросшая щетина с нескрываемой сединой смягчала его острый взгляд. Будучи любителем хороших шмоток, отец не боялся примерять то, к чему долго привыкала даже молодежь. Бежевые брюки контрастировали с ярко-синим бархатным пиджаком и светлой рубашкой с воротником-стоечкой.

– Ничего, дискутируем на тему воспитания, – послушно разложила на коленях салфетку, не сводя с бабушки просящего взгляда. Но вредная старушка, проигнорировав меня, принялась разливать суп с противоположного края стола так медленно, что мой желудок стал болезненно сжиматься. И, не выдержав подобной пытки, отправила в рот пару блинов, разбрасывая икринки по белоснежной скатерти.

– И как?

– Да никак, мнения разошлись, – еле сдерживала смех, наблюдая за гневным оцепенением старушки. – Школы жизни разные.

– Боже, Ося, какая у тебя-то школа? – прошептал отец и осушил бокал виски, не замедлив обновить большую, даже для него, порцию. – Не смеши меня, еще про тяготы и лишения расскажи.

– О! Семейство! – бодрый голос брата за моей спиной чуть улучшил настроение… – Привет, Ксю!

– Приве-е-е-т, – прижалась к его небритой щеке. Я вскочила, бросившись ему на шею. Не думала, что, проведя неделю в другом городе, буду скучать по этому великовозрастному сорванцу.

– Что? Опять таскала еду? – Васька плюхнулся на соседний стул, закурив свою любимую ароматизированную сигарету.

– Как догадался?

– Бабушка уж очень сердито на тебя смотрит, – брат ткнул меня в бок пальцем и, обхватив за шею, прижал к себе. Знакомый и такой родной аромат окутал меня, позволив немного расслабиться. Васька не изменял себе, явившись на ужин в рваных черных джинсах и вытянутой футболке в мелкую дырочку от постоянно падающих сигаретных угольков.

– Боже, какие нежности, – матушка вплыла в столовую, как обычно, при полном параде.  Порой кажется, что даже королева Англии не столь щепетильна в данном вопросе. Но они стоили друг друга, им было необходимо ощущать себя идеально, даже находясь дома.

– Матушка, ВЫ прелестны…

– Замолчи, подлиза, – высокая брюнетка наклонилась к сыну, прижавшись к его небритой щеке, а меня слегка потрепала по волосам. – Оксана? Как дела?

– Зашибись, матушка, – хохотнула я, наблюдая, как довольно брутальный на вид братец покраснел от неожиданного проявления нежности от матери.

Несмотря на то, что братом и сестрой мы друг другу приходимся только на словах, связь между нами налажена, что надо, причем с самого детства. Наши родители поженились, имея за спинами уже по одному ребенку. Конечно, я первое время воротила нос, делая вид, что эта семейка нищебродов никогда не станет для меня ровней, но Васька таки пробил во мне брешь, когда пообещал взять меня с собой в запретный соседний двор, где его друг украл у отца ключи от гаража, в котором стоял ржавенький Урал с коляской. Так и живем… Один раз прокатилась в старой, воняющей тухлой рыбой,  коляске мотоцикла – всю жизнь терплю его выходки и мирюсь с его нервной матерью.