Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 13)

– Да, Кара…

– Горыныч, привет. У Лексы правда день рождения?

– Да, только что документы перепроверил. Шесть лет.

– А ты не сильно рассердишься, если я немного похозяйничаю? Ты, наверное, сегодня в офис поедешь? Вот мы с Адой, пока она не уехала, могли бы взять организацию на себя. Ну? Как ты на это смотришь?

– Кара, я буду бесконечно благодарен. А если Лекса ещё и рассмеется хоть раз, то я твой должник до конца жизни!

Глава 17

– Что это? – зашептала Лекса, выходя из лифта. Она сама несла свой праздничный клубничный торт, не доверив коробку ни мне, ни Морозову. Девочка крутила головой, осматривая яркость торгового центра, поэтому то и дело натыкалась на меня.

– Лекс, давай мне торт, а то точно не донесёшь, – аккуратно забрал коробку, а девочка не стала сопротивляться. Ладошками расправила подаренное Карой платье и схватила меня за край пиджака.

Вот все эти касания были необычными, нутро разрывающими. То и дело ловил себя на мысли, что не своей жизнью живу. Или до этого не своей жил? Тут уже мне не разобраться, а постоянно терзаться догадками – только себя изводить.

– С днём рождения! С днём рождения! – завизжали Кара и Адель, выскакивая из-за угла вместе с ворохом разноцветных шариков. Лекса испугалась, взвизгнула и сначала прижалась к моим ногам, прячась за спину, но когда поняла, что все свои… Залилась звонким смехом и бросилась в объятия.

– Прости, Горыныч! Мы сильно переборщили с эмоциональностью, – шептала Кара.

– Привет, принцесса, – следом вышли Раевский и Куталадзе, вытаскивая огромную подарочную коробку. – Это тебе от нас. Играй, радуйся, пока не повзрослела.

– Ух ты! – Лекса сдёрнула огромный бант и начала носиться вокруг коробки, внутри которой был замок принцессы. – Это же дом мечты! Дядя Леван, а что будет, когда я повзрослею? У меня его отберут?

– Неее, малая, – Леван присел на корточки, подмигнул девочке и тихо рассмеялся. – Тебе папка настоящий дом купит.

В закрытой от посетителей части кинотеатра снова повисло молчание. Но ненадолго, потому что Лекса обернулась в МОЮ сторону… И можно было отключиться уже на этом моменте, но девочке оказалось мало, и она решила добить.

– Дядя Гора, не надо… Не покупай.

Выстрел, и опять в цель.

Я ощущал себя круглым идиотом и предателем, словно бросил жену с ребенком на руках, да ещё и алименты зажал, только бы не кормить бывшую стервозину! Но ведь всё было не так!

– Прости, – виновато произнёс Куталадзе, когда девчонки повели Алексу в сторону открытого только для нас кинозала. Следом за ними шёл Раевский с подносом попкорна и газировки.

– Да чего уж, на правду не обижаются. Обтекать мне долго, потому как лучше согласиться, чем объяснять, что моей вины в этом нет, – я достал из кармана фотографии и протянул Левану. Тот сначала замер, а потом как присвистнет!

– Всем привет, я опоздал? Но у меня уважительная причина, – Вьюник влетел в зал, ударил меня по плечу. В одной руке он держал плюшевого медведя, очевидно, для Алексы. А в другой сжимал большой конверт, повязанный розовой ленточкой и, скорее всего, этот подарок был уже для меня.

– А нам это больше и не нужно. Все эти ваши научные подходы – ерунда, по сравнению с бабушкиным методом, – Куталадзе передал фотографии Вьюнику, и Вадя пошатнулся, опускаясь в кресло. Вот все шутили, сравнивали, пытались найти схожесть черт, а как только сталкивались с фактами, реагировали абсолютно предсказуемо.

– Ладно, потом поговорим. Не будем портить праздник Лексе…

Мы расселись в пустом зале, заняв места по центру, смотрели детский фильм, а по рукам друзей гуляли те фото, то и дело вызывающие неожиданную реакцию. Ну и с этим мы тоже справимся. Не сразу, конечно, но выбора-то нет!

Вот только помимо фото в моём кармане появился новый уголёк: конверт с результатом полыхал, заставляя улетать в мыслях, чтобы снова и снова понять, как это все получилось!

– А теперь торт? – хлопала в ладоши Лекса, пока мы шли в сторону небольшого ресторанчика, где для нас был заказан столик.

– Да, но сначала ты поешь, – эта необъяснимая строгость в голосе прорвалась сама, словно на уровне инстинктов, я даже стал ловить любопытные взгляды друзей, но когда она согласно кивнула и сжала мою руку, над нашими головами понёсся вздох умиления. Клоуны!

Лекса покорно справилась с основным блюдом, напряженно ожидая свой законный кусок торта, а когда в зале потух свет, пулей запрыгнула мне на колени. Ощущал её дрожь, тревогу… И детское сердечко успокоилось, лишь когда из-за угла выкатили тележку с долгожданным десертом. Из торта торчало шесть водопадов, искрящихся так, что в ресторане светло-светло стало. Друзья дружно запели песню, хлопая в ладоши.

А я не мог оторвать глаз от детского профиля, вдруг ставшего таким родным, похожим, будто мне больше и не нужны были доказательства. Моя? Моя…

– Дядя Гора! Это был самый лучший праздник в моей жизни! – она подпрыгивала, нарочно поднимая кружево платья в воздух. Вертелась, кружилась, взметая искрящиеся на солнце рыжие локоны. – Как жаль, что мамочки с нами не было…

– Ну а теперь самый главный подарок, – я подмигнул ей и помог сесть в детское кресло.

Лекса всё поняла, притихла, не издавая ни звука. Смотрела в окно, улыбалась и прижимала к себе плюшевого медведя. А когда вдали показалось серое здание клиники, зарылась носом в игрушку, только бы не показывать слёз.

– Идём, Лекс, – я открыл дверь, помог расстегнуть ремни, а девочка по привычке перебралась мне на руки. И снова её шелковые волосы щекотали щеки, снова холодные пальчики пощипывали кожу, снова этот страх, забирающий всю радость дня.

Петрович лично вышел встречать, проследил за тем, как нас переодели в стерильное медицинское одеяние, и повёл в сторону палаты.

– У тебя, говорят, сегодня день рождения? – доктор достал из кармана плитку шоколада и протянул Лексе. – Вот тебе ещё один подарочек, твою маму уже перевели из реанимации в палату, поэтому ты сможешь войти и поцеловать её.

– Правда?

– Правда…

Мы шли на цыпочках, не создавая ни единого шума. А когда остановились у огромного окна, выходящего в палату, Лекса выдохнула…

Марта сидела на кровати, обнимала себя руками за плечи и смотрела в окно. На её лице ещё была кислородная маска, но девушка была в полном сознании, поэтому просто не могла не отреагировать на наше появление.

– Мамочка, – зашептала Лекса, оборачиваясь к доктору.

– Да входите, чего уж тут… – Петрович открыл дверь, впуская меня с девочкой на руках.

– Мамочка… Мамочка! – Лекса говорила тихо-тихо, помня предупреждения доктора, только бы не потревожить.

– Лёка, – Марта стянула маску, протягивая руки к дочери.

Мне только и оставалось, что опустить ребёнка на кровать, чуть придерживая её на весу, чтобы не упала на ещё слабую мать. Они обнялись, но так аккуратно, почти невесомо. Целовали друг другу носы, что-то шептали, обливались слезами и выглядели абсолютно счастливыми.

Марта зарумянилась, сбросив смертельную бледность с лица. Даже пыталась улыбаться, маскируя боль от каждого движения за слезами. Но я-то всё видел, поэтому аккуратно поднял Лексу и усадил себе на колено.

– Привет, Марфа, – эти слова были самыми трудными.

– Привет, Горыныч, – выдохнула она и закрыла глаза, но только на мгновение, чтобы набраться сил. – Спасибо тебе за всё. Она улыбается…

– Мам, а хочешь я расскажу, как прошёл мой день? – залепетала Лекса, стирая всю неловкость момента. И на нас хлынул шквал детских эмоций. Она вспомнила и про сказку, которую я ей читал перед сном, и про торт с клубникой, и про пустой зал кинотеатра. И самое забавное, что она не рассказала ни про подарки, ни про домик для кукол, потому что в детской душе материальное – это глупость и ерунда. Пока… но скоро она повзрослеет и будет плакать, не сумев получить желаемую сумку. Или не будет…

– Дочь, а принеси мне водички? – прошептала Марфа, незаметно стирая слёзы. Она вскинула на меня глаза, полные яркой зелени моря, и снова попыталась улыбнуться. Посмотрел на прикроватную тумбу, где стояли графин и стакан с трубочкой, но Марфа вдруг схватила мою ладонь и сжала. Слабо, почти неощутимо…

– Хорошо, мамочка, – Лекса соскользнула с моих колен и бросилась к Морозову, требуя найти доктора. Юрка понял всё мгновенно, закрыл за собой дверь и, взяв девочку за руку, вывел из палаты…

Глава 18

– Гора, – выдохнула Марта, продолжая сжимать мою ладонь. Она рыдала тихо, буквально заливаясь слезами. Они водопадом катились по лицу, шее, путаясь в голубой больничной сорочке. И не было в этом ни капли наигранности, ни доли фальши. Ей было стыдно и больно.

– Марта, мне доктор голову открутит, если увидит, что ты плачешь. А ещё он больше не впустит Лексу, пока ты полностью не восстановишься. Поэтому давай отложим этот разговор, – собственными руками затягивал петлю на своей шее. Ещё вчера казалось, что умру, если не узнаю всей правды! А сейчас самостоятельно откладываю этот момент?

– Нет! Я больше и дня не вынесу, – Марта словно собралась, стерла слёзы и отвернулась к окну, начав свой рассказ.

Марта

Знаешь, а ведь моя жизнь поделилась на до и после… И отправной точкой стал тот июньский день, когда тебя забрали в детский дом.

Это совпадение чистой воды, конечно. Но тогда я поняла, что как раньше ничего не будет.