Евсения Медведева – Настоящий полковник или притворись моей женой (страница 3)

— Оль, ну какой бандит? По твоим словам, семьдесят процентов горожан – бандиты, потому что у них чёрные автомобили. Так? — я впервые за сегодняшний день рассмеялась, наблюдая за перепуганной подругой.

— Вот увидишь, Ленка! Только поздно будет! Заедет бугай широкоплечий, весь в наколках тюремных и с одним глазом, так сразу вспомнишь слова своей мудрой и наблюдательной подруги! Так, всё… Мне пора. Скоро мои охламоны вернутся, — Олька посмотрела на часы и заохала, торопливо семеня к противоположной стороне забора. — Лен, мне даже страшно представить, какими лосями вернутся мои мальчишки. На деревенских бабулиных харчах они растут быстрее, чем Санькин бидон. А через неделю в школу!

— Поскорее бы школа. Нечего шляться с утра до вечера.

— Котёночкина, не забывай, вечером мы идём в баню! Полнолуние, — Олька бежала, периодически оборачиваясь. — На суженого тебе водицу заговаривать будем.

— Ты мне уже пятнадцать лет наговариваешь, пора бы уже смириться с горькой правдой.

— С какой ещё правдой? — Олька обернулась, подбоченилась, стрельнув злобным взглядом.

— Либо в нашу деревню нормальные мужики не приезжают, либо шепотки твои не работают!

— Посмотрим, Котёночкина… Моя бабка грыжи заговаривала, от бесплодия лечила и от алкашки! Не гневи бабу Грушу, не смей, — подруга махнула пальцем, предостерегая меня.

Чёрт… И правда, чего я разбухтелась?

— Пока… — я помахала вслед подруге, а сама облокотилась подбородком о белый заборчик и тяжело вздохнула. — Прощай, мой-чужой домик…

Глава 2

Тосковать по соседскому дому, конечно, приятно, но свое хозяйство никто не отменял.

Наколола дров, затопила баню, запарила новые веники и переключилась на дом. После Мотькиных сборов по нему словно Мамай прошёлся!

Я на мгновение замерла, припала к стене из кругляка и поцеловала, мысленно прося прощения за крамольные мечты о другом доме.

— Прости, дедуль. Я больше так не буду…

За последние лет семь я почти полностью перестроила дом. Вместо четырех крошечных комнат сделала две спальни и просторную кухню-гостиную, утеплила сени, отгородила там уголок для туалета и ванной. Избавилась от старой мебели, заменила пол, окна, утеплила крышу, намереваясь через годик обустроить там сыну большую комнату.

Я словно до сих пор жила при СССР, мыслила пятилетками, собственно, и бюджет свой строила исходя из планов.

Когда не на кого рассчитывать, живется проще. Знаешь, что кроме тебя никто не сделает, никто не заработает. Главное — избавиться от иллюзий, а потом жизнь сама подскажет путь.

Запустила робот-пылесос, сняла все шторы, отправила в стирку, отпарила форму на завтра и приступила к готовке, пока не пришли мои девки.

К вечеру я уже была обессилена, так ещё Олька притащила ведро вишни. Пришлось мыть, стерилизовать банки и варить варенье. Мотька терпеть не мог выковыривать косточки, поэтому ногти свои я убила, доставая каждую, дабы моего сыночка порадовать.

Изредка поглядывала в окошко, любовалась разливающейся над рекой алой дымкой, слушала ласковый шелест деревьев, жужжание пилы дяди Семёна и детские вопли с берега. В деревне лето особое: шумное, яркое, тонущее в зеленых холмах и извилистых берегах.

Я любила это место всей своей душой… Но был момент, когда мы с Матвеем почти уехали. Я уже окончила академию и, как лучшая ученица, получила приглашение на стажировку в прокуратуру края. Мне пообещали комнату в общежитии, место в детском саду и даже небольшую надбавку с поправкой на статус матери-одиночки.

Старики меня благословили, бабуля собирала закатки, дед латал старый чемодан, когда пришла неожиданная новость… Наш бессменный участковый, он же начальник отделения полиции, слёг в больницу с инсультом.

Нет, дядя Вова не перетруждался на работе. Город у нас был тихий, мирный. Молодёжь доживала до совершеннолетия и отчаливала в поисках хорошей жизни в областной центр. Население спокойное, в основном из семейных пар и стариков. В отличие от других деревень участь вымирания нам не грозила, потому как рядом было несколько крупных производственных центров: кирпичный завод, ферма и агрокомплекс.

Работа здесь была всегда, поэтому с пьянством особых проблем не было.

Нормальный был у нас город… Нормальный!

Вот тогда жизнь моя и дала крен… Участковый слёзно просил меня присмотреть за городом. Меня, зелёную выпускницу академии! Он состряпал направление, заручился поддержкой вышестоящего руководства, совершенно не желающего искать дурака, согласного осесть в нашей глуши, поэтому мою стажировку в прокуратуре завернули.

Через месяц дядя Вова оклемался, вышел на работу. Но он только значился начальником участка, а всю основную работу свалили на меня… Вот с тех пор я и ношу гордое звание ВРИО, и даже когда дядя Вова умер, мой статус не изменился.

Сколько бы порогов я не обошла, никто из руководителей не хотел утверждать бабу на постоянное место. Им был удобен статус временно исполняющей, опять же метод давления имеется. Правда, зарплату они мне все же подняли, чтобы не вякала. И даже звание присвоили, тоже чтобы не вякала, ну и завершающим актом невиданной щедрости стал подарок в виде Булкина и его огромной склочной семейки. Генка где-то сильно напортачил, раз был отправлен в ссылку. Но я даже вопросов не смела задавать, взяла все, что предлагали, чтобы вновь не остаться одной.

Сначала было обидно… А потом даже порадовалась. Сын под присмотром стариков. Сытый, счастливый, весёлый. Ни один детский сад не заменит заботы родного человека. А когда у нас, в рамках образовательной реформы, открыли гимназию, я и вовсе успокоилась.

— Лен, ты что, оглохла? Опять о доме том мечтаешь? — Олька стукнула по подоконнику, привлекая моё внимание. — Мы уже здесь!

— Пока не сварю варенье — никакой бани! — рыкнула я и закрыла окно. — Сама же мне вишню притащила!

Со двора послышался бабий смех, следом быстрый бег по сеням, а после открылась дверь в дом. Первой вбежала Олька Дудина, за ней Анька Смолова.

— Лен, наша Ольга взяла курс на старость! И ты туда же? — Аня вымыла руки, подбежала ко мне, крепко обняла и поцеловала в макушку. — Зачем закатывать консервацию, если можно в магазине купить банку джема и ждать, пока она затянется плесенью, но при этом не убив пару вечеров на это? Ну, вот что, твой Мотя начинает день с банки варенья? Он скорее чипсами закинется, чем мамкину закатку вскроет.

С Аней и Олей мы дружим ещё со школы, а после наши дорожки разошлись. Я пошла в юридическую академию, где и познакомилась с Сашкой. Анька окончила гуманитарный по части журналистики, а Ольга у нас ас в торговле.

— Ну и деловая ты, Анька, стала, как кабинетик в областной администрации получила. Скоро в мэры подашься и нас забудешь, — захихикала Олька и оттолкнула меня от эмалированного тазика. — Ну, кто так банки стерилизует?

— Я! Я так стерилизую банки! — я вернула сдачу и сдвинула Ольгу. — Не трогай, я сама.

— Оль, ты чего злая? Какая муха тебя укусила? — Анька начала стягивать с пальцев кольца, дорогущий золотой браслет, а после повязала на волосы косынку, стирая флёр властной женщины. — Опять Генка алименты не перевёл?

— Ань, ну ты-то куда? — я закатила глаза, тихонько щипая подругу за бок. — С такими темпами мы разругаемся ещё до бани.

Они вечно грызутся как кошка с собакой. Громче их никто не ссорится, но опять же нет и дружбы крепче, чем между этими совершенно разными, но такими родными душами.

Анька – высокая длинноногая блондинка с порочной родинкой над губой. За ней со школы все парни по очереди портфель носили, письма писали, камушки в окошко кидали. А Олька – настоящая русская женщина. Её формам могла позавидовать сама Мэрилин Монро: пышная упругая грудь, тонкая талия, задница, что крепче ореха. Не шла наша Олька, а писала, повиливая достоинством на отраду мужским глазам.

Но, несмотря на видимое благополучие, женского счастья не выпало ни мне, ни моим подруженькам.

Когда Ольга выгнала мужа непутёвого, оставшись с двумя детьми, Анька быстро подсуетилась и помогла подруге открыть свой магазин. И с поставщиками вопрос решила, и документы все на себя взяла. И стала наша Олька индивидуальным предпринимателем.

А когда бывший ухажер Аньки решил её секретаршу ощупать, так это Олька морду ему начистила своими хрупкими женскими ручками. Правда, потом оказалась в моём же участке, но этот вопрос пришлось решать мне… Я так этого придурка прижала, что он и заявление забрал, и от Аньки отстал навсегда.

— Нет, бабы, так мы до вечера провозимся, — охнула Оля. — Что, у тебя нет большой кастрюли? Неприспособленные вы к хозяйству, а всё потому, что нет оравы деток. И пылесосы у вас роботы, и плиты у вас на крошечные миски, а не кастрюли, а обед мультиварки готовят.

— Оль, ты что задумала? — Аня хрустнула яблоком, с интересом наблюдая за подругой. — Речку вскипятим и там банки вымоем?

— Лузнут банки после нашей речки, — Олька отмахнулась и унеслась вон из дома.

— Лен, пусть эта чокнутая делает что хочет! Я ради твоей бани совещание отменила и хахаля столичного отбрила. А он, между прочим, мне обещал Париж на выходные, — Аня улыбнулась, вновь обняла меня.

— Какой Париж, Нюрка? Приходи ко мне на огород, я тебе и Париж, и фитнес, и пилатес с растяжкой через всю грядку покажу, — расхохоталась Олька.