Евсения Медведева – Настоящий полковник или притворись моей женой (страница 14)

К этому времени у машины Ломова затормозила патрульный уазик. Очевидно, прокурорский китель творил чудеса, потому как патрульные буквально вприпрыжку бросились к нам на помощь. Они вытянулись в струну, на ходу представились и тут же перехватили задержанного.

— Советник юстиции Ломов, — рявкнул прокурор, передавая парня. — В отделение полиции его.

— В какое?

— В ближайшее! — Ломов повысил голос, что взбесило меня ещё больше. Да и вообще он вёл себя вполне странно, оборачивался, куда-то косился, дергал плечом, словно под пиджаком осталась колючая леска от бирки.

— Товарищ майор? — патрульный наконец-то обернулся ко мне, ища помощи.

— Там дальше оцепление у разграбленной фуры, капитан Косых проводит осмотр, уточни, в какой участок везти. Скажешь, что подарок от Котёночкиной, — я снова попыталась выдернуть руку из крепкой хватки Ломова.

— А вы умеете удивлять. Пожалуй, я не приглашу вас на свой день рождения во избежание таких вот подарков.

— Ломов, у нас на двоих один забор, поэтому приглашение мне больше не нужно.

— Ну, тогда прихватите ордер, чтобы я не ошалел от вашего добрососедства и не вызвал настоящих сотрудников полиции, — вдруг Ломов, не отпуская моей руки, рванул в куцый пролесок, и в это же мгновение оттуда послышался шорох.

Но как только мы дошли до границы лесополосы, он отпустил меня, а после присел, подхватил меня и одним точным броском закинул на стог сена!

Это для нормальных людей было мгновение… А я словно в банке с киселем застряла. Каждая миллисекунда казалась вечностью. Эти огромные горячие ладони на моей заднице, мощный выдох и момент какой-то нелепой паузы, когда наши глаза поравнялись…

Заметила и судорожный бег, и странную пульсацию зрачков. В какой-то момент они превратились в точку, поглощенную прозрачной голубизной.

Дальше Ломов разогнул руки, то ли нечаянно, то ли специально поставив логическую точку в этом танце прокурора – он бесцеремонно царапнул носом по моему декольте, перед тем как забросить на стог.

— Ломов! Ты что творишь?

— Сидеть!

И вот это уже прозвучало как оскорбление. Ну ладно, не то чтобы сильное и душевное оскорбление, а простой унизительный приказ!

Я было вскочила, но тут же поняла, как сейчас выгляжу… Разодранные в клочья чулки, расстегнутая рубашка, перекрутившаяся юбка, в разрезе которой вызывающе торчал кружевной пояс чулка. Про волосы я вообще молчу…

Утро выдалось бодрым, я даже не успела выпрямить свои буйные локоны, поэтому мелкие кудряшки были утыканы соломой и мелким репьем.

— Боже… Почему я постоянно позорюсь перед этим мужланом?

Я содрала чулки, убрала в карман и тут поняла, что ничего не слышу… Тишина полная. Патрульная машина уже уехали, из-за оцепления автовладельцы выбирали другой маршрут, поэтому и дорога была пуста.

Пропал и Ломов…

— Ну и чёрт с ним! — Я дернула плечом, пытаясь отмахнуться от мысли, что не просто так он меня закинул, как старую бабушкину шаль на пыльную антресоль. Перевернулась и, как в детстве, скатилась с копны сена, намереваясь двигаться в сторону трассы.

Но вдруг вдали послышался хлопок… Выстрел? Да нет, не похоже. Послышалось? Но перепуганный косяк птиц, взмывший с деревьев у дальней рощи, говорил об обратном.

И я опять побежала. Старалась выбирать дорогу, чтобы не располосовать ноги, но поле – не зеленый альпийский луг, тут и сухоцветы, и репей попадается. Я ойкала и айкала, пока не ступила на влажный мягкий мох леса.

— Ломов! — шикнула, продираясь через густые заросли кустарника, но ответа не последовало.

Ветки были поломаны, словно Мамай прошелся, и по этому следу я и двигалась, пока не запнулась о старую рыхлую корягу. Приложилась мизинцем так, что аж звёзды из глаз посыпались. И вдруг передо мной показался неглубокий ров, накрытый брезентовым маскировочным тентом.

Я присела на колени, пытаясь подцепить край. По выступающим формам было понятно, что под тентом спрятаны какие-то ящики.

— Где ты, чертов прокурор? Вот здесь бы ты мне точно пригодился, — как бы я ни тянулась, длины женских рук все равно не хватало. Сгруппировалась, зафиксировала ноги, схватилась за куст и сделала рывок.

И вот когда пальцы уже коснулись грубой ткани тента, колени поехали по влажному мху, а ветки выскользнули из ладони. И я снова полетела. Собственно, как начнешь день, так его и закончишь.

Я рухнула в яму, приземлившись копчиком прямиком на что-то твёрдое и острое. Взвыла от боли и перекатилась, сдирая ткань.

— Какого черта? — я с ужасом рассматривала залежи пиротехники.

— Котёночкина, — вдруг раздалось сверху.

У края ямы на корточках сидел Ломов собственной персоной. И смотрел он на меня, как кот на свежую сметану. Улыбка такая голодная, хищная, а глаза спрятались под хитрым прищуром.

— Оружие гони, майорша, — он протянул руку. — Банду брать будем. Ну? Хочешь орден на грудь?

— Моя грудь не для орденов. Да и ваш мужской брат скорее сдохнет, чем снизойдет до похвалы. Чёрт… Ломов, вы чего мне зубы заговариваете? Какая банда? Какое оружие? Я уже лет десять его только чищу и смазываю, а храню в сейфе! — вспыхнула я, продолжая сдирать тент. — Это же пиротехника, украденная со склада! Значит…

— Значит, сын твой ни при чем. Ладно, давай, майорша, помогу тебе по-соседски.

Ломов вновь протянул руку, схватил меня за запястья и как пушинку вытянул на край обрыва. Но шаг назад не сделал… И я оказалась в ловушке: сзади пропасть, впереди наглец, что уже вовсе не таится в своих визуальных ощупываниях моего тела.

Глава 13

— Руки держите при себе, товарищ прокурор! — выплюнула я и оттолкнула бугая, но тот стоял непоколебимой скалой.

— Котёночкина, а ты выбирай… Если уберу руки, то ты свалишься.

— А если и дальше продолжите щупать меня за задницу, то получите сначала по морде, а потом жалобу в отдел собственной безопасности. Может, у вас в столице так принято, у нас домогательства на работе порицаются! — я мысленно себя похвалила за четко сформулированную позицию, вот только эффекта она не возымела. Ломов как пялился, так и продолжил, не испытывая по этому поводу никаких терзаний.

— Кем?

— Что кем?

— Ну, кем порицается?

— Мной! — я взорвалась и оттолкнула его, успев при этом отпрыгнуть в сторону.

— Так сразу бы и сказала. Всё-всё, Котёночкина, прости, перегнул палку, — Ломов потянулся, дернул плечами, словно сбросил накатившее на него мальчишеское озорство. — Ладно, давай я тебя домой отвезу.

— Зачем?

— А ты перед генералом вот так хочешь предстать? — Ломов достал телефон, прочитал пришедшее сообщение и снова гаденько улыбнулся. — Он будет в отделении через час. И если ты не хочешь очередной выволочки, рекомендую прислушаться.

— Спасибо, товарищ прокурор, — я развернулась и потопала по тропинке, отправляя точку геолокации подполковнику Зорину, именно он с самого утра устроил мне выволочку, пригрозив служебной проверкой.

— Эй, майорша, подожди, — Ломов почему-то не спешил меня догонять, и причину я поняла слишком поздно. Украдкой обернулась, застыв от того, что наш бравый прокурор тащил за собой ещё одну добычу — незнакомый мне мужик брыкался, сопротивлялся и пытался вырваться, чем сильно злил Ломова.

А мне вдруг стало смешно… От холёного столичного прокурора остался только изрядно потрёпанный китель. Галстук торчал из кармана, белоснежная рубашка была неприлично глубоко расстегнута и выбилась из-за пояса брюк.

Изменилось и его выражение лица. Густая щетина не могла скрыть румянец, выступивший после погони. Естественно, кабинетный работник не часто бегает по полям. А нам, простым смертным, приходится и в засаде сидеть, и за обычными хулиганами гоняться.

Но я не буду жалеть этого хама, ведь он через пару часов отрапортует об успешном задержании и о неспособности Котёночкиной сделать это самостоятельно.

— Ой, майорша, по глазам вижу, гадости обо мне думаешь, — Ломов устал тащить мужика, остановился, встряхнул его, как щенка, а после содрал с куста развевающиеся гордым флагом мои разодранные чулки.

Чёрт… Мне вдруг стало так стыдно! Щеки запекло от румянца, но отвернуться или опустить взгляд мне не давало чувство собственного достоинства. На чулках не написано, что они мои!

Прокурорище обернулся, прошелся по моим голым ногам, не скрывая ехидной улыбки, и дернул бровью. Он ловко завернул руки задержанного за спину, завязал запястья чулком. Да с таким пафосом, что аж противно стало.

— Товарищ прокурор, очевидно, у нас есть проблема, — я поправила рубашку, затянула галстук, застегнула пиджак и расправила плечи, стараясь не думать о том, что у меня в голове куст гербария.

— Да? И какие?

— То, что вы теперь мой сосед, не дает вам никакого права нарушать дистанцию. Вы — прокурор! А я – обычный ВРИО начальника местного полицейского участка. И вообще, какого черта вы тут устроили? Гоняетесь за хулиганами, раздаете указания патрульным… Это не ваша работа! Или вы из тех, кто считает, что я ни на что не способна?

— Котёночкина, я из тех, кто прежде, чем сделать выводы, узнает человека, — Ломов не только мужика тянул, но и мне помог забраться на обочину трассы, где был припаркован его джип.

— Тогда я спокойна. Добросите меня до оцепления? — я старалась не смотреть на него, и за это просто ненавидела саму себя. — Там моя машина осталась.

— Твою машину пригонят, а ты поедешь со мной, — прозвучало как очередной приказ, к которым я уже стала привыкать.