Евсения Медведева – Его должница. Бой за любовь (страница 9)
На удачу мне выпал целый выходной, без подработок, только вечером нужно будет сбегать в местную школу — помыть полы.
Приготовила ужин, испекла целую гору оладьев, часть, как оброк, занесла бабе Зине, чтобы не ругалась лишний раз.
— Кушай, моя бабуленька, — я присела рядом с Лизаветой Михайловной, аккуратно разламывая оладьи на мелкие кусочки. — Вкусно?
— Спасибо, доченька. Что-то случилось? — с большим усилием произнесла Лизавета Михайловна.
— Нет, все хорошо, бабуленька. С чего ты взяла?
Она поправила густые серебристые волосы, спрятала их под косынку, подтянула на плечи шаль, которую связала лично.
— Ты грустная. И я вижу… Вася звонил? — Лизавета Михайловна вздрогнула, и снова глаза слезами наполнились. Она не дождалась ответа, будто все почувствовала. — Ты прости меня, дочка… Прости!
— Все, бабуленька, успокойся, — обняла её крепко-крепко. — У меня деньги есть, их хватит, чтобы поехать в тот санаторий, про который говорил твой врач. И ты у меня снова ходить начнёшь, я слово тебе даю!
— Прости, дочка…
— Всё-всё, давай я тебя уложу, а с Тёмкой Сашка посидит. Спи, моя родная. Одна ты у меня осталась. И я у тебя одна. А вместе нас много…
Помогла бабушке перелечь на диван, укрыла её, включила телевизор, положила под руку пульт и выскользнула в коридор.
— Мам! Смотри, что мы делаем! — Тёмка стоял на старом холодильнике «ЗИЛ» и держал потолочный плинтус, пока Сашка со стремянки пытался присверлить его на место.
— Боже! Пискарёв, ты что творишь? — кинулась к ним, но тут же заметила, что Тёмка сидит, а Сашка поставил стремянку так, чтобы он не упал.
— Сонька, ты в мужские дела не лезь! – Саша махнул пальцем и звонко цыкнул. — Я трезвый… И Тёмку не обижу. Иди давай, мой школу, нормально все у нас.
— Мамочка, я же держусь! — сын продемонстрировал крепкий хват на перекладине. — Не волнуйся. Это мужские дела!
— Ну, если мужские, то ладно.
Я быстро переоделась в старый спортивный костюм и выбежала из дома.
Школа, в которой я подрабатываю по вечерам, находилась в соседнем дворе. Учителя сами следили за чистотой в кабинетах, а вот коридоры и туалеты мыть никто не хотел. А мне каждый рубль был нужен.
Весна была ранняя и такая пахучая. Тополя уже распространяли сладкий аромат молодой листвы, в небе собирались тяжелые тучи, поэтому пришлось ускориться, чтобы не попасть под дождь.
На улице было тихо-тихо, лишь густые ветви сирени шуршали, поторапливая меня. Не было ни стариков на лавочках, ни детей у качелей. Перебежала детскую площадку, нырнула между старыми гаражами-ракушками, и вдруг земля поменялась местами с небом…
Я взмыла в воздух. Ногу пронзила резкая боль, а следом послышался знакомый хриплый смех…
— Попалась?
Глава 9
Затылок пульсировал от неудачного приземления. Я застонала, попыталась встать, но в этот момент на мое плечо опустилась тяжелая мужская нога.
— Я просил тебя забрать заявление?
— Вася? — вскрикнула, и вдруг в теле сила появилась, я оттолкнула ногу придурка, даже подбросить её умудрилась, а потом перекатилась в щель между гаражей и замерла посередине.
Раскабаневший Мальцев, даже если очень захотел бы, не смог бы туда протиснуться. Махал рукой, пытался поймать меня, сыпал матом…
Я в ужасе смотрела на него, не узнавая того, за которого выходила замуж много лет назад. Того, кто по лестнице ползал в общежитие, кто пел песни под окном, кто вместо меня собирал картошку на полевых работах и занимал стол в морге, что поближе к вытяжке! А как он спал в нашей ржавой «копейке» под окнами роддома?
— Сонька, что ты за сука такая? — хрипел он, лупя по стенке гаража ногой. — Я же просил тебя по-хорошему! Мне нужно срочно свалить из страны, понимаешь?
— Вася, ты куда ввязался? — вжалась в стену, пытаясь привести дыхание в норму. — Ты от кого убегаешь?
— Тебя это не касается. Забери заявление! Если я из-за твоего адвокатишки не выеду из страны, терять мне будет нечего, — Мальцев вдруг замер, рука полезла в карман штормовки, и в вечернем полумраке что-то блеснуло.
Я не сразу поняла… Вернее, не сразу поверила, что прямо мне в лоб упёрся ствол пистолета.
— Вася, ты что творишь? Откуда у тебя оружие? Где ты его взял? — завопила, молясь лишь о том, чтобы меня кто-то услышал! Пыталась развернуться, чтобы вытащить из заднего кармана телефон, но щель между гаражами была такой узкой, что дышать было сложно.
— Выходи! — зарычал Вася, и вдруг даже взгляд его стал чужим, холодным и совершенно пустым.
Как зомби бездушный! Крылья носа колыхались, скулы дрожали. Лицо стало красным, губы в напряженную нить сжались.
— Ты думаешь, я шучу? — Вася вскинул пистолет, и вдруг по воздуху прокатился выстрел, правда, следом его перекрыл раскат грома.
Я так растерялась, что забылась… Вася умудрился схватить меня за рукав и выдернуть из укрытия.
— Идиотка!!! — орал Мальцев мне прямо в ухо, прижимался лбом, царапал небрежной щетиной по щеке, пытался поцеловать. Свободной рукой сжимал шею, сдвигался в вырез кофты, умудряясь попутно ощупать. — Мне нужно уехать!
— Так уезжай сейчас! Какого черта ты ко мне приехал?
— Мне нужны две недели… Забери заявление, дура!!! — он снова взорвался криком, нарочно ударяя меня лбом о стену гаража.
Хотелось выть от боли и ужаса… Во что превратилась моя жизнь? Перестрелки, драки, разборки… Что происходит?
— Даму отпусти!
В тишине двора мужской голос прозвучал так резко, что я инстинктивно дёрнулась, забыв про приставленный к виску пистолет.
Из тени зарослей сирени вышагнула огромная мужская фигура. Высокий, широченные плечи, чуть вальяжная, но при этом стремительная походка. Его шаги гулким эхом гуляли в закутке между общежитиями, пугая притихших на ветках ворон.
Стая совалась, залупила крыльями, и тишина взорвалась дружным карканьем.
— Ты глухой, что ли? Я сказал, даму отпусти! — до нас оставалось не больше трёх метров, тусклая лампочка, болтающаяся на бетонном столбе, качнулась, мельком освещая лицо неравнодушного прохожего.
Князев?
Я от удивления распахнула рот, хотела что-то крикнуть, но мой бывший муж вскинул руку, перенаправляя пистолет от моего виска на приближающегося Игоря.
Но тот как шёл на таран, так и продолжил, даже скорости не сбросив. Только лицо изменилось… Нижняя челюсть заострилась, крылья носа расправились, а вот брови сжались, сгоняя глубокую морщину на переносице.
Он нервно одернул высокий ворот водолазки, будто воздуха ему не хватало. Вены на шее вспучились, теряясь под плотной повязкой, кожа бордовыми пятнами затянулась. Все мышцы лица буквально вибрировали от напряжения!
— Мужик, ты бы проходил мимо. Я тут свою жену воспитываю, а тебе эти проблемы не нужны, — Вася махнул пистолетом и сделал шаг от меня, что позволило вдохнуть!
Влажный воздух с примесью пыли ворвался в легкие, обжигая слизистую. Я даже закашлялась от приторной сладости. Пошатнулась и рухнула задницей прямо в лужу…
— Слышь, профессор педагогики, два шага назад, пока я добрый, — Князев мельком осмотрел меня, быстро указал глазами на ближайшую дверь подъезда, но стоило мне попытаться подняться, как щиколотку пронзило резкой болью.
— А тебя это как колышет? Проваливай, а то и пальнуть могу, — и в подтверждение своих слов Мальцев щёлкнул предохранителем в попытке напугать, остановить, облагоразумить нежданного свидетеля.
Но вдруг Князев так резко шагнул влево, куда не доставал луч фонаря, и в темноте что-то сверкнуло.
Мгновение, и Вася завопил дурниной, падая на землю.
Дальнейшее показалось вырванным кадром из боевика. Игорь буквально накинулся на него. Пара резких ударов, и по шее моего бывшего мужа заструилась кровь. Он захрипел, потом жалобно застонал, стал хвататься за Князева, но тот с отвращением отдирал от себя его руки.
Игорь был просто великаном по сравнению с Мальцевым. Возвышался над ним, но тот изворотливой ящерицей кружился… И я не сразу поняла, что он задумал!
Вася шарил пальцами по влажной земле газона, драл молодую траву, месил грязь и отчаянно куда-то тянулся. И вот тут я сообразила…
Пистолет!
Перекатилась на колени и поползла прямо в гущу заварухи, перехватила оружие и брезгливо отбросила его к гаражу.
Князев вдруг захрипел и как-то слишком резко выпрямился, содрал этого слизня с земли, встряхнул, как соломенную куклу, а после пинком под зад вышвырнул с газона.
— Вали!
— Софа, ты об этом пожалеешь! Матерью клянусь! — хрипел Вася, позорно отползая в сторону детской площадки. Он прижимал к груди руку, сплевывал кровь и вопил в мою сторону тонны угроз.
— Какой, к чёрту, матерью? — взвыла я, жалея, что выбросила пистолет, иначе бы точно прихлопнула этого подлого ублюдка. — Ты же её продал! Нет у тебя матери больше!