Евсения Медведева – Его должница. Бой за любовь (страница 10)

— Я вернусь! Забери заявление, иначе я вернусь! Из-под земли достану, не посмотрю, что у нас сын есть! Софа, ты меня знаешь! Я вернусь!

— Не заикайся даже о сыне! Не заикайся! — орала я, сдирала пальцами землю и швыряла мокрые комья ему вслед, чтобы проваливал быстрее!

— Какой пренеприятнейший дяденька, — рассмеялся Князев и обернулся ко мне. — Ну, София Егоровна, теперь мы квиты? Ты спасла меня… А я, вроде как, подсобил тебе? Больше не будешь называть меня богатеньким мудаком?

Я растерянно кивнула, вдруг поймав себя на мысли, что легче не становится.

Этот мужчина с неуместно смешливым взглядом транслировал животную опасность, а при его появлении хотелось спрятаться! Сбежать, уйти от пристального взгляда, увеличить дистанцию. Он не просто страшный. Он и есть опасность!

Я попыталась встать, но тут же взвыла от резкой боли. Она струилась от щиколотки до самого бедра.

Игорь подхватил меня как пушинку и тяжелым шагом двинулся четко к моему дому. Откуда он узнал адрес? Зачем приехал?

Князев вжимал меня в себя, кутая в куртку от начавшегося дождя.

— Мне в школу нужно…

— София Егоровна, лет-то тебе сколько? — он рассмеялся и ускорился, кода ливень стеной рухнул на нас.

— Я там полы мою.

— Боже, женщина, в этом городе осталась работа, недостойная тебя? — он безошибочно распахнул дверь в мой подъезд.

— Стой, ты куда меня несешь? На чай не приглашу! Поставь!

Но в ответ на мой протест он лишь сильнее впился пальцами мне в задницу. Горячий, как кипящий самовар. Мне приходилось держаться за его шею, так вот любое касание отдавалось ожогом.

— А я чай не пью. Водица из-под крана тоже подойдёт!

Князев совершенно бесцеремонно нырнул в задний карман моих брюк, вытащил ключи и безошибочно открыл дверь.

— Оп-па… — протянул Игорь, погружаясь в типичный вечерний скандал коммунальной квартиры.

Баба Зина стояла на табуретке, держа в руке стакан со свечой, и размахивала шваброй, пытаясь попасть по голове Сашке. А тот носился, как сумасшедший, с ворохом проводов.

— Соня! Этот придурок своей дрелью пробил проводку! Гад! Пьяница, иждивенец! Правильно от тебя Лилька сбежала!

Украдкой посматривала на реакцию Князева, ожидая отвращения, брезгливости и жалости. Но нет… Сначала он был ошарашен, осматривал ободранные стены, увешанные детскими санками, тазами и картинами. А потом его пухлые губы дрогнули в улыбке…

Глава 10

Я дрожала, как савраска. Лёгкие окаменели, я до сих пор не могла вдохнуть как следует. Пыхтела перепуганной собачкой.

В ушах вибрировал крик Мальцева, его угрозы, бликующий ствол пистолета. Где он его взял? Во что ввязался? Почему, как умалишенный, бредил побегом из страны?

— Бантик, мы туда пришли?

Но в шоке была не только я… Князев в центре нашей коммуналки казался лишним. Весь такой холёный, в дорогой одежде, в дурмане селективного парфюма. Да его часы стоят как весь наш двухэтажный деревянный барак, ещё немцами построенный.

— А что? Не нравится? — оттолкнулась и спрыгнула на одну ногу, попутно выхватив у бабы Зины швабру, а то она Санька и правда прихлопнет. — Что случилось?

— Жужжал своей жужалкой, какого-то ляда плинтус на шурупы решил приколотить! — баба Зина визжала, как недорезанный поросенок, и уже через пару секунд весь подъезд впихнулся в нашу квартиру.

— Стоп! Стоп! Товарищи, успокаиваемся! — Князев вдруг гаркнул, и собравшиеся замерли, даже баба Зина щёлкнула вставной челюстью и прижалась к стене. — Что там? Проводка?

Он неожиданно скинул куртку, бросил её мне в руки и достал телефон, включая фонарик.

— А ну, рукоблуд домашнего назначения, куда сверлил за мгновение до ба-бах? — Игорь обращался к Сашке, потом нагнулся и зарычал, явно уловив амбре от вчерашнего веселья. — Давай-ка, что замер? Показывай… И тащи нож, отвёртку, провод.

— Мама… Мамочка! Бабуля плачет, — вдруг в тишине послышался голос Тёмки. Он стоял в дверях нашей комнаты, хлопал огромными глазками.

— Тёма, всё хорошо, — бросилась к нему, забыв про острую боль в щиколотке, и втолкнула в тёмную комнату.

Лизавета Михайловна тихо всхлипывала, пытаясь не пугать внука, но выходило у неё это плохо. Бабуленька стала бояться темноты, я даже на ночь оставляю тусклый ночник, чтобы она выспалась.

— Сейчас всё исправлю, не плачь, родная, — зажгла свечи, расставленные по комнате на случай перебоев, и как только по потолку заскакали блики, она успокоилась, стыдливо пряча глаза. — Ну что ты разнервничалась? Слезы вон опять капельками, пульс зашкаливает. Всё хорошо. Сашка-бездарь проводку пробил. Сейчас мы все исправим. Тём, принеси планшет, а?

— Мам, баба Зина убьёт Сашу? — Тёмка тоже переживал, но не по поводу темноты и проводки, а за своего верного друга.

— Твоему Саше ничего не будет, — подняла сына, посадила себе на колени, обняла, зарывшись носом в отросшую макушку.

Результат порвавшегося презерватива…

Нет, Мальцев, ты не достоин ни такого сына, ни матери. Теперь, когда страх уже не бил импульсом по нервам, я смогла тихонько подумать и выдохнуть.

Это не мой муж… Вася ни разу на меня и руки не поднял, ни разу голоса не повысил! Жили по-разному. Могли ругаться, могли неделями не видеться, но чтобы орать и драться – это нонсенс какой-то!

Вася рос в полной и состоятельной семье. Мать – доктор медицинских наук, отец – академик. Казалось, ему сам Бог велел идти по стопам известных родителей, но в день его рождения ангелы, распределяющие таланы, явно уснули.

Из кардиологии его попёрли, чтобы не позорить фамилию, в хирургии, в силу брезгливости, Вася сам не прижился, а в распределение вмешался его отец, подготовив теплое, но непыльное местечко. Отдохнула природа на Васе… И этого он не смог простить ни отцу, ни матери.

Последней каплей нашей счастливой семейной жизни стала новость о моём повышении. А через пару месяцев он и вовсе ошарашил меня требованием развода…

— Мам, а что за дяденька тебя принёс? Что случилось? — Тёмка аккуратно потянул меня за палец, привлекая внимание. — Ты упала?

— Упала, сыночек, ещё как упала…

В этот момент и правда боль в ноге стала нестерпимой. Ссадила сына и, расшнуровав кроссовку, тихо застонала… Щиколотка отекла так, что даже косточки не было видно.

— Мама! Что это? — Тёмка спрыгнул и опустил на пол свечку. — Бабуля!

— Соня… — застонала свекровь, хватая меня за руку, чтобы присесть.

— Так, спокойно. Я просто подвернула ногу. Сейчас приложим холод, и завтра снова побегу козочкой.

— Я сейчас! — Тёмка снова вскочил, даже свечу прихватил, но я вовремя его сдержала.

— Сядь, Артём. К пробитым проводам только пожара нам тут не хватало! — я поднялась, но тут же зажмурилась от яркого света.

Из коридора послышалось весёлое улюлюканье, уже пьяный смех Пискарёва и глухой, но отборный мат Князева. Машинально зажала сыну уши, а потом и вовсе отправила его в маленькую комнату.

Доковыляла до двери, толкнула, тут же впечатываясь в грудь Князева.

— Ну, хозяйка… Принимай работу. Что с ногой?

Игорь совершено бесцеремонно сдвинул меня и прошёл в комнату, сбросив за порогом обувь. Он сделал всего шаг и тут же замер, растерянно озираясь по сторонам…

И опять нет отвращения. Он скорее изучал обстановку, чем осуждал за неё. Крутанулся, осматривая стены, увешанные старыми фотографиями в тяжелых деревянных рамках, стопки благодарственных писем, подарочные статуэтки, в лакированном серванте из красного дерева — настоящий китайский фарфор, как сдача от былой жизни.

— Мам, это кто? — зашептал Тёмка, спрятавшись мне за спину.

Игорь вдруг вздрогнул, слово забыл, что в комнате не один, и обернулся.

— Здорово, богатырь, — Князев протянул Тёме руку, крепко пожал её, а после обернулся к притихшей бабуле.

Вот это знакомство было похоже на сюр, честное слово. В коридоре привычный ор, грохот, топот… А в нашей крошечной комнате Князев, поглотивший все свободное пространство!

— Добрый вечер, — Игорь присел у дивана и как-то бережно пожал ручку Лизавете Михайловне. — Прошу прощения за вторжение. Проводку я поправил, но это временная мера и в целях безопасности нужно вызвать электрика. София, можно тебя на пару минут? — Князев растерянно кивнул и вышел. — Буду ждать у машины.

Лизавета Михайловна притихла, Тёмка же рванул к окну, издав совершенно неприличный крик восторга:

— Мам! Это же «Бэха»! Самая настоящая! А можно попросить дядю Игоря покататься? Ты можешь? Ну, мам…

— Ничего мы и ни у кого просить не будем! Слезай с подоконника, не хватало ещё вывалиться в окно!

Меня обуяла какая-то едкая злость.

Чувства сменялись от дикой благодарности, что не дал меня застрелить, до ненависти!