Еврипид – Ифигения в Авлиде (страница 7)

Вспомни, как душой горел ты стать вождем союзных ратей, Сколько ран душевных прятал под расшитый свой гиматий! Вспомни, как ты унижался[21], черни руки пожимая, Как дверей не запирал ты, без разбору принимая, Как со всеми по порядку ты беседовал учтиво, И врагов и равнодушных уловляя фразой льстивой… И с ахейцами торгуясь за надменную утеху, Чем тогда ты, Агамемнон, не пожертвовал успеху? А потом, добившись власти, вспомни, как ты изменился, От друзей своих недавних как умело отстранился! Неприступен и невидим стал наш вождь. Не так бывает С мужем чести, если жребий путь широкий открывает Перед ним: сильней он любит друга, в горе нажитого, Рад он лить ему усладу из бокала золотого; Он доступней, потому что стал сильнее и богаче… Ты же, царь, ребячью душу обнаружил средь удачи… Помнишь: мы пришли в Авлиду, но попутчика не слали Боги нам из стаи ветров; и ахейцы возроптали. “Распусти нас, говорили, жить в Авлиде нам постыло”. Ты как тень бродил печально: жалоб, жалоб что тут было! Царь в мечтах уж видел тучи парусов под Илионом, Он копьем делил нам нивы… А меж тем с бессильным стоном Приставал ко мне: “Что делать? Чем поможем мы несчастью?” О Атрид, ты видел выход, да жалел проститься с властью! Помнишь, как ты был ничтожен, за борт выброшен судьбою? А когда Калхант-гадатель Артемиде для убоя Дочь твою обрек на жертву, путь взамен суля счастливый, Помнишь, как ты духом ожил, как в надежде торопливой Сам, никем не принуждаем, написал, чтоб Тиндарида Ифигению прислала, – мол, невесту для Пелида? Ну, уладил дело… Как же! Снова шлются уверенья… Царь раскаяться изволил в самой мысли преступленья… Но ведь солнце не погасло, что и те слова слыхало? О, вас тысячи подобных… Почесть, деньги – все им мало. Власти ищут, а добились – чуть доходит до расплаты, Проклинают алчность черни, будто люди виноваты, Что под царскою кольчугой сердце лани робкой бьется. Но, Эллада, царь, Эллада!.. Ей за что же достается? Иль в угоду дочке царской нам отдать на посмеянье Наши славные угрозы, – этой челяди деянья Недостойные спуская? Нет, мешки вы золотые, Не годитесь вы для трона, не вожди вы боевые! Ох, не к добру, когда заспорят братья, И этот спор вражду меж них родит… Я браниться не намерен; краток речью, сердцем сдержан, Благородный муж так нагло в словопреньях не взирает… В брате будет чтить он брата, как бы ни был им рассержен. Посмотри, на что похож ты: горло гнев тебе спирает, Глаз белки налились кровью; что, скажи, с тобою сталось? Ты обижен? Ты ограблен? Жен для ложа не осталось? Иль за это мы в ответе, что тебе приобретений Воротить твоих не можем… мужа-сторожа Елене. В гордом брате жажда славы раздражает Менелая: Он бывает счастлив, только жен красивых обнимая; Доблесть он считает шуткой; честь и ум ему – забава. О спартанец, пошлость вкусов обличает низость нрава… Брата ты зовешь безумцем, оттого что он решился Промах сделанный исправить… Не скорей ли ты взбесился, Что, богами щедро взыскан, новый жребий свой порочишь И жену на ложе злую воротить насильно хочешь? Иль ты мнишь, тебе в угоду опьяненные любовью Женихи перед Тиндаром мстить тогда клялися кровью? Нет, безумец, окрыляла их небесная надежда. Что ж? Веди их! Только б после не раскаяться, невежда: Бог не дремлет и не слепнет, и ему всегда известно,