Еврипид – Античные трагедии (страница 61)

Над горем беззащитной издеваешься.

Орест

Так над своим же горем издеваюсь я.

Электра

Ты, ты – Орест? Орестом назову тебя?

Орест

В лицо глядишь мне – и не узнаешь меня;

А прядь увидев, взятую с главы моей,

И ног моих измерив след своей стопой,

Душою воскрылилась и поверила!

Возьми же прядь и к этим приложи кудрям

²³⁰ (Твоим они подобны ль?): здесь вилась она.

А плащ мой не узнала, что сама ткала?

А сих зверей узоры выткал кто на нем?

Электра

²³⁸ Желанный мой, любимый! Ты четырежды

Оплот мой и надежда; рок и счастье!

²⁴⁰ Отца ты заменил мне! Ты же стал за мать

Безматернему сердцу, сиротливому!

И за сестру закланную один ты мне

²⁴³ Остался, верный! Брат мой, государь ты мой!

Орест

²³³ Приди в себя! Забыться в ликованьях

Нельзя нам: зорки вороги домашние.

Электра

²³⁵ Семьи родимой лучшее сокровище,

Болезная надежда дома отчего!

²³⁷ Над ним ты воцаришься, витязь доблестный.

²⁴⁰ За нас и Мощь, и Правда. Третьим будь за нас

²⁴⁰ В союзе крепком сам благий, всесильный Зевс!

Орест

Зевс, Зевс всезрящий! Будь сих дел свидетелем!

Воззри на сирый выводок отца-орла!

Ехидны лютой кольцами задушен он;

Орел – змеи добыча. А голодные

²⁵⁰ Птенцы не оперились: не под силу им

Отцовскую ловитву унести в гнездо.

Тебе мы таковыми предстоим, о Зевс,

Сестра и брат, сироты, дома отчего

Изгнанники, без крова и без племени.

Служил тебе отец наш, много жертвовал.

Погибнем – сгинет с нами пресловутый род:

Кто царственные дани вознесет тебе?

Коль род орлиный вымрет, ты кому вручишь

Свои перуны-знаменья являть земле?

²⁶⁰ Коль этот ствол иссохнет, – кто, как мы, богат,

Чтоб жертвами прославить торжества твои?

Упал наш дом, унижен; но из малых сих

Останков сам, великий, вознеси его!

Предводительница хора

О дети, стражи пламени родимого,

Безмолвствуйте! Услышат вас разведчики, —

Язык найдется: в тот же час все ведомо

Владыкам станет. Их же приведи мне бог

Увидеть на кладнице смоляной в огне.

Орест

Свершится, не обманет слово Локсия.

²⁷⁰ Он сам вещал мне, строго заповедуя, —

Идти на все! Грозил он, – и от тех угроз

Кровь стыла в жилах: горе мне, когда с убийц

Я платы равноценной не взыщу мечом.

Не буду знать, куда мне деться, мучимый

Проклятьем, что пристанет, как свирепый бык.

Страданьем безысходным возмещу я сам

Невзысканную пеню за прощенный грех.