Эвилина Миллер – Соперницы. Сделай правильный выбор. (страница 45)

— Привет, пап, — начала я неуверенно. — О чём ты хотел поговорить?

— Садись, Стеша, — его голос был строгим, но глаза улыбались.

Я послушала его и села напротив.

— Ну что, — начал папа, — я так понимаю, ты, наконец, повзрослела?

Я слегка сдвинула брови, не ожидая услышать такой вопрос.

— Я удивлён и горжусь, что ты смогла уладить такой вопрос. Вся в меня, — папа улыбнулся.

— Папа, если ты о ситуации с Марком и Антоном... — начала я и замялась.

— Именно об этом.

— Как ты узнал? Я не хотела, чтоб ты волновался.

— Спасибо за заботу, я это ценю. Но такие проблемы не должны решаться без моего ведома. Однако ты знала, к кому обратиться. Ты справилась.

Чувство гордости заставило меня выпрямиться. Папа продолжил:

— Евгений Боровский связался со мной, когда всё было улажено. Ты знаешь... — папа посмотрел на меня серьёзно. — Помогая нам, он пошёл на риск. Стеша, ты понимаешь, что он совершенно не обязан был марать руки ради нашей компании?

— Марать руки? — напряглась я.

— Конечно, пришлось немного запачкаться, — сказал папа.

— Что с Марком? — спросила я, испугавшись.

— С ним всё в порядке, не считая того, что он остался с пустыми карманами.

Я выдохнула. Не хотелось бы рассказывать Авроре, куда пропал её отец.

— Так вот, Евгений дал понять, что у него на счёт тебя серьёзные намерения.

Я округлила глаза.

— Он так и сказал?

Папа кивнул.

— И я считаю, что он неплохой кандидат. По крайней мере, я был бы за тебя спокоен.

Я задумалась. Не ожидала, что всё повернётся в эту сторону.

— Не знаю, папа, я ещё не отошла от развода. Конечно, Евгений мне приятен… и у нас даже есть кое-что общее…

— Я сказал, что ты обязательно сходишь с ним на свидание.

— Что?

— Стефания, его компания — наш хороший партнёр. Сам он доказал свою лояльность. А ты сейчас в очень уязвимом положении. Тебе нужно сильное плечо рядом.

Я скрестила руки и отвела взгляд. Мне не нравилось, что папа согласился от моего лица. Я взрослая женщина и сама решаю, что делать. Я с обидой посмотрела на папу:

— Ты же сказал, что я повзрослела… А теперь принимаешь решения за меня.

— Я не отказываюсь от своих слов. Ты действительно меня удивила. Но я ещё раз повторяю: ваш союз был бы идеален с разных точек зрения.

— Ясно, папа, — отрезала я. — Я сама разберусь. Мне надо подумать.

Папа недовольно повёл бровями.

— Стефания, ты не спасла свой брак. Теперь у меня нет преемника. Ты хочешь сама управлять компанией? Вряд ли.

Я вздохнула и встала со стула.

— Об этом ещё рано говорить.

Я направилась к выходу, переваривая папины слова. Стоило мне выйти, как ко мне подбежала Алла, восклицая:

— Стефания, вам доставили огромный букет! Точнее, букеты.

Я оживилась и поспешила к себе в кабинет. На полу стояло три корзины с розами.

— Ого, — только и сказала я.

От кого же они? Первая мысль, которую я сразу отогнала, была о том, что это Марк всё переосмыслил и теперь просит прощения. Сердце болезненно кольнуло. Но я взяла себя в руки. Цветы, конечно же, от Евгения. Меня удивить сложно, но ему это снова удалось.

После папиных слов о свидании я не спешила звонить ему и благодарить за цветы. Вместо этого просто села на своё рабочее место и попыталась отвлечься накопившимися делами. Во время бракоразводного процесса я часто пропускала работу, а если и приходила, то не могла сконцентрироваться, постоянно думая о Марке и его пассии.

Я читала разные версии рекламных заголовков, когда в дверь постучали. Не дождавшись ответа, в кабинет вошёл Евгений Боровский. Он сразу кинул взгляд на корзины, стоящие в углу.

— Цветы дошли, — пробормотал он, а затем посмотрел на меня. — Здравствуйте, Стефания. Не отвлекаю?

— Евгений, почему вы не позвонили? Я ждала от вас новостей. А сегодня утром оказалось, что папа уже всё знает! — набросилась я на него.

Евгений подошёл к моему столу вплотную.

— Было уже поздно, я не стал вас беспокоить. Я решил уведомить Бориса Леонидовича, чтобы это потом не стало для него сюрпризом. Вам не нужно ни о чём беспокоиться.

Его голос звучал монотонно и немного строго, но подействовал на меня успокаивающе.

— Спасибо вам за помощь, — проговорила я. — И за цветы.

Евгений хотел что-то сказать, но я перебила:

— Только не смейте договариваться о свиданиях со мной за моей спиной!

Евгений слегка приподнял бровь, усмехнувшись уголком губ:

— Я никого не спрашивал. Я просто счёл нужным поставить Бориса Леонидовича в известность. Не люблю, когда люди узнают о важных вещах из сплетен. Особенно такие, как он.

Он подошёл ближе, голос стал тише, но твёрже:

— Но если вы думаете, что за вас уже всё решили, то ошибаетесь. Я умею быть настойчивым, Стефания. Но никогда не навязываюсь. Если вы не хотите — просто скажите. Я уважаю прямоту. И не терплю игр.

Повисла пауза. Я не могла найти, что ответить под его пристальным взглядом. Затем его голос стал чуть мягче:

— А цветы… Я не из тех, кто говорит красиво. Но если могу сделать для вас хоть что-то — я сделаю.

— Я сама вас приглашу на ужин, — выдала я. — Потому что хочу узнать о вашей встрече с Марком. В подробностях. Хочу, чтоб вы описали его лицо, когда он расставался с деньгами.

— Стефания, да вы садистка, — посмеялся Евгений. — Не уверен, конечно, что хотел бы говорить на свидании о вашем бывшем муже. Но раз вам так важно это узнать — хорошо.

— Отлично, тогда заедьте за мной в семь. Адрес я пришлю.

Вечером я отвезла Аврору к родителям. Они подготовили для неё очередной сюрприз.

Когда Евгений подъехал, я ещё не успела собраться. Не могла выбрать, что надеть. В итоге выбор пал на мятно-зелёную юбку из тюля — многослойную и легкомысленную, как будто на дворе не октябрь, а весна. Сверху — укороченный пушистый белый свитер с вышитыми ягодами. Ботинки — тяжёлые, чёрные, с серебристыми пряжками, чтобы не было уж слишком «принцессно». В ушах — серёжки в виде вишенок, которые я обычно носила в отпуске. Волосы решила завить, что делаю очень редко. Сверху накинула белую куртку с капюшоном и выскочила из квартиры.

Евгений стоял, прохаживаясь рядом с машиной, и не сразу меня увидел. Обернулся только, когда услышал стук каблуков за спиной.

— Стефания, — произнёс он, и его глаза загорелись. — Вы так ярко выглядите.

Я довольно улыбнулась и окинула взглядом его машину. Он поспешил открыть мне дверь.

— Пристегнитесь, — напомнил Евгений.

Я фыркнула:

— Я и без вас знаю.

— Тогда сделайте это, а не огрызайтесь.

Я отвернулась к окну. Отличное начало. Евгений молча вёл машину.

— Куда мы едем? — наконец спросила я.

— В моё любимое заведение, если вы не против.

— А почему в ваше любимое, а не в моё? — возмутилась я.

— Потому что я хочу вам его показать, — спокойно ответил Евгений.

— Кто вы по знаку зодиака? — спросила я, стараясь звучать безразлично.

— Скорпион, — ответил Евгений и покосился на меня.

— Хмм, я так и думала, — кивнула я.

— И каков ваш вердикт?

— Скорпионы опасны, — пожала я плечами, глядя в окно. — Особенно для таких, как я.

— То есть?

— Эмоциональных, упрямых, привязчивых. Мы плохо переносим холод и дистанцию.

— А кто вы по знаку?

Я на секунду замялась.

— Рак.

— Обещаю не быть холодным, если вы пообещаете не прятаться в ракушку.

Я не смогла сдержать улыбку:

— По рукам.

Евгений припарковал машину на одной из тихих улиц в центре и подвёл меня к массивной двери из необработанного металла с кованой ручкой, без единой вывески. Только лаконичные латунные инициалы на стене — больше ничего.

— Что это за место? — спросила я, оглядываясь.

— Отличный ресторан, вам понравится, — сказал Евгений и открыл дверь.

Я попала в полутёмное помещение. На стенах из кирпичной кладки висели головы быков, а под потолком — мясные туши. Но они не пугали, а скорее сразу давали понять посетителям: вегетарианцам здесь не место. Рядом со столами из грубого дерева со скошенными краями стояли диваны из коричневой кожи. По залу расхаживали бородатые официанты в кожаных фартуках.

— Колоритное заведение, — проговорила я.

Официант с рыжей бородой проводил нас за стол. Я продолжала озираться вокруг. В центре зала располагалась открытая зона для приготовления мяса: над очагом плясало живое пламя, слышался треск углей, воздух наполнялся ароматом копчёности и поджаренной корочки. Там, на решётках, медленно томились стейки, рёбра и даже целые окорока. Пламя то взмывало вверх, то стихало, отражаясь в металлических вытяжках.