Evgesha Grozd – Тортоделка (страница 11)

Твою мать! Быстренько схватила большой половник и выудила со дна злосчастную банку. Крышка осталась в бульоне, значит содержимое полностью теперь в супе. Что там было?! Что было в злосчастной банке?! Судорожно выловила и крышку. Прочитав название, обомлела:

"Быстрорастворимый желатин".

Вика, блять!

Примерь мою шкуру

Герман

Мировая, видно, не наш конёк. Увидев, как она покоит голову на плече своего напарника, отчего-то вскипел, забурлил и разорался, как чайник со свистком.

С течением полового воздержания и пребывания близ желанного "кексика", не знал куда деть тонну невыплеснутой энергии. Хоть проститутку иди заказывай. Надю отправил, наконец, гулять, предварительно выслушав её истерику. Теперь можно было вздохнуть.

Каждый день ни по разу принимал душ и уже невольно ловил себя на мысли, что веду плачевный диалог с жирафом Вики, а он так сочувствующе смотрит на меня и благодарно слушает. Пиздец, товарищи!

За эту неделю так же решил съездить к отцу. Нарочно выбирал время, когда кроме него в доме никого не будет, но, как назло, столкнулся с матерью и сестрой.

— Герочка, — мама устремилась ко мне и пренежно обняла. Женщина пятидесяти лет всегда с иголочки. Дорогие стилисты, косметологи, туалеты. Она, как заправская аристократка держала марку. Этикет, воспитанная речь, грация в движениях, и пыталась к этому приучить своих детей. Марат с Элиной переняли её манеру, но не я. Мне было комфорней с простыми людьми без чувства собственного достоинства и лицемерия. Потому, может, и пошёл в повара, так как качан капусты у меня вызывал больший интерес, чем рост акций нашей фирмы или колит собачки у моей сестры.

— Паша тобой так доволен, — запела мама. — Все сбежались отведать высокую кухню от моего сыночка. Я так горда тобой…

— Ты хорошо себя чувствуешь, мам? — отстранился. — Недавно я был холопом и сранной поварёшкой.

— Ты достиг высот. Ты же мой сын!

— Мне бы больше хотелось быть сыном твоего мужа, — скривился я.

Лицо матери тут же стало жестче и старее.

— Проявляй уважение к тому, кто дал тебе жизнь и образование, — рявкнула она. Понеслась телега под откос!

Элина тут же выдвинулась защищать родительницу. Ох, зря!

— Эта кухня превратила тебя в настоящего хама и подонка, — гордо вздёрнула носик.

— Скорее, двуличность вашего хвалёного общества и жажда воткнуть в спину нож, — спокойно поправил я.

— Гера, сколько можно? Два года прошло уже! — взвизгнула Элина.

— Тогда удали номер той твари из своего телефона и прекрати посещать с ней спа-салоны.

— Она моя подруга, — парировала она.

— А я твой брат, который застукал эту шалаву в постели с другим, — рявкнул так, что дрогнули стены. — Молчу вообще о том, что вы все знали о её блядстве и язык в жопу засунули.

— Гера, следи за выражениями! — недовольно повысила голос мама.

— Следите лучше за своими подлыми выходками, двуличные гусыни, — громыхнул я, шокировав женщин и послав их как можно крепче, устремился в комнату отца.

Папа полгода назад пережил операцию на сердце, потому больше находился в своей комнате. Ему предоставили хорошую сиделку-медсестру, которая тщательно следила за его показателями и была вечным хвостом больного.

Семейный бизнес перешёл Марату и мне, но браться за него не имел никакого желания, вверив все карты брату. На почве чего и с ним возникли контры. Он требовал моего участия в делах и называл нахлебником, за что неоднократно посылал его на три советских и пару раз был готов продать часть своих акций. Сделать мне это не позволил отец, грозно рявкнув, что работал столько лет не для того, чтобы его отпрыски разбазарили всё.

В конечном итоге, я достойно одел на себя ярмо семейного уродства и существовал поодаль от родни.

— Как ты, пап? — поцеловал своего старика в макушку.

В отличии от мамы, он сильно сдал. Болезнь сделала своё дело. Морщины стали глубже, кожа более сухой, лысина намного сильней атаковала его голову. Руки скрючились и немного подрагивали. Седьмой десяток всё же взял над ним верх, как бы он не старался победить свои года.

— Отлично, сынок. Твоё появление услышал прямо снизу. Зачем снова ссоришься с мамой и Элиной?

— Прости, я старался сдержаться, — виновато опустил голову, сев напротив отца и облакотившись локтями о собственные колени.

— Сынок, они твоя семья, хоть и делают непонятные вещи. Я умру, а они останутся с тобой.

— Не люблю я, когда ты так говоришь, пап, — нахмурился в ответ. — Операция прошла успешно, следи за своим давлением, принимай наставления врача и больше отдыхай.

— Всё равно, я не вечный, — он улыбнулся.

- Давай не будем о плохом, — тоже мягко улыбнулся ему. — Я сейчас у дяди Паши работаю в его отель-ресторане.

— Да, Паша от тебя в восторге. Моя хватка в тебе есть, пусть ты и решил уйти с головой в другую отрасль. Я горжусь тобой, сынок. Перенять бизнес родителей под силу каждому, но с нуля построить свой и добиться высот дано не всем. Этим ты пошёл в меня, чтобы твоя мать не говорила.

Я с благодарностью и любовью смотрел на своего родителя.

В гостиной вновь не смог избежать персону мамы, но воодушевлённый общением с отцом, решил сойти на милость.

— Прости, мам. Я немного погорячился, — холодно чмокнул её в щёку.

— Я не сержусь, сынок, — важно кивнула женщина. Извиняться и ей, конечно, не обязательно. — У меня к тебе есть дело. У твоего брата двадцать третьего день рождения. Мы планировали много гостей и так же наших партнёров по бизнесу. Павел не против предоставить нам зал в отеле, но предварительно велел уточнить у тебя. Сможешь ли ты организовать подобный вечер? В смысле, не так ли накладно?

Честно, хотелось сразу сказать "нет", но это бы послужило очередным поводом для ссоры и псевдовыводов не в мою пользу.

— Нет, не накладно.

— Заказала организатора торжества, он завтра созвониться с тобой и вы составите меню.

Кивнул.

Торт с танцовщицей внутри, честно сказать, не планировал, но лобызания Вики с этим рыжим кондитером Саввой, взбили мои чувства в горючий коктейль Молотова. Подорвавшись на мине, включил торт в меню, как подарок брату от себя, ну и будет лишний повод опозорить мамочку.

Но, сука, земля и вправду круглая и за мою месть отхватил от красотки в очередной раз.

Все заготовки к завтрашнему обеду начальствующих структур города, были готовы. Кухня давно закрылась, а я, перелопатив накладные и проверив часть ТТК, уставший, но с чистой совестью поплёлся домой, пока не отразил в конце коридора знакомую фигурку, которая прошмыгнула к холодильной камере.

Первый час ночи, а кондитера ещё здесь?! Ведомый интересом вошёл следом. Девушка нависла над кастрюлей с солянкой и тщательно вглядывалась в неё. Типо, так выглядит женский ночной жор?!

— Оголодала, кексик? — произнёс я с насмешкой, но перепугал девушку. Она отшатнулась от кастрюли и, споткнувшись о выступ в полу, осела на попу. Ящик с помидорами сдвинулся от толчка о стеллаж и красные "снаряды" посыпались красотке на голову.

Подобно супергерою, прикрыл девушку собой, пока овощепад не прекратился. Глянул на неё. Пара томатов погибло о её мордашку.

— Чего ж ты такая шуганная? — смеясь, смотрел на неё. — Цела? — помог встать, вытер томатный сок с её щеки.

Снова проклятый зуд в груди, когда она так близко. Может уже переспать с ней и перегорит? Обычно получив своё, внутренний змий успокаивался, а я становился прежним кобелем Германом.

Темно-зелёные, почти карие глаза смотрят затравленно и виновато.

— Герман, я должна тебе кое в чём признаться.

Вот это поворот! Сердце в круговую стартануло по моему телу.

ВИКА

Запинаясь и дыша через раз, влетела в кондитерский, судорожно сжимая банку с корицей в ладони.

— Ты чего, мать? — Лида с Таней обеспокоенно посмотрели на меня.

— Не вижу беса следом, — глянула на двери Коновалова и с трудом вырвала из рук корицу.

— Кажется, я опять натворила дел, — молвила прежалобно.

— Я тебя только за корицей отправила. Или ты опять чего-то с жеребчиком не поделила?

— Да будь неладна твоя чёртова корица! — простонала я и, запустив ладони в волосы принялась вымерять цех. — Не доложила бы немного, ничего б смертельного не произошло.

— Так, Викусь, выдохни, — девочки поймали мою мечащуюся фигуру и опустили на стул. — Что произошло?

Вкратце, но ярко рассказала свою новую беду.