Evgesha Grozd – Тортоделка (страница 10)
— Тоже пялился на грудь своему куратору? — ехидно улыбнулась.
— У моего куратора она была везде, — захохотал Майоров. — Это была матёрая женщина за пятьдесят с размеров пять иксов. Грудь не меньше десятого… Сколько там у вас всего бывает?! — я от души захохотала. — На её буферах китель просто не сходился!
— Бедолага, — по-свойски приобняв коллегу, положила голову ему на плечо…
— Практиканты работают до четырёх дня, потому я никуда его не отпускаю! — громыхнул знакомый голос за моей спиной. Смотрит сердито и подталкивает паренька обратно в цех.
— Герман, у меня нет больше для него работы. Забери его себе. Пусть супы фасует.
— Он по части мучных кондитерских изделий, — парировал мажор, возрождая в моей груди былую обиду. — Вся его работа зиждется в стенах твоего цеха.
— Вся его работа зиждется сейчас в помойном ведре моего цеха, — рыкнула я и подпнула урну к ногам шефа, предоставив возможность лицезреть. От этого его взгляд стал более злее. Чего это на него вдруг нашло опять?
— Значит его куратор не занимается им! Порчу продукции не забудь в бланк списаний, иначе оплатишь со своего кармана, — рявкнул самец и, круто развернувший, вышел в коридор.
— А чё это был-то? — быдлячий и удивлённый взор практиканта. — Он хотел мою работу тока зыркнуть…
В голове забегали букашки. Истерика не планировалась? Выходит психанул из-за чего-то? Да плевать! Этому жеребцу я ничем не обязана.
— Иди грецкий орех перебери, — отмахнулась от шкета.
— Аа, мудятина! — и психуя, направился в склад сухого сырья.
Фортили на этом, к несчастью, на сегодня не прекратились. К вечеру Герман завалился в цех с большим банкетным листом.
— Предзаказ на двадцать третье июля. На шесть вечера, большой зал. Изначально семьдесят пять человек. От вас десять порций сыроедческого чизкейка, пять шоколадных фонданов и двадцать порций брауни. А так же торт…
— Погоди, торт? — тут же опешила. — Заказы на торт я оговариваю лично с клиентами.
— Ты была слишком занята, — ехидно оскалился мажорчик.
— Герман! Ты — не кондитер! Ты не знаешь всех деталей.
— Отчего же? — ему нравился достигаемый эффект. — Два яруса вокруг короба, в котором будет сидеть девушка-танцовщица. Вес произвольный, лишь бы смотрелось гармонично. Муляжи нижний и самый верхние ярусы. Диаметры обозначишь. Дизайн из чёрного крема, шоколадных парусов и шаров, пищевой глиттер, кандурин и хайлайтер — прилагаються. Можешь ещё впихнуть кристаллы изомальта, по желанию. Исходники занёс в базу заказов. Ах да, начинка шоколадно-малиновая и медовая. Весь перечень необходимой тебе арматуры для сборки торта изложишь мне на бланке закупа и, как всё будет готово, отправлю курьеру. Размеры короба тоже в базе обозначил.
Этот индюк изложил мне всё настолько гладко и без заминок, что невольно ещё больше начала благоговеть перед засранцем, отчего всё сильней хотелось вцепиться ему в нахальную и прекрасную мордаху. Правда не решила ещё с какой целью — расцарапать или расцеловать.
Вика, веди себя достойно. Этот мажорчик не умней тебя.
— Герман, данный масштаб заказа впервые в моей работе и подобные вещи, я хотела бы сама обсуждать с клиентом. Поэтому на будущее, прошу, приглашать меня в такие моменты, как шеф-кондитера этого ресторана. В противном случае, мы с тобой не сработаемся.
Пока это вещала, мажорчик ещё больше цвёл и пододвигался ко мне, пока не приблизился к уху и не опалил жаром своего дыхания.
— Ты охренительно сексуальна, когда злишься. Ради этого стоит и сыграть не по правилам.
— Успокой своего жирафа и вспомни о синяке на лбу от сотейника, — вкрадчиво посоветовала я. — Кондитерка — кладезь травматизма, — кивнула на большую пятидесятиметровую деревянную скалку в углу мойки.
Смешок. Отошёл.
— В бланке заказа номер телефона клиента, все вопросы можешь спросить напрямую, — и положив бумаги на стол, направился к дверям. — Зови, если что…
Твою мать! Расстроенно упала на стул. Я люблю трудности и интересную работу. Помню сложные заказы на торт-люстру и гравитационный торт. Если всё хорошенько высчитать и измерить, будет конфетка. Но меня бесило, что в мою обитель этот мажорчик сунул свои ноздри.
На следующий день накатала список необходимого. Три муляжа диаметром двести сантиметров и так же три диаметром сорок пять сантиметров, самоклеющаяся плёнка для короба, бамбуковые дюбиля, термоклей для пистолета, большие силиконовые коврики для шоколадных парусов. Под шумок, вписала ещё насос для аэрографа и краскопульт. А то от Ворса фиг дождёшься. Давай, самец, покажи себя в деле.
— Вик, ты на кухню? — крикнула вся в работе Таня.
— Да. Пошла список отдам этому петуху.
— Ой… У меня корицы не хватает. У поваров, вроде, было немного. Захвати, а!
— Хорошо, — и направилась в цех кухни. Работа здесь тоже кипела. Заказы на столы и параллельно заготовки на завтрашний предзаказ от Областной Налоговой. Раз в месяц они бронировали часть зала и размашисто обедали. В нахаляву или нет — вдаваться в это не желала.
— Где шеф? — спросила у Илюхи, не обнаружив Германа за раздачей.
— Собака в своей конуре, — хихикнул повар. — Илона, забирай уже третий стол! Иначе, карбонару второй раз сама будешь готовить!
Илья, как всегда, любитель поцапаться с офиками.
Постучав и расслышав хмурое разрешение войти, толкнула дверь. Тут же врезалась коленом в стол. Как он сюда вмещается?
— Дыши через раз…
— Ты не сменил носки? — прикрыла нос пальцами.
— Не остри! Здесь окна не открываются, а кондёр вчера вечером сдох, — процедил мажорчик. — До кучи, чёртова уборщица помыла пол вонючей тряпкой. Я уже принюхался и ты сможешь. Чего хотела?
— Список для закупа, — сунула ему в руки.
Мужчина пробежался глазами по бумаге, а затем встав изо стола, придвинулся ко мне. Аромат уже его парфюма перекрыл отвратительный кабинетный запах. Да, вот так. Можно ещё чуть плотнее.
— О велюре речи не было, — прочитав список, Герман обличающе глянул на меня. — Такой торт тебе не заморозить для велюра. Нарочно отказал ведь заказчику.
Сука, я кажется испытала малюсенький оргазм. Он и это знает?! Смотрю на невидимый нимб над его головой, упиваясь близостью.
— Вика?! — усиленный оклик из вакуума. — Краскопульт просто нужен ТЕБЕ?!
Что ж раскусил, придётся на попятный.
— Павел Леонидович мне его уже полгода обещает вместо сломанного. "А воз и ныне там."
Мажорчик улыбнулся.
— Хитрый мышонок. Ладно, включу. На будущее, если что-то нужно по работе, вилять — необязательно. Только если попкой, — похабно подмигнул.
— Как ты умудряешься? — возмущённо посмотрела на мужчину, но тут упала в глубину его синих глаз. — Только я начинаю проникаться к тебе уважением, как ты сразу всё портишь.
— А зачем мне твоё уважение, кексик? Мож ещё по имени-отчеству начнём обращаться?!
— Ни в коем случае, иначе не смогу называть тебя свиньёй, — буркнула сердито и, повернувшись, схватилась за ручку двери.
Широкая ладонь вдруг легла на живот и придвинула мою спину к мужскому торсу. Дыхание обожгло за ухом. Чёрт, опять?! О, да! О, нет! Ну, можно чуточку! Ноги тут же подкосились и низ живота налился плавленным свинцом. Голова предательски ушла в бок, снова раскрывая шею для его хищного рта.
— Так свинья или жеребец? — бархатный голос добивал бедное сердечко.
— Скорее, кобель, — простонала я.
Мужчина тут же отстранился.
— Тогда не теки так быстро иначе составишь кобелю достойную пару.
— Нет, всё же ты — свинья, — рыкнула в ответ и, дернув ручку, вылетела из кабинета.
Дура, дура… И он тоже казлина, руки снова распускает. А ты, Вика, опять размокла где не надо. Бесят уже эти круговороты в организме от этого кобальеро.
Ладно, соберись! Что-то мне нужно было ещё сделать? Мля, все мозги в винегрет превратил своими лапами. Зато какими лапами…
Корица! Точно.
— Фил, — обратилась к повару на горячке, с которым более менее мирно общались. Парень крутился между двух сковородок. — Где у вас тут корица? Одолжу.
— Там на верху над моим столом, на котором кастрюля с супом стоит. Только аккуратно. Суп шеф варил.
"Шеф варил". Теперь что не дышать на него?
Посмотрела в указаное место. Мда, мне с моим ростом туда сложновато будет забраться. Ладно, я — способная девочка.
Слегка отодвинула тридцатилитровую кастрюлю с горячим супом дальше от края стола. Максимально встала на цыпочки и потянула к себе нужную банку, но сверху на ней оказалась ещё одна, которая эпично соскользнула и, срикошетив об мою грудь, бултыхнулась в суп.