Евгения Юрова – Ночные (страница 17)

Её реакция невероятно обрадовала Це-Мат-Мувана. Но со свадебными торжествами приходилось подождать; они решили действовать сообща, чтобы отвратить предсказанный конец.

– В своём доме я тоже не теряла времени даром за сплетнями и прихорашиванием, а пыталась изучать астрономию,– поведала дочь царя из Попо. – «И пусть познания мои скудны в сравнении с твоими, я помню, что скоро важная дата, начало нового к’атуна. Если мы принесём жертвы не прежним, а тем, иным богам, им должно это понравиться, даже если они привычны к другому календарю, как думаешь? Тот наставник-тень уже объяснил, как следует поклоняться им?

– Ещё нет, но обещал передать.

Вскоре царь и его возлюбленная уже располагали необходимыми знаниями.

Часть сведений они нашли в самих старых материалах из храмового архива, часть послал во сне покровитель-тень. Так в великий праздник Нового к’атуна были принесены совсем другие жертвы и проведены совсем другие ритуалы.

Люди восприняли резкую реформу с недоверием, тем более что все дорогие товары, ягуарова доля урожая, ценных изделий скульпторов и ювелиров тоже шли на ублажение потенциальных спасителей, в которых особо никто не верил. Но последствия недовольств проявились позже.

Пока что, стоило десятому правителю Баакуля отойти ко сну после многодневных празднеств, он встретился с шестью незнакомыми, пугающими своей чуждостью божествами.

Первым был добродушный, полноватый бог с головой какого-то ушастого животного с хоботом.

Второй – женщина с холодными глазами и седыми волосами, одетая в меха и кожу, будто со страшного мороза.

Третьим – некто смуглый и со щупальцами вместо рук, украшенный раковинами и сложными геометрическими татуировками.

Все они сочувственно выслушали предсказание, но объяснили, что не могут влиять на территории, где нет давней традиции их почитания.

Три других бога держались в отдалении.

Один из них казался и вовсе поджарой помесью человека и птицы с тонким длинным клювом, от которой ему тоже досталась голова; он словно бы никак не мог определиться и временами принимал облик обезьяны с гривой.

Другой был одноглазым могучим старцем, сопровождаемым двумя экзотическими птицами с раскатистым голосом.

Последний же был высоким и очень красивым, с глазами цвета ночного чёрного океана.

Царь-провидец, заметив, что у этих двух кожа такая же бледная, как у жестоких захватчиков из видения, спросил, не управляют ли они, случайно, этим неизвестным народом. Увы: одноглазый объяснил, что их помнят, но уже давно не почитают должным образом даже на их землях, а значит – лишь временно – они обладают ещё меньшей силой, чем трое первых. Зато он рассказал, как эффективнее убивать врагов, заодно способствуя возрождению его культа, с помощью копья и специального посвящения. Птицеголовый предложил на худой конец озаботиться сохранением если не людей, то знаний. Оба получили благодарность за мудрые советы. Последний из призванных, чьи волосы в тон глазам, развиваясь, смешивались с ночным мраком, безмолвствовал. Но именно он остался, когда остальные ушли.

– Я ожидал от них большего, – наконец прошелестел его голос, показавшийся Муваан-Мату знакомым. – Видимо, сильнее признанные и отражённые в материальном мире, они больше зависят от правил.

– Не мой ли ты наставник? – присматриваясь, поинтересовался царь, но не получил ответа и задал новый вопрос. – В конечном счёте я услышал полезные советы, но не решение. Что же делать?

– Есть последний вариант – крайний, но действенный. Ты получишь подсказку. Следовать ей или нет – выбор твой.

Провидец резко проснулся. Снаружи, кажется, где-то перед храмом, слышались крики и шум борьбы. Едва выбежав на улицу, он тут же был схвачен и связан: злостная Иш Сак К’ук, якобы удалившись в добровольное изгнание, подготовила восстание, которое, воспользовавшись разбродом после праздника, сумело-таки взять верх. Как она сама со злорадством призналась побеждённому, неожиданная смерть предыдущего царя, Ах-Неоль-Мата, родственника его матери, тоже была её рук делом. Хитрая бестия прибегла к яду, но не рассчитывала на избрание Муваан-Мата. Зато непопулярные инициативы с новыми богами сыграли ей на руку.

– Твою "секретную" гробницу мы тоже разнесли по кирпичикам, – насмехалась самозванка, глядя сверху в глубокую яму для самых низких по статусу пленных. – У меня везде есть свои люди, даже в твоей охране, бывший царь. Мой Пакаль, когда дорастёт до трона, будет иметь крепкую поддержку и репутацию чудесного спасителя от самозванца-еретика, уж я об этом позабочусь. Девку свою забирай с собой. Интересно, кто кого первым начнёт есть!

Из ямы несчастные видели костёр, в коем полыхал бесценный архив, и массовое убийство сторонников законного царя.

***

– Ну всё, с меня хватит. Это не миф, это чернушная драма какая-то. Хотите, чтобы мне ещё неделю снилась древняя мезоамериканская резня? Я вниз головой спать не умею, в отличие от некоторых – не вытряхнешь!

– Да что ж такое. Ты филолог или кто? Пусть и романист, но Шекспира разве не читала? Вывод не сделала, что иногда надо немного подождать, хотя, казалось бы, кто-то почти помер?

***

Уже в плену, забывшись тревожным сном, свергнутый царь увидел разнородные, смутные вещи, в основном состоящие из обрывков воспоминаний.

«Даже боги забываются. На время» – раздавался голос покинутого прародителя.

«…на территории, где нет давней традиции…»

Подвеска-летучая мышь.

– Я понял, я понял, к кому можно обратиться! – вскричал Муваан-Мат, вскочив посреди ночи. – О, спасибо моему тёмному наставнику, он действительно мудр и милостив… Пока нас не убили, нужно испробовать последнее средство. Но я не помню рукопись наизусть!..

Тут они услышали какой-то шёпот наверху.

– Господин Це-Мат-Муван, – тихо проговорил тайный гость. – Это я, Пакаль, Ваш воспитанник. Вы же не решили, что я радуюсь Вашему пленению? Послушайте, пока никто нас не нашёл: мне приснился сегодня очень странный сон. Мы будто были в Вашей библиотеке, что сегодня сожгли, и я протягивал Вам один документ. Вы очень-очень обрадовались, а потом я чётко-чётко увидел его обрывок за камнем. Я проснулся и тут же побежал проверять: он правда так и не сгорел полностью. Вот.

В яму полетел листок, что пленники аккуратно расправили. Страница чудом сохранилась, обуглились только уголки.

– Мне очень жаль, что с вами обоими такое случилось, священный правитель, – плакал мальчик. – Я попытался уговорить одного стражника пожалеть вас обоих, но тот побил меня и велел не выпускать собственную погибель. Я не хочу сам быть царём, как думает мама! Это неправильно!

– Послушай, юноша, – ответил ему из темницы бывший владыка Баакуля, – если это правда нужная страница, то ты уже спас нас. Что до планов твоей матери, не бойся: я знаю тебя и уверен, что ты будешь замечательным правителем. Ты добр и развит не по годам, многое запомнил из пропавшего архива. Не допускай только моей ошибки: уважай мнение народа, береги знания и почитай богов, какую бы участь они нам не готовили.

– Х-хорошо, я обещаю. Я уже думал об этом. Я улучшу дома, чтобы люди были доволоны, и ещё я велю построить особый храм, где важнейшие знания будут записаны прямо на камне. Их так просто не сожжёшь! Но как помочь Вам сейчас? Я даже ножа нигде достать не сумел.

– Увидим. Беги, беги давай, пока тебя не хватились.

Захватчики не стали медлить: перерезав самых сильных из верных Муваан-Мату людей и повязав оставшихся – всех без разбору: женщин, детей, мужчин и стариков – они устроили большой праздник в честь воцарения новой правительницы.

В это время, с первых теней рассвета и вплоть до привода на казнь, прежний царь повторял слова старинного манускрипта, действительно содержавшего нужные сведения.

Текст, казалось, отпечатался на его веках.

– Думаю, любому стало понятно, что мы слишком редко задабриваем богов, отсюда и все несчастия, обрушившиеся на нас в виде безумств глупого самозванца, – вещала Иш Сак К’ук на площадке главного храма. – Я слышала, что некоторые народы, что живут ближе к морю, приносят жертвы каждый праздник, в то время как мы по такому поводу режем оленей. Не трусливо ли это?

Толпа поддержала её одобрительными возгласами.

– Верно, трусливо и мелко. Потому сегодня мы не только возродим оставленный этим глупцом Муваан-Матом культ, но и усилим его, а заодно избавимся от лишних пленников!

Зрители снова радостно загалдели.

«И это люди, которых я так рьяно защищал? Стояли ли они того?» – усомнился пленённый правитель, но тут же возразил себе – «Стоили. Не вина народа, если царь не умеет расположить к себе».

Четверо перебежчиков, вымазанные синей краской в подражание Чаку, подогнали связанных к выставленным на площади перед храмом широким плоским камням.

– Чтобы ещё сильнее порадовать богов и добиться их прощения, главного еретика мы казним его же средствами, – голосила Иш Сак К’ук. – Вот этим ножом. – Она патетично, отработанным жестом продемонстрировала инструмент-череп с чёрным лабрадором. – Боги явили мне эту свою волю во сне.

«Спасибо».

– Есть ли тебе что сказать, глупый бывший царь? Ты хотя бы ценишь уготованную тебе милость? Мы могли бы просто прирезать тебя и твою подружку, как собак, в каком-нибудь тёмном углу.

«Теперь главное – держать роль» – собрался с мыслями обвиняемый.