Евгения Высоковская – Уроки ведьмы. Книга вторая (страница 11)

Дверь в левой стене отличалась от двух других. Она была более широкой и массивной, с фигурными петлями. Створка ее была плотно прикрыта, но именно с той стороны дома я видела свет в окошках. Я потянула за кованую ручку, дверь со скрипом отверзлась, и я вошла в избу.

Эта часть строения не разделялась на комнаты, как в Доме ведьм, а была одним просторным помещением. Освещено оно было несколькими лампочками, так же свисающими с потолка на проводах, и сейчас, когда я уже находилась внутри, мне не показался этот свет таким уж ярким. Наоборот, он словно тускнел на глазах, и в комнате с каждой минутой становилось темнее. Я опять поразилась ясности и четкости своего сна и вспомнила интересный момент из прочитанной когда-то книги. Там говорилось, если сравнить картинки, которые мы рисуем себе, пытаясь что-то вспомнить, и те, что приходят во сне, то во сне мы видим намного больше подробностей. Образы, что перед нами предстают, обычно яркие и понятные, так что часто мы даже не понимаем, что спим. И, напротив, в воображении очень трудно ухватиться хоть за какую-то мелочь, почти невозможно представить образ целостным, он остается размытым и блеклым. И все это потому, говорилось в книге, что в воображении мы используем только ресурсы своей памяти, а сны к нам приходят извне, из ноосферы, например. Мне это показалось тогда очень любопытным, и сейчас я как будто находила этому подтверждение: сон почти не отличался от реальности. Он был даже чересчур реальным.

Но пришло время действовать: зная, что это особенное сновидение, мне очень хотелось осмотреть здесь все получше. Свет потихоньку гас, наполняя комнату тенями, которые скапливались по углам и словно выжидали. Затем тени задрожали, и я увидела, как лампочки слегка покачиваются вразнобой, каждая со своей амплитудой. Я поняла, что скоро сон превратится в кошмар: угасающий свет обычно был его предвестником.

Вдруг я услышала резкий и тревожный бой курантов и увидела на стене большие старинные часы с кукушкой. Только вот кукушка после каждого удара не показывалась, а вместо ее голоса раздавалось низкое и жуткое уханье филина. Часы с филином? Про такое я еще не слышала…

Я уже чувствовала, как бегут мурашки по спине: у меня почти не оставалось времени, сейчас должно стать очень-очень страшно. Захлестнет беспричинный сверхъестественный ужас, который охватывает все твое существо, и тогда нужно будет изо всех сил напрячься и закричать, чтобы выкарабкаться из цепких лап сновидения. Я быстро пошла по комнате, стараясь запоминать все, что попадало в поле зрения. Сразу при входе – русская печь, занимающая целиком правый угол. За ней железная кровать с пружинами, покрытая лоскутным одеялом. Над кроватью небольшая картина маслом на стене. Просто природа: поле, через него тропинка, ведущая в лес. Рядом низенький деревянный столик с резным орнаментом по краям столешницы и изогнутыми ножками. Соседнюю стену почти всю занимают шкаф и громоздкий старинный буфет. А в стене, что слева от входа, три небольших оконца, под средним стоит дубовый стол, на нем графин с причудливой росписью. С одной стороны стола – грубо сколоченная лавка, а с другой – почему-то очень современное глубокое и мягкое кресло. В такое хочется провалиться и сразу задремать, и оно совершенно не вписывается в общую картину.

Я выглянула в окно. За стеклом была все та же тьма, которая упиралась в ровную туманную стену. Где заканчивается стена, мне видно не было. Я услышала шум в ушах, какой-то шелест и шепот. «Все, началось!» – мелькнуло в голове, и я почувствовала, как панический страх волнами накатывает на меня, бешено бьется сердце и темнеет в глазах. Я зажмурилась и словно сжалась в комок, и попыталась закричать, но не вышло. Я беззвучно открывала рот, словно мне перекрыли доступ кислорода. Знала, что обязательно получится, просто надо сосредоточиться на крике и не отступать. Действительно, через какие-то мгновения я услышала собственный крик и вдруг подскочила на кровати. Все. Вырвалась. Проснулась.

Сердце до сих пор колотилось, и я тяжело дышала. Я мечтала поскорее выветрить из головы этот сон. Только зачем же я тогда старалась рассмотреть и запомнить какие-то детали, несмотря на приближение кошмара? Может быть, мне это и правда нужно?

Глава 8. Подножка в начале пути

После тяжелого сновидения я уже не смогла нормально заснуть и просто лежала, о чем-то думая, проваливалась ненадолго в полудрему, затем снова просыпалась. В конце концов я бросила тщетные попытки отключиться и встала еще затемно, хотя по случаю субботы могла поваляться и подольше.

На сегодняшний день был назначен повторный прием у психолога. Мы договорились со Светланой Николаевной на пять вечера. Надо сказать, что я ждала этой встречи и ощущала небольшое волнение, как перед неким интригующим событием. Честно подготовила домашнее задание и, похоже, определилась наконец с запросом. В первую очередь необходимо было справиться с самым мучительным переживанием. И как бы ни бесило меня предательство ведьм, ни удручала потеря магических сил, ни пугала тяга к вину, самые сильные страдания, конечно, приносила смерть Антона.

Мне не хотелось его забывать: я была с ним счастлива и желала сохранить это в памяти, но сердце мое изболелось, и я так от этого устала. Не знаю, возможно ли такое, но Светлана сказала, что мы справимся. Она назвала мое состояние эмоциональной зависимостью и обещала, что, проработав ее, мы просто оставим мои светлые чувства к любимому и уберем неимоверную тоску.

Вполне вероятно, что остальное отпадет само собой или, по крайней мере, уменьшится. Ну, не считая разве ненависти к ведьмам, с которой я бороться не собиралась. Но зато, если я избавлюсь от тоски, то заливать вином будет уже нечего. А силы… Нужны ли они вообще? Понять бы, что сотворили тогда ведьмы, но боюсь, что мне этого не узнать. А с другой ведьмой я и вовсе связываться не хотела.

Я перебралась в кухню, сварила себе большую чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться после неприятной ночи, и стала вспоминать сон. Почему мне так хотелось все там рассмотреть? Сейчас, при свете дня, ничего уже не казалось в этом сновидении странным или особенным. Совершенно обычный сон. Ну, бредовый, но разве бывают какие-то иные сны, четко и логически построенные?

Из размышлений меня выдернула трель мобильного. Кто бы мог так рано звонить? На экране высветился номер психолога, и меня сразу кольнуло нехорошее предчувствие. Но может быть, она звонит просто удостовериться, что все в силе? Кажется, у них так принято. Я ответила на звонок.

– Нина? Здравствуйте, это Светлана.

Мне показалось, что ее голос немного дрожит.

– Здравствуйте, Светлана Николаевна. У нас все в силе?

– Ниночка, я как раз по этому поводу звоню. – Светлана запиналась, делала паузы, словно ей очень трудно было это произнести. – Я искренне прошу прощения, но у меня непредвиденные обстоятельства возникли и я не смогу вас консультировать. По крайней мере, в ближайшее время.

Ну вот, приплыли. Все ожидания рухнули, как карточный дом. Я поднялась со стула и невидящим взглядом уставилась в окно. А в общем, там все равно не на что смотреть, потому что небо затянуто серыми тучами, из которых валит мокрый снег. Может, и к лучшему, что я дома останусь. Не надо тащиться в столь отвратительную погоду куда-то далеко… Мне стало до чертиков обидно, даже защипало глаза. Ведь еще недавно я словно чистого воздуха глотнула. Мечтала, что все наладится, излила душу, очень много думала о нашем разговоре и готовилась к следующему. Разумеется, Светлана не единственный хороший специалист в Москве. Но вот этот сбой в самом начале пути… Будто ты делаешь первые шаги, а тебе сразу поставили подножку. И я не то чтобы суеверная, а напротив, как ведьма точно знаю, что подобные вещи происходят неспроста. С другой стороны, даже если это случайность, все равно руки опускаются. Ведь мне было так трудно решиться, собраться, настроиться… Как можно бросить клиента, разве так делается? Это даже непрофессионально! Выскажу Ленке, насоветовала мне!..

Мешанина из подобных мыслей быстро пронеслась у меня в голове, пока я, застыв, стояла у окна. Светлана молчала, видимо, ждала моего ответа.

– А когда вы сможете? – выдавила я.

– Нина, к сожалению, я не могу сейчас ответить, я не знаю. Мне правда очень жаль. Я представляю, как это некрасиво получилось, – чуть ли не со слезами в голосе извинялась женщина. Да уж, некрасиво. Более чем. Да пошло оно все! Другого психолога я искать не буду. Я обернулась и мрачно взглянула на буфет. Внутри стояла бутылка гранатового вина. А что, сегодня как раз суббота…

– Нина? Нина, вы меня слышите? – плачущий голос в трубке вырвал меня из оцепенения.

– Да, я тут, – нетерпеливо ответила я. О чем еще говорить? Все и так ясно.

– Ниночка… – Голос по-прежнему дрожал и срывался, видно, и правда что-то очень плохое произошло, не от стыда же она так там всхлипывает. – Я знаю, как вам трудно было решиться на первый визит, и мы так хорошо с вами начали, я видела вашу решимость и желание справиться со всем, что на вас навалилось…

Я молча слушала.

– Я не могла вас бросить просто так, оставив ни с чем. И, во-первых, я верну оплату за наш сеанс… – Я попыталась что-то возразить, но она не дала вставить ни слова. – Не спорьте, это мой провал, я не могу взять эти деньги. Но это не все, что я хотела сказать. Если не будете возражать, я перенаправлю вас к своему коллеге. Это прекрасный специалист с длительным и успешным опытом работы. Я очень вам его рекомендую и, если вы не против, передам ему записи нашей беседы, тогда вы сможете продолжить консультации с ним.