Евгения Высоковская – Никогда не поздно (страница 3)
У меня захватывает дух. Тридцать четыре! Он дал мне тридцать четыре! Ох, если бы мне действительно попасть в тот возраст, да с нынешними мозгами…
– Ну и что же? – не выдерживаю я. – И разве плохо было бы с молодой девчонкой? Разве с ней нельзя встречаться?
Он вздыхает.
– Ну, ты же понимаешь, перед молодой женщиной стоит главная задача создать семью. Она на меня будет смотреть как на потенциального отца своих детей…
– А ты не хочешь детей? – перебиваю его я. Мы уже сидим вполоборота друг к другу, я почти забыла про живот, но руки автоматически натягивают край одеяла на тело.
– Нет, куда мне еще? – Он пожимает плечами. – У меня уже есть вполне взрослые и даже самостоятельные дети. Все, что там полагается сделать мужчине по какому-то неписаному закону, я уже сделал. Ну, там, посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Так же говорится? – Я молча и нерешительно киваю. – В общем, я свои эти задачи выполнил с лихвой. Деревьев насажал полсада, парочку домов воздвиг, если покупка квартир считается. Ну и двух дочерей вырастил. За одного сына сойдут?
– Вполне, – соглашаюсь я.
– Ну вот. Поэтому что я могу дать молодой женщине? Ничего, кроме вот этих всех плотских удовольствий. Ну, она и без меня их найдет. На свою голову. – Он усмехается. – А отношения всегда должны к чему-то идти, а не стоять на месте. Поэтому зачем я ей?
– Погоди, – озадаченно говорю я. – А по-твоему что же, женщина за сорок уже не хочет семью? Думаешь, я не хочу семью? Хочу. И может, даже сильнее, чем тридцатилетняя.
Я вижу, что ввела его в замешательство. Какое-то время он раздумывает, словно решает, стоит ли произносить следующие слова.
– Я понимаю. Все верно. На желание создать семью возраст, конечно, не сильно влияет. Но я сейчас конкретно про детей. Все-таки не думаю, что ты планируешь заводить ребенка и потребуешь этого от меня.
– Твоя правда, – скривившись, отвечаю я. – Уже не собираюсь.
– А сколько, кстати, их у тебя? Взрослые? Девчонки, мальчишки? – Он миролюбиво обнимает меня за плечи и притягивает к себе, укрывая сползшим одеялом. Мы так и сидим у стеночки, пялясь в противоположную стену, на которой чернеет широченный экран выключенного телевизора. Я зачем-то мысленно примеряю на свободное пространство пару своих лучших вышивок. Интересно, зачем? Переезжать собралась или просто хочу сделать подарок? И то, и другое глупо.
– У меня нет детей, – глухо отвечаю я, и он замолкает. Машинально гладит меня по плечу. Я чувствую, что непроизвольно вхожу в роль печальной бездетной женщины, да так, что самой становится себя жалко, и встряхиваюсь. – И не волнуйся, я действительно от тебя их не попрошу.
Нужно срочно как-то замять, сгладить этот момент, иначе все порушится. В конце концов, если он сам объявил мне, что не хочет ставить точку…
Я освобождаюсь из его почти дружеских объятий и соскальзываю с кровати, он тут же тянется за мной.
– Ты куда? – испуганно спрашивает он.
– Сейчас вернусь. Раз мы во всем разобрались, я бы хотела скрепить наше соглашение, – шутливым тоном говорю я, и его лицо проясняется. – Сам понимаешь, чем. Но сначала я сбегаю в душ.
Он соскакивает с кровати, хватает меня за руку и привлекает к себе.
– Не пущу, – шепчет он, пока я пытаюсь высвободиться. – Не ходи в душ, пожалуйста! Не смывай… флюиды.
Он почти умоляет, и я хорошо это понимаю. Сама его в душ я точно не пущу. Я не хочу вдыхать химические ароматы и отдушки, мне нравится, как пахнет его тело. Я обещаю, что только сбегаю по-быстрому кое-куда, и наконец он сдается, но провожает меня до двери. И лишь я выхожу из ванной, он подхватывает меня на руки и тащит в постель.
Это совершенно другие, новые ощущения. Мозг не затуманен алкоголем, физическое желание тоже не подогрето этим допингом. Теперь я в здравом уме и трезвой памяти, и меня пугает, как сильно он мне нравится. Правда, вначале я более скована и, конечно же, больше не издаю пьяных криков в стиле «Трахни меня!», но я уже чувствую родство и единение наших тел: они довольно близко познакомились и жаждут слиться снова. Больше не нужно преодолевать барьер стеснения, ведь мы уже все попробовали, и я с легкостью отдаю себя во власть похоти. Наш секс не такой истеричный, как вчера, не такой агрессивный. Сейчас он нежнее. Он связывает не только два тела, но и немного касается души, и бережное, ласковое проникновение уже не повернется язык назвать трахом. Мы занимаемся любовью.
* * *
Мы лежим на сбитой простыне, из-под которой проглядывает блестящий край матраса. Меня переполняет нега и простое человеческое, моментное счастье. Как же быстро у меня снесло крышу. И это не плохо, это чудесно. Лишь бы не разбило так же быстро сердце, не изранило душу.
Я хочу что-то у него спросить и вдруг к своему стыду и ужасу понимаю, что не помню, как его зовут. Вчера это было совершенно не важно и не нужно. Чувствуя, что краска заливает лицо, я даже зажмуриваюсь от стыда и, запинаясь, спрашиваю имя. Его плечи трясутся от смеха.
– Ну ты даешь, – говорит он. – Саша меня зовут. Александр. Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – пристыженно бормочу я. – А я Соня.
– Я помню, – смеется он. – Я все-таки пободрее был вчера.
На душе вдруг становится легко-легко. Рядом с ним – легко. И от этого – немного грустно. Потому что он четко дал понять насчет нужной ему степени близости в отношениях.
Глава 2
Как ни странно, наше караочное знакомство действительно не закончилось той единственной ночью, и мы стали встречаться. Не то чтобы часто, но не так уж и редко. Почти все выходные я обычно проводила у него, а в будние дни он иногда приезжал ко мне. Как-то сразу так повелось, и обоим было удобно. Мы не ставили друг другу условий и не загоняли в рамки. Не обязывались хранить верность, не требовали соблюдать какие-то сроки и обходились без упреков, если не получалось встретиться.
Но боже мой, о какой неверности с моей стороны могла идти речь, если до Саши у меня не было мужика почти два года? А он в каком-то случайном разговоре про бывших посмотрел на меня усталым взглядом и сказал:
– Сонь, я последний раз спал не один, наверное, больше года назад. У меня уже давно нет ни времени на поиски, ни желания, ни сил. А природная брезгливость – есть. Это раньше я спокойно мог пускаться во все тяжкие абы с кем. А сейчас нужно сначала завести мне мозг. Без этого остальное не включится.
– Неужели мне в тот раз это удалось? – скептически процедила я, вспоминая свою пьяную одержимость. Саша удрученно развел руками:
– Наверное. Сам до сих пор удивляюсь. Но мы все-таки немного в кафешке пообщались, да и пела ты красиво! – Он заржал, и я не поняла, пошутил ли он насчет мозга, а заодно и насчет годичного воздержания, или нет. А он не стал меня ни убеждать, ни разуверять, и я махнула рукой. В конце концов, разве это важно? Я вообще была уверена, что на той бурной ночи наше общение и закончится. Однако мы до сих пор вместе.
На днях, взглянув на календарь, я вдруг с удивлением осознала, что вместе мы уже около пяти месяцев. Вот это да! И все шло настолько ровно, настолько гладко, без пожирания нервных клеток, без бессонных ночей, разве только они не случались по очень уважительной и приятной причине, но эта бессонница – совсем иного рода. Такая пусть будет почаще.
Почти идеальные отношения, если не считать моей угасающей с каждым днем надежды создать семью. Не полную, чтобы мал-мала-меньше еще за семейным обедом. А просто союз со своим человеком. Чтобы все пополам – и в горе, и в радости.
Часть моих подруг жила уже в затяжных браках, которые не трещали по швам, а именно растянулись, как старые треники, позволяя болтаться супругам внутри, иногда даже подолгу не пересекаясь в замкнутом пространстве. Другие девчонки давно махнули рукой на эту сомнительную мечту – стать чьей-то женой, в полной уверенности, что это настолько же неприятно, как и нереально. А я все еще долго и наивно лелеяла надежду, что встречу единомышленника, с которым пойду вперед рука об руку. С которым, если перефразировать старую известную песенку, по небу поплаваем даже, а не просто на земле жить будем. Но, находясь рядом с Сашей, вряд ли я кого-то еще могла встретить. И не потому, что мы если куда-то выходили, то вместе, вовсе нет. А потому, что у меня тоже брезгливость, и тоже нужно завести сначала мозг, и вообще, если я уже настроилась на чьи-то волны, то остальных словно и не замечаю. Ну а бросить его ради какой-то мифической потенциальной второй половинки – это было бы самое глупое, что можно придумать.
Я еще до знакомства с ним насчет этих половинок размышляла. Все не верилось, что судьба настолько мне отказывает в счастье. Иногда от безнадеги тоскливо становилось так, что завыть хотелось. И я себе придумала объяснение. В юности как-то проще сходишься, расходишься. И раны быстрее заживают, и свободных людей больше. А еще молодые браки довольно часто распадаются, потому что люди взрослеют и их в разные стороны растягивает. Ну, как травинки две – пока крошечные росточки, они рядышком сидят, а с каждым новым сантиметром все дальше отклоняются. Зато когда люди сходятся в сознательном, зрелом возрасте – они уже выбирают себе партнера серьезно, по-взрослому, не только «на глаз», не только откликаясь на химию тела. А душой, сердцем и разумом одновременно.