Евгения Ветрова – Зона турбулентности (страница 36)

– Только попробуй! Убью, – выплюнул Клещ.

Улыбка Коли погасла, он встал и пошел к выходу.

– Мне нужны мои деньги через неделю, – он посмотрел на Сашу, не на Германа. – И кстати – приглашаю на свадьбу.

Эти воспоминания пронеслись перед глазами Александра Аверина с быстротой сверхскоростного магистрального лайнера. Он с трудом избавился от видения крови на полу и от железистого запаха, пропитавшего паркет. Он был тогда на адресе. Видел тело, лежащее ничком в коридоре. Ограбление, как сказали опера, указывая на разбросанные по квартире вещи и вывороченные ящики. Саша, внутренне онемев, тем не менее кивал, подтверждал, что вот да, тут раньше стоял музыкальный центр, а тут телевизор – японский, да, новый. Еще он думал, как сообщить об этом Инге. Но она не ответила на звонок один раз, потом второй, а третий раз он не позвонил. Как-то вылетело из головы. Забылось.

– Инга, ты винишь Германа в смерти Коли? Но он ни при чем, уверяю. Ты же помнишь, что творилось в стране, – это были какие-то отморозки, которым не хватало на дозу.

Инга лишь усмехнулась.

– Вижу, версия Германа всех устроила, так? Конечно, ограбление, конечно, случайность. А то, что Коля хотел выйти из бизнеса и забрать свои деньги, – простое совпадение.

– Я не знал об этом, – вступил в разговор Лаврушин. – Почему ты не приехала на похороны? Ты могла рассказать об этом полиции.

– Не приехала. – Инга чуть помолчала. – Я попала в аварию в тот же день, когда убили Колю. Потеряла ребенка. Да, я была беременна. Малый срок, но все равно спасти плод не удалось. О смерти Коли я узнала в больнице после операции, так же как и о том, что детей иметь больше не смогу.

Лаврушин сел рядом и положил ладонь сверху на ее узкую ручку.

– Не знал. Прости. Мы пытались отыскать тебя, но телефона твоего не было, а кто-то, не помню кто, сказал, что ты не можешь приехать из-за работы.

Инга опустила голову, потом вытащила руку из-под ладони Лаврушина, спрятала в рукава платья.

– Мне потом сказал дознаватель ГАИ, что тормоза были испорчены. О, я очень хорошо поняла это послание. Герман всегда продумывал шаги наперед. Он знал, что Коля делится со мной всем и про выход из бизнеса тоже наверняка рассказал. Что я могла сделать? Пойти в полицию и заявить о своих подозрениях, а потом ждать еще одну аварию или что-то в этом же духе? И я сбежала. Сначала в Европу, потом в Штаты. Вышла замуж за канадца и уехала с ним. Не было дня, чтобы я не вспоминала Германа и то, как он разрушил мою жизнь. Строила планы, один безумнее другого, но все это оставалось лишь в моих фантазиях. Когда началась пандемия и закрыли границы, я испугалась, что больше не смогу приехать в Россию, и вот тогда стала думать уже всерьез.

– Но почему именно этим способом? – Жанна слушала и не могла определиться со своими чувствами. Жалость, осуждение или все же восхищение такой целеустремленностью.

– Ядом-то? Ну, сами подумайте, дорогая, – Инга сказала это с интонацией мадам Николь, – каким способом женщина, не спецагент ни разу, сможет убить мужчину? Пистолет не провезешь самолетом, ножом пользоваться я не умею. Отравить его, как в кино, цианидом не получится – вряд ли он согласился бы взять из моих рук что-либо. А муж мой из всех путешествий привозил всякие экзотические сувениры. Вот и сарбакан притащил. Трубку везти не имело смысла, она к тому же длиной чуть не метр. А на сами стрелки никто даже внимания не обратил.

– Герман не мог не узнать тебя, – задумчиво произнес Степа. – Он же был к тебе неравнодушен, я помню.

– А я и не скрывалась. Нет, сперва я написала ему с сайта канадской компании, в которой работал мой муж, и от его имени, у меня был доступ к его рабочей почте. Герман сразу клюнул на предложение вложиться в российские отели. Сам пригласил меня приехать в один из его отелей, посмотреть своими глазами. Я от имени мужа ответила, что приеду, если позволят дела. Таким образом я узнала, где найти Германа. Забронировала отель. Подготовила документы. Паспорт мадам Николь настоящий. Просто принадлежит одной моей знакомой старушке. Она не в лучшей форме сейчас, так что пропажу паспорта и не заметила. Наложить соответствующий грим для меня не составило труда.

– Как вам удалось заманить Клещевникова на катамаран? Он что, не думал об опасности? – Малинин смотрел на нее примерно так же, как и Жанна, со смесью восхищения и сочувствия.

– Герман? Да вы что! – тихонько рассмеялась Инга. – Он считал себя пупом земли. А уж от меня опасности точно не ожидал.

Вода в озере казалась свинцовой, под пирсом громко плюхало, будто огромный кит пытался вылезти из тесной пещеры. Она чуть нагнулась, посмотрела на свое размытое отражение: провалы глаз, бескровную линию рта. За спиной застучали шаги. Она повернулась и увидела его.

– Ты мало изменился, даже удивительно.

Герман узнал ее, конечно. Узнал сразу, но молчал, разглядывал, потом повертел головой.

– Я одна, – усмехнулась Инга. – Не бойся.

О, она знала его слабые места. Герман сразу насупился.

– Бояться нужно не мне, – процедил он. – Как ты здесь оказалась?

– По твоему приглашению. Даниэль Лабри мой муж.

Герман усмехнулся, потом цепко окинул ее взглядом.

– Держишь форму, да? А за лицом не следишь, морщин можно бы и поменьше.

На провокацию Инга не поддалась. Она специально не стала наносить макияж, скрывать возрастные изменения. Просто развела руками и слегка улыбнулась, чуть виновато, мол, да, постарела, что уж. Герман продолжал вглядываться в нее, и она поняла, что его интересует не фигура, а наличие оружия. Все-таки боялся. Нет, опасался. Мало ли.

– Значит, вся переписка была лажей?

На лице Германа промелькнула досада. Он правда рассчитывал на сотрудничество с иностранной компанией.

– Нет, – Инга посмотрела ему в глаза, – мы хотели вложиться в бизнес в России. Я хотела. Ну и, зная тебя, рассчитывала, что ты хотя бы не кинешь на бабки. Можешь, отказаться, я пойму. Я и не рассчитывала на согласие, но это был такой хороший повод приехать в Россию. Только сейчас я поняла, как соскучилась. А может, просто возраст, тут ты прав. Молодость пролетела, как и не было. Помнишь, как мы на таких катались на Елагином?

Инга кивнула на катамаран, потом ступила на один из баллонов и села в пластиковое кресло.

– Слабо? – позвала она.

Катамаран вздрогнул под весом Германа, когда он уселся рядом. Инга дернула веревку, удерживающую катамаран у пирса. Ее ноги легли на педали, сзади шевельнулись лопасти.

– Ладно, Герман, не дуйся на мой маленький обман. Давай вспомним молодость. Что нам еще остается?

Они отплывали от берега все дальше и дальше. Инга крутила педали, ноги Германа стояли на баллоне, на нее он не смотрел, потом шевельнулся, расправил плечи. Она поняла, что он принял какое-то решение, и тоже сняла ноги с педалей. Катамаран продолжал скользить по инерции, слегка покачиваясь.

– Ты правда рассчитывала на что-то? – он чуть развернул корпус, чтобы видеть ее лицо.

Она тоже повернулась, теперь они смотрели друг на друга.

– А почему нет? Мы прожили жизнь, приобрели опыт, старая боль давно не так остра. Да и была ли? А деньги всегда деньги. Так ведь ты говорил?

– Почему я тебе не верю? – усмехнулся Герман. – Знаешь, почему меня не схреначили за все это время? Потому что я точно знаю, к кому нельзя поворачиваться спиной.

– Разве я представляю для тебя опасность? Подумаешь, события двадцатилетней давности. Тем более без всяких доказательство, только мои домыслы. Так ведь? О том, что ты убил Колю, знают только два человека – ты и я. А, ну еще исполнители. Кто-то же нажал на курок, и кто-то же испортил мои тормоза. Но, думаю, ты решил эту проблему уже давно, так?

– Знают двое, знает свинья. – Герман ослабил узел галстука. – Ты напрасно говорила о приобретенном опыте, тебя жизнь ничему не научила. Сидела бы у себя в Канаде и растила внуков. Кой черт принес тебя сюда?

– Увы, у меня нет внуков. Детей тоже нет. Именно поэтому я здесь.

Она знала, что решение им принято, поэтому могла говорить, уже не подбирая слов. И чем больше она говорила, тем больше он закипал. Хорошо, что его вспыльчивость с годами стала еще сильнее. Герман подался к ней, схватил за плечо, лицо покраснело, глаза сощурились.

– Идиотка! – прошипел он. – Не сдохла тогда, сдохнешь сейчас. Никто не будет тебя искать, уж я постараюсь.

И тогда она вскинула руку к лицу, как бы защищаясь, а потом вонзила острый шип ему под челюсть, как раз туда, где вздулась от злости жила. Конечно, он не понял, что случилось, лишь замер на мгновение. Его пальцы стиснули ее плечо еще больнее. Она была готова к падению в озеро, чтобы не дать ему возможность свернуть ей шею, например. Но Герман откинулся назад, стал щупать горло, белки глаз покраснели.

– Это яд кураре. Ты же помнишь «знак четырех»? – сказала она, все еще готовая спрыгнуть в воду, если он кинется на нее. – Он парализует дыхательные пути, скоро ты начнешь задыхаться, но будешь в сознании. До самого конца. Жаль только, что конец будет скорым. Я бы часами любовалась на твою агонию.

Теперь она уже не боялась, Герман держался за шею и беззвучно разевал рот в попытках вздохнуть. Из груди вырывался натужный хрип. Инга поставила ноги на педали и направила катамаран к берегу, к намеченному заранее месту.