Евгения Ветрова – Точка невозврата (страница 35)

Камаев остановился, повернулся и чуть усмехнулся.

– Конечно, понимаю. Наверняка еще и телефон Борисова странным образом испарится из улик. Бытовое убийство. Ревность. Всех устроит.

– А как же Алена и Кирилл? Он им жизнь сломал.

– Наказания без вины не бывает, – пожал плечами Камаев. – За все надо платить. Месть – штука разрушительная.

Она застыла, в запале решив, что это камень в ее огород, но потом поняла, что, возможно, он имел в виду себя. Камаев тоже пал жертвой страстей? О, как интересно.

А в зале, похоже, назревал бунт. Спортсмены готовы были отбить своего тренера. Федулов был вместе со всеми, но рта не раскрывал, просто смотрел.

– Ильяс, – к ним подошел обеспокоенный Лаврушин, – не дай бог, они сейчас на полицейских бросятся. Мы тогда отсюда и завтра не улетим.

Но тут в зал вышел Хорхин. За ним двое полицейских конвоировали Мухина. Шум усилился.

– Объясните, на каком основании вы задерживаете Геннадия Павловича? – подскочил к ним чернявый спортсмен, от волнения в его речи сильно прорезался армянский акцент.

– Да! В чем дело? На каком основании? – послышались крики. – Мы вас отсюда не выпустим. Это произвол!

Один из полицейских достал рацию. Мухин вдруг поднял скованные руки и сделал кому-то странный знак. Жанна повернулась. Мухин смотрел на Кирилла, а тот на него. Вот Кирилл раздвинул толпу руками и вышел вперед.

– На правах капитана команды приказываю всем успокоиться и сесть на места. Если вы помните, у нас завтра игра. Полиция во всем разберется. Всем понятно?

Раздался недовольный гул. Порошин обвел команду тяжелым взглядом и еще раз спросил:

– Всем все понятно? Не слышу.

– Понятно, – сказал кто-то из толпы.

– Ну вот и славно, – Хорхин дал команду, и Мухина вывели из зала.

– Могу я увидеть Алену? – повернулся к нему Кирилл.

Хорхин подумал секунду и кивнул.

Алена сидела на заднем сиденье автомобиля. Увидев Кирилла, она вскрикнула и закрыла лицо руками. Замотала головой.

– Похоже, ваша жена не хочет вас видеть, – сочувственно сказал Хорхин, но, увидев его умоляющие глаза, открыл дверь.

Кирилл присел на корточки рядом с сиденьем.

– Алена! Ты можешь не прощать меня, но знай… я всегда буду рядом, что бы с тобой ни случилось. Я поеду с тобой куда угодно.

Она отняла руки от лица и посмотрела на него.

– А как же игра? – глухо спросила она. – Игра… завтра. Полуфинал.

– Мне все равно.

– А мне нет, – жестко сказала она. – Я так долго шла к этому. Я готовила тебя, я старалась. А теперь ты хочешь сказать, что все напрасно? Что я все делала зря? – Кирилл молчал. – Нет, ты мне ответь, ты готов все бросить?

– Мне все равно. Ты меня ненавидишь. Так зачем мне тогда этот хоккей? Зачем?

– А как же Глеб? Кто будет заботиться о нем?

Кирилл поднял голову, свет фонаря отразился в глазах.

– Обещай, что не оставишь его. – Кирилл кивнул. – Хорошо. Иди. Я пока не могу простить тебя, но я постараюсь.

Им разрешили взлет. Лаврушин не скрывал облегчения. Они с Камаевым проводили предполетный осмотр. Бортпроводников разделили на две группы. Майя и Антон проверяли салон, а Наталья и Жанна оставались в зале ожидания и должны были приглядывать за оставшимися без руководства спортсменами.

– Как же они теперь без тренера? И Усов тоже никакой, – Наталья кивнула на врача, бледной тенью сидевшего среди возбужденных игроков.

– Не переживайте, в команде еще как минимум два тренера есть, их уже вызвали. Они завтра утром уже будут в Самаре. А там, глядишь, нового главного тренера найдут, – пояснил Дима, так и норовивший завязать разговор, что Жанна, естественно, игнорировала.

– Ладно уже, завязывай дуться. – Дима улыбнулся той самой простецкой улыбкой, которая так нравилась ей когда-то. – Ну, поспешил с выводами. А что я должен был подумать, когда вы ввалились в таком виде?

– Отстань, а? Мне нет дела до того, что ты там решил и подумал. Мы с тобой расстались уже год как.

– Семь месяцев, – быстро поправил Дима.

– Все равно. Уйди, ради бога. Не мешай работать. Вот же навязался.

У Натальи зазвонил телефон. Она выслушала собеседника и радостно сообщила:

– Все. Летим. Боже, какое счастье. Теперь, главное, загрузить всех в самолет, никого не забыть, через час мы в Самаре. Я усну как мертвая, дайте только добраться до койки.

Жанна улыбнулась. Да, устали все. Но, слава богу, все кончилось. Почти.

Самолет медленно тронулся с места. Пассажиры, утомленные длительным ожиданием, безропотно пристегивались и вели себя образцово.

– Всегда бы так, – буркнула Наталья.

– Может, ввести в практику убийство пассажира в каждом рейсе? Тогда все будут паиньками. – Жанна встала в проход и приготовилась к демонстрации аварийно-спасательного оборудования.

Когда она закончила, половина пассажиров уже спала. Во всяком случае, глаза у них были закрыты. Самолет вырулил на взлетную полосу, под ногами чувствовалась постепенно нарастающая вибрация, словно летающая машина встряхивалась перед прыжком в небо. Жанна села на свое место и привычно пристегнула себя к спинке ремнями. Обычно она не давала воспоминаниям лезть в голову. Для этого имелся суслик, а также парочка приемов. Но то ли суслик тоже вымотался за этот безумный день, то ли она сама пропустила этот момент, но память услужливо толкнула ее в висок твердым кулачком, и она вновь провалилась в тот самый день.

…Этот пассажир не понравился им с первого взгляда. Слишком крикливый и какой-то весь дерганый. Потом выяснилось, что у мужика была банальная аэрофобия, причем довольно сильная. Он вертелся на сиденье, требовал спиртного еще до взлета и извел их постоянными вызовами. В тот раз они с Таней обслуживали эконом. «Боинг» был набит под завязку. Курортный сезон. Все хотели к морю. Рейс Москва – Салоники. Одно из самых популярных направлений. Где-то в середине полета их накрыл грозовой фронт, и самолет основательно потрясло. Мужик сидел бледный, настаивал, чтобы к нему вышел кто-то из пилотов, ругался, что ему не говорят правды.

– Мы падаем? – верещал он, хватая соседа за рукав. Тот отбивался и, кажется, сам был готов впасть в истерику. Паника заразная шутука. И опасная.

Еще одна дамочка с истеричным визгом закричала, что не готова умирать. В попытках перелезть через соседа в проход она расцарапала ему лицо. Жанна тогда растерялась, она слышала о таких коллективных психозах на борту, но вживую не видела. Прибежала Таня с бутылкой воды и вылила ее на голову бесноватой дамы.

– Простите, – обратилась она к пассажиру, которому тоже достался водный душ. – Но у меня не было выхода.

– Ничего, – тот отряхивал мокрую рубашку и готов был дальше лететь стоя, лишь бы не рядом со своей соседкой.

Женщина очумело хлопала глазами, но вроде пришла в себя. Мужик тоже притих, но, как оказалось, ненадолго. При снижении выяснилась неисправность приборов. Возможно, что-то повредили во время турбулентности. Пришлось идти на второй круг. Потом они намотали еще парочку. Наконец было принято решение садиться. Самолет снижался неровно, изредка сваливаясь. Жанна сидела рядом с Таней, видела ее профиль. Та смотрела прямо перед собой и… улыбалась.

– Все будет хорошо, – шепнула она. – Мы сядем. Ничего страшного. Обычное дело.

Таня летала уже шесть лет, в отличие от Жанны, у которой стаж едва перевалил за три года. Самолет ощутимо тряхнуло. На лицо Тани упала тень, но она тут же улыбнулась. Она была профи.

– Двигатель! – заорал кто-то. – Горит! Двигатель!

Конечно, это кричал тот самый мужик-паникер. На следствии выяснится, что пожара не было. Возможно, ему показалось или свет заходящего солнца отразился на фюзеляже. Но он вскочил, благо сидел возле прохода, и понесся в сторону кабины пилотов. Самолет резко пошел вниз. Мужика силой инерции поволокло вперед. Внезапно Таня отстегнула ремни, выскочила мужику наперерез, приняла его в свои объятия и прижала к себе. Самолет стукнулся об землю и подпрыгнул. Дал козла. С полок попадали вещи. Таню и мужика швырнуло на пол, протащило по полу и ударило о переборку. Самолет юзом скользил по посадочной полосе. Среди всеобщего ора Жанну первый раз в жизни накрыло облаком, в котором все звуки пробивались как будто через толстый слой ваты. Самолет со скрежетом остановился, накренившись на один бок. Среди мгновенной тишины раздался чей-то всхлип.

Жанна вскочила и бросилась к Тане. Она все еще обнимала пассажира. Тот кряхтя поднялся, встав сначала на колени, потом уже, цепляясь за спинки кресел, на ноги. Таня лежала неподвижно, и Жанна присела рядом. Глаза подруги смотрели вверх не мигая. Было понятно, что она мертва. Перелом шейных позвонков, скажут потом врачи. Мгновенная смерть. Быстрая. И бессмысленная. Жанна встала, посмотрела на притихших пассажиров, на мужика, который тер ушибленную коленку и кривил губы, сделала шаг вперед и со всей силы врезала по его обвисшему лицу кулаком.

– Что? – удивился мужик и хлопнул глазами. Потом потер нос, посмотрел на руку, окрасившуюся кровью, шмыгнул и как-то очень спокойно сказал: – Да я на вас в суд подам. Уроды.

И тут она ударила еще раз, а потом еще и еще. Пока мужик не упал, а ее не оттащили две стюардессы, прибежавшие из бизнес-класса.

Кто-то тронул ее за руку. Она испуганно вздрогнула.

– Взлетели. – Наталья уже встала и подошла к интеркому, готовясь сделать объявление для пассажиров.