Евгения Ветрова – Точка невозврата (страница 34)

– На высоте десять тысяч метров не страшно, а какая-то дохлая лестница вас испугала?

– Именно, что дохлая, вдруг она отвалится. Нет, я останусь на этой крыше. Будете взлетать, помашите мне крыльями.

Тут в битумной черной поверхности открылся квадратный люк. Из него выглянул человек в фуражке. Жанна облегченно вздохнула. Конечно, тут должен быть нормальный выход на крышу, а не это хлипкое недоразумение. Следом за полицейским на крышу поднялся Хорхин. Окинул взглядом картину: растрепанная стюардесса, измочаленный пилот и человек со связанными за спиной руками, и недоуменно посмотрел на Камаева.

– Вот она все объяснит, – тот указал на Жанну и даже отошел в сторону.

Жанна мысленно пообещала ему недоложить в кофе сахар. Ладно, не хочешь лавры победителя, так и быть.

– Этот человек, умело манипулируя Аленой, спровоцировал ее на убийство Борисова, а потом убрал Викторию из опасения, что она может знать истинного зачинщика всей этой истории.

Хорхин потряс головой.

– И за это вы его связали? Предварительно еще и побив? – он вгляделся в лицо Мухина.

Жанна возмущенно надула щеки. Еще и статью на нее сейчас повесят за причинение телесных повреждений.

– Нет, это была самооборона, – включился Камаев, тоже осознав, что дело может запахнуть керосином. – Этот человек напал на девушку, я пытался ее спасти.

Жанна улыбнулась, пользуясь тем, что в темноте ее лицо вряд ли было отчетливо видно. Камаев осознал все же, что только что спас женщину от смерти. Вот бы предварительно заключить с ним пари. «Коли спасете вы девицу, на ней обязаны жениться»[5].

– Что смешного, Жанна Викторовна? – Хорхин считал ее радостную физиономию. – Это, между прочим, не шуточки.

– Смотрите, он меня душил, – она задрала голову и ткнула себя пальцем в шею, где все еще болели мухинские отметины. Хорхин заинтересованно посмотрел. – А еще пытался скинуть с крыши. Если бы не Ильяс Закирович, сейчас вы бы рассматривали содержимое моих мозгов на травке.

– На бетоне, – поправил Хорхин.

– И там тоже, – Жанна улыбнулась и вдруг охнула.

– Что? – воскликнули хором Камаев и Хорхин.

– Нога. – Она потерла колено. – Упала неудачно.

Хорхин выдохнул. Махнул рукой, указал на открытый люк.

– Идемте, будем разбираться, кто прав, кто виноват. Ох уж этот день. Такой день один за месяц засчитывать надо.

– И молоко за вредность давать, – поддакнула Жанна, с опаской заглядывая в люк. Лестница там была вполне себе приличная, достаточно прочная на вид, и она осторожно ступила на первую ступеньку и обернулась к следователю.

– Вам надо искать перчатки. Те, которыми он пользовался, чтобы достать чашки из Алениной сумки. Он не мог их выбросить слишком далеко. А может, и правда с балкона кинул?

– Вы когда-нибудь угомонитесь? – Хорхин переглянулся с Камаевым.

Жанна укоризненно посмотрела на них и похромала по лестнице вниз.

Здесь везде горел свет. Помещение, где еще недавно она бегала испуганным зверьком, не таило теперь никакой угрозы. На полу отыскались брошенные ею туфли. Полицейские спустили связанного Мухина, но по приказу следователя сняли ремень и надели наручники.

Потом они оказались на первом этаже. Хорхин, предвидя реакцию спортсменов, велел быстро вывести тренера из помещения. Никто из них даже не успел ничего толком сообразить.

Наталья с любопытством посмотрела вслед Хорхину, перевела взгляд на Жанну, потом на Камаева и громко ахнула, закрыв рот ладошкой.

– Это не то, что ты подумала, – усмехнулась Жанна и повернула скрученную вокруг талии юбку.

– А что я подумала? – с видом невинной простоты хлопнула Наталья глазами.

Камаев обернулся на них. Посмотрел на Жанну, та сразу проверила, на месте ли все пуговицы на блузке. К счастью, ни одна не оторвалась. Чего нельзя было сказать о Камаеве. Рубашка на нем распахнулась, являя взору кусочек лепного торса. Он прокашлялся, запахнул китель и быстро пошел к Лаврушину, который смотрел на него с каким-то почти детским удивлением.

– Вы сделали это? – полушепотом спросила Наталья? – Ну ты даешь!

– Иди ты. – Жанна покрутила пальцем у виска. – Мы преступника ловили.

– О! Каких только названий для сего процесса не придумают, – ухмыльнулась Наталья, и Жанна поняла, что подруга просто прикалывается.

Лаврушин слушал Камаева и понимал, что опять они никуда не полетят. По крайней мере, в ближайшие полчаса. Нет, ну что за жизнь такая? Что за рейс? Что за ерунда? Одно радует, судебного иска к авиакомпании не будет. Он повеселел. Ничего, и не такое переживали.

Спортсмены, так и не понявшие, что произошло, громко спорили. Кто-то призывал идти на штурм дверей. Кто-то ратовал, что надо звонить менеджеру клуба. На этом фоне стоически выглядели члены фанатского клуба. Они опять что-то ели, судя по их шевелящимся ушам.

Дима, видимо, не допущенный в этот тесный кружок по интересам, степенно прохаживался по залу, грея в руках стаканчик с кофе. На лице его блуждала странная улыбка.

Жанна вышла из туалета, где пыталась привести себя в порядок, и столкнулась с ним взглядом. Он издали церемонно поклонился и громко сказал:

– Ну как оно? Слухи о ранней импотенции у пилотов сильно преувеличены, я так полагаю?

Жанна покрутила пальцем у виска и оглянулась на Наталью. Та в ответ только скорчила гримасу. Ну как бы да. Ее репутации нанесен значительный урон. Ладно Дима, что с дурака взять, но Майя и Антон тоже не сводили с нее любопытных глаз и о чем-то тихо перешептывались. Так что народная молва теперь надежно связала ее грехопадение с именем второго пилота. Бедный Камаев. С его-то репутацией закоренелого женофоба. Она вдруг засмеялась. Это же просто уморительно. Смеяться было больно. Она потрогала шею. Синяки на ней действительно походили на следы засосов. Можно представить, какие нескромные картины сейчас рисуются в воображении всех этих людей, что рассматривают ее с таким нездоровым любопытством.

«Не обращай внимания на сплетни, – наставляла Таня, – и никогда не опровергай. Из каждой сплетни можно извлечь выгоду. Надо просто посмотреть на нее под другим углом». Какую же выгоду она сможет извлечь из этой сплетни? Ну, хотя бы такую, что Дима больше не будет доставать ее нытьем «давай попробуем еще раз». Димочка слишком щепетилен и брезглив. Вот и пусть умоется.

К ней подошел полицейский в форме.

– Пройдемте со мной. Вас ждет следователь.

Она вздохнула. Что ж, назвался груздем… придется лезть в кузов.

Глава 25

Хорхин мрачно постукивал дешевой ручкой по бланку протокола. Допустим, что все, что рассказала стюардесса, было правдой. А доказательства где? Догадки к делу не пришьешь. Задержанный Мухин спокойно сидел и усмехался. Видимо, понимал, что, кроме нападения на стюардессу, предъявить ему нечего. «Бес попутал, – объяснил он случившийся инцидент, – переутомился. Готов оплатить лечение, компенсировать убытки. Да вы и сами знаете, что даже если и дадут, то условно. У меня хороший адвокат».

– Получается, доказательств у вас нет, – повторил он.

– А перчатки? – не сдавалась Жанна.

– Для начала надо их найти. И потом, это все косвенные улики. Допустим, найдем перчатки, допустим, даже экспертиза покажет, что он их надевал. И?

– У него был мотив, – упрямилась Жанна. – Борисов шантажировал его и, видимо, достал до последней стадии. Значит, у него был компромат. Что-то существенное. Документы какие-нибудь, запись…

Хорхин секунду подумал.

– Валентин, где там у нас телефон убитого? Дай-ка сюда.

Мухин улыбнулся и пошевелил скованными руками. По его виду было понятно, что телефон Борисова его не слишком волнует. И это разозлило Жанну.

– Вы же наверняка знаете, что Борисов не стал бы хранить компромат в телефоне? Ведь телефон можно потерять. А вот в облаке он вполне мог устроить себе тайное хранилище.

Мухин нахмурился.

– Это как? – не понял Хорхин.

– Ну, специальное место в сети, где можно хранить данные. Что у него было: запись вашего разговора, какие-то свидетельства о махинациях в клубе? Наверное. Кстати, там в зале сейчас есть Дима Астахов. Тот самый, с кем Борисов подрался. Так он классный программист. Вытащит вам любую информацию. Можно позвать…

– С этим и наши специалисты справятся, – быстро сказал Хорхин, словно опасаясь, что она и правда позовет Астахова.

– Да, – кивнула Жанна, – а может, и не только эту информацию вытащат. Вдруг там у него много на кого компромат был? Вот и Алена про договорные матчи упоминала…

– Хочу сделать чистосердечное признание, – быстро сказал Мухин. – Я убил Викторию. По причине личной неприязни. Из ревности. Ну да, пусть будет из ревности.

Жанна вытаращила глаза, Камаев тоже как-то подобрался. Хорхин даже не шевельнулся. Валентин Семенович присвистнул.

– Ищите женщину.

– Да это бред! – Жанна повернулась к Камаеву, ища поддержки.

– Что вас не устраивает? – недовольно буркнул Хорхин, нацеливаясь ручкой на протокол. – Преступник сознался. Сейчас все оформим, и полетите в свою Самару аки голуби белые.

Жанна почти открыла рот, но Камаев молча покачал головой, как бы говоря, что возражать бесполезно.

Мухин уже писал чистосердечное, предварительно указав место, куда выкинул перчатки. Хорхин быстро записал показания Камаева и Жанны и выпроводил их наружу.

– Вы же понимаете, что он специально сознался, чтобы полиция не ковыряла эту историю с компроматом? – с досадой сказала Жанна.