Евгения Ветрова – Точка невозврата (страница 19)

Прохаживаясь по залу, она украдкой рассматривала пассажиров. Мухин сидел в окружении хоккеистов. Такое впечатление, что они сильно испугались за своего тренера и теперь роились вокруг него, как пчелы возле матки, оберегая и защищая. Что-то он им рассказывал про завтрашний матч. Ладно. Усов сидел рядом с женой и тоже что-то тихо ей говорил. Та слушала, никак не реагируя, опустив голову.

Федулов находился рядом с Аленой и Кириллом. Похоже, они втроем держали оборону. И кто-то из всех этих людей убийца. У Федулова мотив. Ну, так себе, но мотив. Мухин? Тотализатор… ну, тоже версия из разряда голливудского фильма. Хотя что она понимает в этом. Дима играл в свое время много и азартно. Злился, когда проигрывал, устраивал дикие пляски, когда удавалось сорвать куш. Ей хотелось покоя после рейса, тишины. У нее были свои эмоциональные качели. Перед рейсом, после рейса. Страх и спасение. Тратить силы на Диму не было сил. Такое вот масло масляное. Да, она поступила эгоистично. Сказала, что она устала и им надо расстаться. И долго потом еще терзалась муками совести. Пока ей не приснилась Таня. «Что ты паришься, – фыркнула она в своей обычной манере, подмигивая, – ты же его не любишь. Как и он тебя. Схватились друг за друга как за соломинку. Ну и все. Отпусти его, пусть плывет дальше. Вот тоже мне…»

Сон долго не выходил из головы, пока она не поняла, что Таня, та, во сне, права. Как всегда, впрочем. «Как же мне тебя не хватает», – она тогда долго валялась в кровати и думала, вспоминала. Не плакала, нет. Все было выплакано давно. Наверное, у каждого человека есть свой ограниченный запас слез. Там, где хранились ее слезы, осталась лишь темная холодная пустота. Одно время она пробовала заполнить ее алкоголем. Но было только хуже. Потом появился Дима. Растормошил ее, заставил вспомнить, как это – жить, чувствовать, вспомнить, кто она и чего хотела. И тогда она вернулась. Дима стал не нужен. По большому счету, она воспользовалась им в корыстных целях. Эгоистично, да. И ей было бы стыдно, если бы в дальнейшем Дима не повел себя как последний козел. Мотал ей нервы, изводил звонками и всякими штучками. Даже угрожал. Но это он правильно сделал, а не то ее до сих пор грыз бы червячок совести. А эта последняя выходка с письмом и вовсе была из ряда вон.

Дима был такой удобный, такой просто напрашивающийся подозреваемый. Если бы не одно «но» – Жанна не верила, что он мог убить человека. Не тот склад характера у Димы. Нет. Тут нужен кураж, безбашенность или осознание своей правоты. Кто-то из команды, кого Борисов достал до самых печенок. И кто считал, что делает благое дело, избавляя мир от этого персонажа. Хотя почему из команды? Вот эти болельщики, они могли, например, мстить Борисову за проигрыш в игре? Может, им за державу обидно? Жанна посмотрела туда, где сидели, склонившись головами друг к другу, пять человек из фанатского клуба. По их шевелящимся ушам было понятно, что они что-то жуют. Опытные люди, сразу видно. Запаслись. И все же – могли они устроить отравление Борисова?

Жанна прикрыла глаза. До обеда мало кто ходил по салону. Так, в основном перемещались от кресла к креслу. Потом Дима сидел с Борисовым на его пятом ряду. Говорит, недолго. И больше никто к нему не подходил. Болельщики точно. А Борисов почти сразу после раздачи напитков ушел в хвост на двадцатый ряд. И обедал там же. Взял рыбу. Она помнила, что рыбу. Рев мотора ударил по ушам. Но это не на улице, это у нее в голове. Вечно падающий и страшно воющий самолет. И этот вой прогнал все мысли, кроме одной: убийца здесь, в этом зале.

Глава 14

В раздумьях Жанна прошлась мимо Порошиных. Между Аленой и Кириллом стояла раскрытая сумка.

– Кирилл, съешь, пожалуйста, – Алена протягивала мужу что-то в небольшом контейнере.

– Ну что ты… в самом деле! – Он отвернулся к Федулову. Тот сидел, опершись на спинку, изредка крутя шеей. – Не хочу.

– Ты же в самолете не ел. А у тебя режим.

– Вон Федулу предложи. Ты же хочешь, Самсонище?

– Ой, конечно. Самсончик, будешь рулет?

Федулов пожал плечами, взял предложенный рулет, откусил.

– Ну, Кирилл… – жалобно протянула Алена.

Кирилл со вздохом принял контейнер из ее рук.

– Ладно. Что там, курица?

– Вы кушайте. А я за кофе схожу.

Она направилась к аппарату, Жанна внезапно поняла, что ей тоже необходимо выпить кофе, просто позарез. Алена повернулась, увидела ее и приветливо кивнула.

– Говорят, работает.

– Надо проверить, – Жанна вытащила кошелек из сумочки.

Когда аппарат загудел и вскоре из сопла вылез стаканчик, Алена радостно хлопнула в ладоши.

– Не могу без кофе. У меня давление низкое. А у Кирилла наоборот. И вес. Мы за прошлый год скинули до нормы. Теперь стараемся держать. В хоккее как: малый вес – не сможешь силовые работать, большой – дыхалки на тайм не хватит. Амуниция же весит много. – Алена вытащила стаканчик и помешала палочкой сахар. – Пахнет вроде как кофе. – Она улыбнулась и макнула губы в стакан. – Жаль, что нельзя в самолет термос брать. Я обычно в термосе кофе беру на тренировки. Ребятам он очень нравится, потому что по индийскому рецепту варю. После игры знаете какой аппетит? Пирожки мои тут же разметают. А Кириллу нельзя. У него дробное питание.

Жанна делала маленькие глоточки суррогатного напитка. Ну и пусть от кофе одно название, но, как правильно заметила Алена, запах был знакомый. Он рождал иллюзию спокойствия и надежды на хороший исход.

– Да, пирожка сейчас было бы неплохо, – непроизвольно она сглотнула слюну.

Алена развела руками:

– Разобрали все. Половину еще до взлета слопали. Хоть и взрослые, а все еще мальчишки в душе. А пирожки меня Нина Васильевна научила печь. Я же ничего раньше не умела. Ну вот совсем ничего. Геннадий Павлович нас с Кириллом как-то в гости пригласил, и Нина Васильевна мне показала, как тесто замешивать. Очень милая женщина. Очень.

Алена улыбнулась и зачем-то понюхала стаканчик. Наверное, женщина, о которой упоминала Алена, жена тренера, догадалась Жанна. Алена производила на нее странное впечатление. Милая, робкая, но внутри, как она подозревала, наверняка сидел железный человечек. Чтобы так жить интересами мужа, мотаться с ним по тренировкам, играм, сборам… надо иметь великую цель. И стальной характер. Можно только позавидовать… ее мужу. Кирилл сидел все там же и о чем-то тихо разговаривал с Федуловым. Интересно, они и в жизни друзья или их сблизило это происшествие? Иногда и врагов сближают общие интересы.

– У вас в команде почти семейные отношения. Это так здорово. Когда я занималась спортом, наш тренер гонял нас в хвост и в гриву, никаких поблажек не давал.

– Ой, что вы! Геннадий Павлович очень строгий. Иногда чересчур. Но зато справедливый. Да и к нему ходят и за советом, и за помощью. Он всем помогает. Знаете, как он за Самсона бился? Но он и спрашивает с каждого потом.

– А что случилось с Самсоном?

– Его хотели из команды убрать, из-за допинг-теста. Но Геннадий Павлович аж до Комитета по спорту дошел. И так он за каждого бьется. Это ведь очень важно – знать, что тебя не бросят в беде.

– А Борисов? Тоже тренера уважал? Мне показалось, что он не очень-то был покладист.

Алена задержалась с ответом, и Жанне показалось, что неспроста.

– Борисов, конечно, был не подарок, – подтвердила Алена. – Нехорошо так о покойнике, но что есть, то есть. Он со многими конфликтовал. Характер неуживчивый такой, вспыльчивый. Единственный, кого он слушался, это как раз главного тренера. И Геннадий Павлович его, кстати, тоже ценил и все время из передряг вытаскивал. Значит, верил в него. Иначе зачем бы капитаном сделал?

Показалось или в словах Алены мелькнула досада? Даже не досада, а всего лишь маленькая ее тень. Жанна посмотрела на Кирилла. Вот она никогда не умела разбираться в мужском возрасте, но женский более-менее определяла точно плюс-минус несколько лет. Вот с Аленой они примерно ровесницы. Та со спины кажется совсем подростком, да и личико кукольно-фарфоровое. Но глаза… глаза выдают. Эта девочка хлебнула в жизни по самое не могу.

Интересно, а ведь и ее глаза тоже наверняка говорят о многом. Как-то раньше она об этом не задумывалась. Хорошо, что люди редко смотрят друг другу в глаза. И хорошо, что психологи еще не научились по ним тестировать людей. Иначе не удалось бы так долго водить за нос тех, кто решал вопрос о допуске ее к полетам. Но она справилась. Единственный специалист, кто знал ее тайну, никак не связан с авиацией. А Дима… Дима не в счет. Если он даже проболтается, никто не поверит. Сейчас. А тогда ему и в голову не пришло, что с таким диагнозом ее бы и близко не подпустили к самолету. Кстати, она давно не была на сеансе и не хотела. Вероятнее всего, дело идет на поправку. Психолог говорил, что рано или поздно все вернется на круги своя. Пока же страх всегда был с ней. Рядом. Караулил, ждал, когда она даст слабину, чтобы накинуться и сожрать то, что не дожрал в тот раз. Ей хорошо помнился тот день, когда она воочию увидела, что может сделать с человеком страх.

– Жалко Игоря, – Алена допила кофе и бросила стаканчик в урну, – сделал бы неплохую карьеру. В двадцать пять лет стать капитаном хорошо.

– Он самый младший в команде был?

– Да нет, не самый. Просто опыт с возрастом приходит. Многие не поняли, почему его капитаном сделали. А я вот понимаю. У него была, как сейчас говорят, харизма. Кирилл мой, например, у него и опыта больше, и техника отличная, но характер совсем не бойцовский. Нет амбиций. Он играет и тем живет, и большего не нужно.