Евгения Ветрова – Мертвая петля (страница 32)

– Вы с ума сошли? То есть это я придумал всю эту аферу? Анатолий Борисович, примите меры… – В голосе Белковского послышались истерические нотки.

– Нет. Не вы.

Белковский уставился на нее. Малинин опустил глаза, словно боялся, что в них отразится истина.

– Элеонора Васильевна, вы же боялись, что муж разведется с вами? Он ведь поговаривал об этом? И с каждым годом все чаще и чаще, все чаще приезжал в Самару. Уже не просто по делу, а к сыну. Когда Олег Валерьевич задумал слить информацию в СМИ и договорился со Штырц, та, недолго думая, позвонила вам, вероятно, в надежде еще и с вас денег получить за столь ценные сведения. Вы ведь были знакомы? Три года назад Штырц написала статью о якобы предстоящем банкротстве авиазавода. Конечно, акции завода резко упали, кто-то скупил их по дешевке. Легко узнать… кто.

– Вынуждена признать правоту Олега, – лениво подала голос Нора. – Это чистый бред. То есть, по-вашему, я тюкнула Штырц по голове, чтобы свалить все на эту рыжую дурочку и отобрать у нее ребенка?

– Не только тюкнули, но и наняли Салова с Зябликовым, чтобы те похитили Рони и устроили шоу с шантажом.

Нора развела руками и скорчила гримасу «ну вы сами все видите». Малинин задрал голову к потолку, словно там должны были проступить письмена с нужной ему информацией.

– Все, что вы говорите, не имеет доказательств, – сказал он.

– Анатолий Борисович, а вы знали, что Олег Валерьевич страдает фобией? Боится воды?

На лице Малинина мелькнуло удивление.

– Ну вот, и вы не знали. Эту свою особенность Олег Валерьевич тщательно скрывает. В курсе только самые близкие: жена и любовница. Передачу документов назначили на теплоходе, зная, что ему непременно станет плохо.

– Это косвенные улики.

– А я и не следователь, я просто излагаю факты. Мне не нравится, когда на меня давят и делают козлом отпущения без всяких извинений.

– Так вот в чем дело? – Нора рассыпала по комнате мелкий смешок. – У маленькой стюардессы амбиции и гонор. Олег, я считаю, тебе следует извиниться. Видишь, как ты умеешь довести человека до белого каления?

Белковский тяжело опустился в кресло напротив Норы, ноздри его раздувались как у быка на арене, когда он не знает, бросаться ли ему на тореро или разнести ограду и растоптать сидящих там недоумков.

– Это что, правда? – Он пристально уставился на жену. – Ты могла устроить все это? Зачем? – Последний вопрос он произнес медленно и протяжно, можно сказать, простонал.

Малинин покачал головой и отошел в сторону, не мешая супругам выяснять отношения. Слава все так же стоял, подпирая стенку, даже прикрыв глаза: такой спящий ковбой.

– Простите, но, кажется, вам пора. – Нора резко встала.

За дверью послышался шум. Слава встрепенулся. Дверь распахнулась.

– Я тебе покажу, ишь ты! – Мужчина на пороге обернулся и погрозил кулаком охраннику, пытавшемуся оттеснить его обратно в коридор. Там же топтались две женщины со строгими чиновничьими лицами.

Жанна узнала Петра Ляпина. Охранник за его спиной ждал указаний, Малинин еле заметно шевельнул бровями, и тот вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Что притихли? – спросил Петр. – Я за внуком пришел.

– На каком основании? – подскочил Белковский. – Я отец!

– Дерьмо ты, а не отец. Дочу мою в камеру, а сам ребятенка заграбастал? Не выйдет!

– Анатолий Борисович, примите меры! – Белковский побагровел и принялся шарить по карманам. Вытащил упаковку таблеток.

– Там в коридоре сотрудники отдела опеки, – предупредил Петр. – Они зафиксируют, что в этом месте насильно удерживают малолетнего ребенка без всяких оснований. Это если вы не захотите мирным путем вопрос решить. Ничего, прокурор разберется.

– Да каким еще мирным? Я имею право, я отец…

– Докажи сперва. Ты в метрике у ребенка записан? Нет? Ну и о чем разговор?

Петр оглядел всех, остановился на Жанне, склонил голову набок, оценивая. Потом посмотрел на дверь в спальню и прошел туда.

Белковский было сунулся за ним, но Малинин быстро остановил его:

– Олег Валерьевич, не стоит. Этот человек формально прав. Если вы хотите оформить опекунство, действовать надо по-другому.

Петр вышел, держа Рони на руках, тот зевал и тер глаза кулачками.

– Ничего, малец. Сейчас к бабушке поедем. Баба ждет. Пирогов напекла.

– Сейчас же отпустите Рони! Вы!.. – Белковский сжал кулаки, но броситься на Петра не посмел.

– Тьфу! – сплюнул Петр. – Рони… Ничего, окрестим тебя по-христиански, малец. Родионом будешь. Мама твоя еще и спасибо скажет.

– Где мама? – хныкнул мальчик. – Хочу к маме…

– Мама позже приедет, – пообещал Петр сухо и зыркнул на Белковского.

Дверь за ними закрылась. Минуту или около того все молчали. Потом тишину нарушил смех.

Нора Белковская смеялась, аккуратно промокая кончиком пальца уголки глаз.

– Какой-то цирк! Согласитесь?

– Не смешно. – Белковский сунул таблетку в рот и прошел к барной стойке за водой.

– Как же я устала. – Нора подошла к мужу и провела рукой по его волосам. – Поехали домой? Сил больше никаких нет.

Белковский вздохнул, отнял ее руку от головы, прижал к губам.

– Да. Пора. – За дверью снова послышался шум. – Да что там опять такое?

Дверь аккуратно отворилась. В проеме показался весьма чем-то довольный капитан Уборин.

– Добрый день. Очень рад, что вы тут все в сборе. Хотелось задать вам несколько вопросов.

– Да что вам нужно? – взвился Белковский. – Какие еще вопросы? Я вам уже на все ответил.

– Вопросы не к вам, господин Белковский. К вашей жене.

Глава 23

Уборин не спеша прошел до середины комнаты, выбирая, куда бы сесть. Не выбрал. Достал из-под мышки папку из кожзаменителя, вжикнул молнией, вытащил лист бумаги. Формы на капитане сегодня не было, лишь внимательный к деталям взгляд и ветровка, под которой угадывалась наплечная кобура, выдавали в нем сотрудника полиции.

– Элеонора Васильевна, вы были знакомы с гражданкой Штырц Татьяной Алексеевной?

Малинин сделал шаг вперед.

– Капитан, это допрос? На каком основании?

– Бросьте! Для допроса я бы вызвал повесткой. Но если хотите, то не смею настаивать. Я уйду. Но имейте в виду…

– Не могу отрицать очевидное. – Нора сделала знак Малинину. – Имела счастье знать эту личность, вернее, несчастье.

– Когда виделись со Штырц последний раз?

На лице Норы появилось задумчивое выражение.

– Давно. Может, год назад…

– Да? А распечатка ваших звонков говорит, что последнюю неделю вы созванивались просто ежедневно.

Нора усмехнулась.

– Вы спросили, когда виделись, а не когда разговаривали. Да, мы общались. Обсуждали статью, которую она планировала написать.

– А за что вы перевели Штырц двести тысяч рублей?

– О, вы и это успели раскопать? А еще говорят, что у нас полиция медленно работает. Ну, хорошо. Хоть и неприятно в этом сознаваться, но статья была заказная. Штырц попросила за свои услуги денег. У нее сложился определенный авторитет в общественных кругах, так что статья в положительном контексте имела бы значение для укрепления имиджа компании. Что вы так смотрите? Да, у нас продажная пресса. Разве это моя вина? К чему вы клоните, капитан Уборин, никак не пойму?

– Гражданка Штырц была убита вчера утром. Предположительно с семи до семи тридцати утра… – Уборин сделал паузу. Нора все так же насмешливо смотрела на него. – А где вы были в это время?

Белковский шумно втянул воздух.