Евгения Ветрова – Мертвая петля (страница 31)

– Когда начальство помнит тебя в лицо, да еще и по имени, то это не к добру.

Нора услышала эти слова, сказанные не ей, но явно так, чтобы она услышала. Эта Румянцева вдруг напомнила ей себя восемнадцатилетнюю: она так же пыталась хорохориться, показать отцу, что не боится, что дела ей нет до его силы и власти.

– А ведь я могу вам помочь, – сказала она, посматривая на них в зеркало дальнего вида. Оба ее пассажира уставились на нее. У обоих на лицах застыло удивление.

– Читала ваши досье, так сказать. Личные дела. Кстати, слияние компании с «Руслайном» могло бы пойти вам на пользу.

– А мне кажется, что наоборот, – откликнулась Жанна. – Зачем им сотрудники с подмоченной репутацией?

– Надеюсь, вы хорошо понимаете, что в наше время любая репутация не имеет значения, если у вас правильные знакомства.

– А вам-то это зачем? – подал голос теперь уже Камаев. Лицо его было хмуро, ничем не напоминало лицо пилота первого класса. Как все же бритва и пена для бритья или их отсутствие могут изменить облик мужчины.

– Считайте это актом благотворительности.

– Спасибо. – Камаев сделал попытку поклониться и тут же скривился.

В зеркале отразилось, как Жанна пихнула своего спутника в бок локтем. Нора коротко хохотнула: умная девочка, но влюбилась не в того. Ясно же, что им не ужиться с такими-то характерами.

– Простите, если задела ваши чувства. Я понимаю, что вы рисковали жизнью не ради интересов компании. Спасибо, что спасли мальчика. Думаю, Олег должен будет как-то оценить это… – Нора замялась, подбирая слова. – Да-да, я вполне осознаю, что мой муж имеет ребенка на стороне. И меня это не парит, как сейчас говорят.

Она выжала педаль газа, машина рванула вперед, распугивая хищным бампером более тихоходных особей. Остаток пути Нора молчала, мысли ее были заняты текущими вопросами, но где-то на периферии сознания она даже позабавилась внезапным решением подвезти эту парочку, да еще и затеять с ними разговор о семейных проблемах. Возможно, это был способ отвлечься от конверта, что лежит в ее сумке. Парочка на заднем сиденье тоже молчала и смотрела каждый в свое окно. Только пилот проводил глазами памятник истребителю Ил-2. Мальчики любят такие вещи. Грудь стиснула привычная боль. Ее сын наверняка любил бы небо.

До отъезда в аэропорт было менее трех часов. Чемодан был собран. Оставалось примерить новенькую форму, еще всю в заломах от длительного хранения на складе. После отпаривания, оказалось, что Вардун ошибся с размером. Юбка свободно вращалась вокруг талии, пиджак топорщился.

– Это не форма велика, это ты схуднула, – сделала вывод Наталья, посмотрев бирку, и провела рукой по бедру. – Мы все в этом рейсе как-то потеряли в весе. – Она подмигнула Жанне и показала глазами на Майю, которая уткнулась в экран телефона.

Майя подняла глаза, в них стояла безмятежность.

– Вот что влюбленность делает, – шепнула Наталья. – Не узнать человека. Даже лицо умнее стало.

– В такой юбке нельзя в рейс выходить, – пропела Майя. – Это же ужас!

– Ушью потом.

– Нет уж. Давай ты мои брюки форменные наденешь? Если они на тебя налезут.

– А что, это выход, – обрадовалась Наталья. – Пиджак, бог с ним. Можно его не застегивать. А вот с низом надо что-то делать.

Пришлось согласиться. Майкины брюки сели идеально, стало ясно, что Наталья права: она скинула как минимум пару килограммов со всеми этими приключениями.

– Немного коротковаты, но не критично, – сделала вывод Наталья. – Ох, даже не верится, что мы летим домой. Что-то какой-то рейс выдался суматошный.

В этом Жанна не могла с ней не согласиться. Еще какой суматошный. Особенно у нее. И у Камаева, естественно, тоже.

В дверь постучали. Все трое переглянулись. В глазах всех троих зажглась надежда – не к ней ли? Поэтому появление Славы вызвало у всех легкое разочарование, а у Жанны еще и тревогу.

– Олег Валерьевич просит подняться к нему в номер, – обратился он к ней. – Ненадолго. Типа совещание какое-то.

Жанна накинула пиджак, повесила на плечо сумочку и пошла за ним. Чемодан девочки заберут, а вот документы должны быть с ней. Знаем мы эти совещания «ненадолго».

В номере Белковского уже находился Камаев. Белковский стоял, опираясь на спинку кресла, в котором сидела Нора, небрежно покачивая ногой в туфле на десятисантиметровом каблуке. Слава занял привычную позицию у дверей. Жанна чуть помедлила и пристроилась рядом с Ильясом.

– Так. – Белковский вышел из-за кресла и прошелся по гостиной. – Надеюсь, вы понимаете, зачем мы вас пригласили?

Камаев промолчал. Жанна кивнула.

– Да, в нашей компании произошел небольшой инцидент, который мы не хотим выносить на публику. Поэтому в ваших интересах забыть о том, что произошло. В свою очередь от лица руководства заявляю, что ваша лояльность не будет оставлена без внимания.

Прозвучало это слишком высокопарно и неожиданно обидно. Конечно, наград она никаких не ждала, Камаев скорее всего тоже, но вот это «ваша лояльность»… Спасение ребенка с риском для жизни – это, значит, всего лишь лояльность?

– Благодарю, – сказал Камаев. – Мы можем идти? У нас рейс.

– Не совсем. – Малинин вышел из темного угла, где прятался как паук в засаде. – Олег Валерьевич озвучил свое видение вопроса. Я же, как начальник службы безопасности, хочу предупредить о возможных последствиях за разглашение конфиденциальной информации.

У Камаева заходили желваки на скулах. В это время Жанна громко фыркнула.

– Простите, – она вытерла губы, – не сдержалась.

– По-вашему, это смешно? – Малинин сдвинул брови.

– Нет. Это отвратительно. А что будет с Ингой, простите?

– Что?

– Ингу подозревают в похищении и убийстве. Рони вы скорее всего у нее отсудите. Так ведь, Олег Валерьевич? Ну а что, мать же в тюрьме. Опеку вам с радостью оформят. Великолепная комбинация.

– Не ваше дело! – рыкнул Белковский. – Вижу, вы все же хотите вылететь с работы? Анатолий Борисович предоставил мне ваше досье для ознакомления. Вообще не понимаю, как с таким послужным списком вас оставили в авиации? Но я это исправлю, обещаю.

Камаев сильно сжал Жанне руку, это сразу вызвало в ней ворох ассоциаций: его пальцы на ее запястьях, колкие губы, ведущие дорожку от века до подбородка, его горячее дыхание возле шеи. Она поняла, что до сих пор смотрит на Белковского в упор. Тот размашисто ходил по ковру, размахивая руками, и его голос доносился до слуха Жанны с небольшой задержкой. В груди, стиснутой предвкушением чего-то опасного, рождался огненно-ледяной клубок. Обычно он появлялся во время взлета и посадки, когда все органы чувств буквально кричали об опасности, призывая бежать и спасаться. Жанна медленно вытащила руку из камаевского захвата, потерла виски, кожу обожгло, настолько холодными оказались пальцы. Это вернуло ее в реальность.

– Вы, Олег Валерьевич, уже один раз показали, что готовы на подлог, когда обвинили меня и других членов экипажа в краже, хотя сами же ту кражу и организовали, – произнесла она каким-то чужим низким голосом. – Если бы мы не смогли доказать, что не виноваты, вы бы нас уволили, чтобы спрятать концы в воду. Так какая мне разница, за что вы меня уволите?

– Не порите чушь! Я не собирался никого увольнять. Тогда. Но сейчас вижу, что без таких мер не обойтись. Хотя видит бог, что изначально я хорошо к вам отнесся. А зря.

– Никогда не загоняйте никого в угол… – Жанна вдруг обнаружила себя стоящей посреди комнаты. Обвела всех взглядом. Нора сидела, закинув ногу за ногу, барабаня длинными ногтями по подлокотнику кресла. Глаза ее были прикрыты, словно все в этой комнате не имело к ней большого отношения. Камаев, весь напряженный, свел губы в одну тонкую линию. Малинин же смотрел даже весело, будто заранее был уверен, что зрелище будет ярким. – Знаете, чем больше я думаю про всю эту историю, тем меньше понимаю смысл. Вернее, он есть, но такой невероятный, что в него сложно поверить.

– Какой еще смысл? Анатолий Борисович, сделайте что-нибудь. Я не желаю слушать бредни этой сумасшедшей! – Белковский вытянул руку в сторону Малинина.

– Напрасно. Анатолию Борисовичу как раз имеет резон послушать мои бредни. Он же отвечает за безопасность компании. А вы, Олег Валерьевич, поставили эту самую безопасность под угрозу в угоду своим личным интересам. Вы хотели устроить утечку информации и сами это признали. Но потом что-то пошло не так. Несчастную Штырц убили, едва она вошла в квартиру. Потом похитили Рони, причем сделал это бывший сосед Инги Ляминой, с которым у нее в свое время был конфликт. И в квартире Инги нашли те самые пропавшие документы. Ну как бы все улики прямо или косвенно указывают на Ингу. А единственный человек, который мог бы сдать истинного заказчика, очень вовремя погибает.

– Не надо нам пересказывать то, что и так все знают.

– Вы знаете все под своим углом зрения. А я вам хочу показать, как это выглядит под моим. Ингу подставили специально. И Рони похитили специально. Никакие документы им были не нужны. Нет, Салов и Зябликов, конечно, рассчитывали получить за документы деньги, но то была всего лишь легенда для этих не слишком умных преступников.

Белковский застыл в позе быка перед мулетой.

– Зачем же Олегу Валерьевичу подставлять Ингу? – подал голос Малинин.

– Из-за Рони. Разводиться он не хотел. Своих детей нет. Рони единственный наследник. Вот он и решил забрать сына, но Инга была яростно против. Так ведь?