И станет совершенно неважно,
кто из двоих сквозь гулкое уединение мысли потеряется на карте прошлого
или будущего
гражданином мерцающих стран.
Кто из них протянет другому пунктирную мысль
во спасение
сквозь ряд бездонных колодезных снов
насквозь
к зданию ГУМа, Колесу обозрения, а может, и дальше.
Мысль, которая удивлённо упрётся в родное окно,
и он или она коснётся стекла
в недоумении:
«Кто это может стучать мне на шестой или девятый этаж?»
И тогда тонюсенькая человеческая фигурка
в просвисте необъятных земель
вздрогнет
и помашет рукой:
«Я здесь, я твой, я плеть».
Затем произнесёт ещё два-три еле слышных слова,
которые зажгут его звучным светом,
и набухнет огненный шар где-то внизу живота,
чтобы к полудню занять собою всё небо.
И холодный воздух накопится у корней лип и дубов,
чтобы чуть потеплеть,
обтянуть стволы,
а ближе к ночи отлепиться и поплыть туда,
где была жара,
где на миг рукавами соприкоснулись
юг и север.
«И кресты под горой…»
и кресты под горой
и лучи на горе
и гулять по воде не с кем
ливень слепит глаза
не спасают очки
запотевшие
без стёкол
облетают с балконов
чужие слова
о щенках музыкантах школе
о безумном начальнике
рваных чулках и
разбитой соседской шкоде
я смотрю на кресты
я иду под водой
от луча до луча
сквозь бездну
ливень слепит глаза
и чужие слова пузырятся вокруг “если”
«Пристрой себя на белых простынях…»
пристрой себя на белых простынях
уютно так как неживую птицу
войдем на частный суд — нарезку бытия
еще чуть-чуть и будем расходиться
когда-нибудь всё кончится для нас
не в этот точно
и пока не в этот раз
нигде не спрятаться
но ты мне веру дал и чёрный ход и эту неживую птицу
когда-то всё закончится для нас
сейчас
готовься будем расходиться
«Треснули синие очки безумного…»
треснули синие очки безумного
и что теперь? 
