пока лист из черного не станет белым:
я вас не знаю я чист перед судом
да это и неважно пусть так и будет
яша домой!
яша-а-а!
темно-серое драповое пальто и мокасины
когда зимой нет снега
можно не прикрывать
ветчину мясистого лица
Liberté
наслушался их до рвоты
давай сюда шашки я домой
без рук без ног манекен
стою в шкафе хочу есть и внушаю детям страх
Mien Gott
рваный вексель
рваный вексель
яша-а-а!
да дома я дома
«Помнится, было…»
— Помнится было. 3×4
Комната, ночь, окно.
Кажется, мы друг друга любили…
— Кто его знает? Было темно.
Музыка — старенький хлорвинил…
— Тополь в окне, а в порту суда…
— Кажется, было… но, вроде, с другим.
— Не было этого никогда!
Минула третья сотня лет,
Ты приходила сюда одна.
— Не было этого, слышишь, нет!
Тополь всё тот у того окна.
Нет ни утрат, ни пустых обид,
Музыка снова не та, не в такт,
Строчку мою внезапно знобит,
Дрожью осенней в сухих листах.
— Было, всё было! В порту суда,
Комната, ночь, мы любили…
— Да!
«Пирог засох, лимон закис в стакане…»
Пирог засох, лимон закис в стакане, покрылся сизой плёнкой чёрный чай.
Не дождалась иль не меня встречала?
Не тут? Не ты? Не в этот век и час?
Не дождалась. Пошла к тебе на север.
Не убрала пирог, забыла в чашке чай. В твоей любимой чашке. Повседневной.
Вернусь, помою, главное сейчас найти дорогу что чуть-чуть на запад,
не тот, а просто запад, где закат.
Я опоздал? Или напротив рано? Нет. Опоздал. К чему же мне теперь воспоминания о севере туманном, коль не могу пересказать тебе?
Вот дом и кот, и стаи жадных чаек. Они дерут и хлеб, и кров, и даже плоть.
Тебя им явно очень не хватает. Терпение само себя теряет,
надежды жалкой дряхлая щепоть.
Я в доме том оставил два альбома: один с рисунками, второй ещё пустой.
В одном ты мне любима и знакома, в другом таинственна, желанна, не со мной.
В одном улыбка тронет твои губы, в другом пиджак чужой прикроет от дождя.
В одном ты что-то говоришь мне грубо,
В другом целуешь, ничего не говоря.
А я нашла твои забытые альбомы:
В одном ты счастлив, а в другом совсем один.
Ты кормишь чаек, мы с тобою не знакомы,
В пустом — ты верен мне до гробовых седин.
«Если на минуту представить…»
Если на минуту представить
юг и север
седины…
то в эту минуту можно вложить пару обычных людских жизней. 
