заглушает писк возмущения кассы.
чтобы убедиться в своём присутствии,
я покупаю хлеб.
«пчелиный улей – сельская дискотека…»
пчелиный улей – сельская дискотека
с пацанскими понятиями:
у каждого
хитрое рыльце,
юношеские усы,
в складках одежды
надёжно спрятано жало.
если нежданно
сюда залетят чужаки,
каждым витком танцевальных движений
изображая: есть ещё там,
на цветочной поляне,
чем поживиться.
может, споют, рассыпая
сладкий нектар из карманов на брю(ш)ках,
волосатых натруженных лапок,
их окружат, пропищат,
отпинают нещадно:
мол, не допустим
синдрома распада колоний.
«не помню, как познакомились…»
не помню, как познакомились.
на первой встрече подарил шоколадку,
подумала с восторгом:
прямо как в сериалах,
которые бабушка смотрит,
значит и правда так делают.
на второй встрече подарил шоколадку.
подумала: это что, каждый раз так теперь,
что с ними делать.
но потом не дарил.
на третьей встрече ехали в центр
есть пончики. тогда я подумала:
нужно влюбиться! хороший момент
для появления
первого чувства.
пахучие кислые столики
высокие одноногие шаткие,
как афганцы,
мялись нетвёрдо, упирались в пол.
прощаясь с жизнью,
сминаясь во рту,
пончик защищается как насекомое,
исторгает сахарную пыльцу,
делая лицо руки верхнюю одежду,
делая всё вокруг рта
чуть более волшебным и сладким.
оставив тарелкам жирное «О»,
сели в обратный автобус.
на четвертой встрече
у него дома: компьютер.
стенку не трогай. компьютер. комната младшей сестры.
я подумала: в бабушкином сериале
это сюжет для первого секса
а в улицах разбитых фонарей,
в принципе, тоже.
смутилась, но мы
играли в компьютер
с младшей сестрой,
больше не звал.
эол
