Евгения Усачева – Энтропия. Рассказы (страница 7)

Высокие скалы, стеной ставшие перед нами, виделись мне клыками громадного хищного монстра, разинувшего свою пасть. Я не боялась ничего, ведь рядом был Саяши. Да и без него тоже не боялась бы… Своё я в жизни уже отбоялась, во время Революции. Но Принц Звёзд… Он просто радовал мою душу. Мне, как это всегда бывает при сильной влюблённости, хотелось постоянно смотреть на него, поэтому красота и необычность окружающей природы прошла мимо меня.

В Долине Мечей наблюдались магнитные аномалии, поэтому Саяши в первую очередь организовал экспедицию именно туда. Мне было всё равно, куда ехать. Севе́ра поначалу привлекала меня, и мне было безумно интересно отправиться на эту планету. Я предвкушала приключение, но после встречи с Саяши всё поблекло на его фоне.

Мы без труда одолели ущелье и оказались окружёнными со всех сторон неприветливыми скалами. На их вершинах лежал искрящийся в лучах звёзды снег – такой же белый, как волосы моего любимого Принца, которые нещадно лохматил прохладный верховой ветер. Я старалась как можно меньше смотреть на Саяши, но он, по-видимому, уже давно заметил мою заинтересованность, только не подавал виду, полностью сосредоточившись на науке.

«Успокойся! – говорила я себе. – Он никак к тебе не относится. Ты здесь вроде журналиста. Ни на что не рассчитывай!»

Я и не рассчитывала. У меня уже давно не было никаких планов на эту жизнь. И надежд тоже. Просто не хотелось обманываться в очередной раз, поэтому я предпочитала не иметь ожиданий вообще. Не вздрагивать каждый раз от звуков его голоса, так похожего на мой, не ловить крохи его редкой, но такой красивой, освещающей улыбки, не думать о нём, но каждый раз проигрывать бой с собственным сердцем. Я сказала себе твёрдое «нет» и углубилась в самостоятельные поиски чего-то неведомого, что таила в себе Севе́ра. Интуиция подсказывала мне, что она скрывала что-то невероятное.

Мне всегда не давал покоя один логический парадокс. Почему всё существует? Ведь для того, чтоб что-то существовало, этого чего-то должно сначала не быть, но тогда как оно появится, если его нет? Тогда логично предположить, что не должно существовать ничего, а мир является лишь иллюзией, сном Брамы – если мне не изменяет память, именно так когда-то давно и считали древние индусы.

Учёными было доказано, что Вселенная возникла из первичной сингулярности – того, что не поддаётся логическому объяснению и не описывается ни одним законом известной нам природы. За сингулярностью последовала стадия инфляции, окончившаяся Большим Взрывом – моментом во времени, точкой отсчёта, которая дала начало эволюции Вселенной. Но что вызвало образование первичной сингулярности, так и оставалось загадкой, разрешить которую не было по силам никому.

Креационисты по-прежнему считали, что Мироздание создал Бог, но учёные возражали им, говоря, что у Бога просто не было времени, чтобы что-либо создавать. Конечно, ведь он сам создал его, находясь при этом вовне! Но учёных было не переубедить. Они утверждали, что существование вне пространства и времени невозможно. Что ж, это логично. Ведь для любого существования нужно Место и развитие во времени, от прошлого к будущему или наоборот, а если его нет, соответственно, нет и никакого Бытия, нет ничего.

И тогда мне пришла в голову одна интересная идея. Я описала её в книге, которую так и не опубликовала. На её страницах я уверенно утверждала, что Создателя нет, ведь доказано, что для существования чего-либо требуется наличие места и времени. Поэтому Бог «не существует», а находится в другом состоянии, которое нельзя определить, как существование. Я назвала это состояние Предсуществованием.

Таким образом, Богу или причине первичной сингулярности не требовалось время и место, чтобы создать Мироздание, потому как они «не существовали». Но не доказали ли подобные размышления, что всё возникло из «ничего»? Выходило так, что я в своей теории Предсуществования описывала именно ничто, из которого появилось нечто, но всячески отвергала это. Я считала так: ничто – это абсолютный ноль по всем фронтам, чистая сингулярность, Небытие, смерть. А Предсуществование – это состояние, которое отличается от Существования. Оно просто другое, и нам, мысля категориями Бытия и Небытия, невозможно его постичь. Да, у Бога, которого также можно называть первопричиной всего, не было времени, чтобы создать Вселенную, но у него был принцип, возможность существования, которую он реализовал, и из состояния Предсуществования его идея перешла в Существование.

То есть, Бога не существует в том смысле, что к нему не применим сам Принцип Существования, сама его возможность. Он не существует, как существуем мы сами и всё в этой Вселенной. Поэтому о нём нельзя сказать, что он есть в том смысле, в каком есть всё то, что появилось в результате Большого Взрыва. Но он существует в другом смысле, как Предсуществование, как то, что явилось причиной самой возможности Бытия. И если б Вселенная не была построена согласно Принципу Существования, вместо неё было бы что-то другое.

Но не пошла ли я на хитрость? Получалось, что я отодвинула начало и причину мира ещё на одну ступень назад, следуя бесконечной инверсии, и моя теория не дала окончательного ответа на вопрос, с чего всё началось.

Мне нравилось считать, что началось всё с Предсуществования, и в него неизбежно должны были упереться те, кто познавали мир, причём, неважно, каким путём: с помощью богословия или с помощью науки – разница заключалась лишь в инструментах познания.

Конечно, у меня не было никаких доказательств. Только идея. Формулы я выводить не умела. Мой чисто гуманитарный склад ума не позволил даже осилить школьный курс математики. (Я еле-еле сдала итоговый экзамен на тройку и навсегда забыла о точных науках). И после этого ещё смела претендовать на гениального Принца Звёзд?! Нет, не претендовала. Он был недостижимой мечтой, и я смирилась, что она никогда не сбудется. Вообще, смирение – полезная вещь, кто бы что ни говорил.

Тогда, в Долине, я отправилась исследовать близлежащие окрестности сама, просто и незаметно исчезнув из виду.

По пути мне попадались диковинные травы и цветы. Я оставила лагерь далеко позади и углубилась в Долину, не собираясь возвращаться до темноты. Деревья с яркими фиолетовыми листьями больше всего привлекли моё внимание. Я немедленно их сфотографировала. На ощупь их листья оказались, словно шёлк. Всё-таки Севера была не так уж и похожа на Землю. Но всю дорогу меня не покидало странное ощущение, о котором я упоминала в начале своего повествования. Оно преследовало меня с первого дня моего прибытия на эту планету. Я чувствовала, будто знаю то, чего не должна знать, но не могла никак оформить это знание в своей голове. Оно не складывалось ни в слова, ни в зрительные образы, только тревожило сердце не слабее несбыточной любви.

Пересекая Долину, текла быстрая горная речка. Я пошла по её руслу, разглядывая интересные растения на её берегах. Воды стремительно облизывали гладкие голубые и розоватые булыжники, а кое-где на мели проблёскивали аметисты, скрываясь в тёмно-жёлтом иле. Я не любила драгоценности, поэтому не взяла себе ни одного сиреневого камня.

Мысли постоянно возвращались к Принцу, а от него к Предсуществованию.

«Вот бы было здорово, – подумала я, – если б Саяши научно доказал мою теорию и вывел необходимые формулы!» И тут же я себя одёргивала: «Он поднимет меня на смех, если я только заикнусь об этом иррациональном бреде, пришедшем мне в голову!»

Такие идеи были хороши для фантастических романов, но никак не для настоящей науки.

В следующую минуту моя нога случайно соскользнула с мокрого камня, я упала, разбила и вывихнула колено, а радиопередатчик упал в воду и был унесён с глаз моих бурлящим потоком реки. Кричать и звать на помощь было бессмысленно: я отошла от лагеря на семь километров и оказалась в безвыходной ситуации из-за своей халатности. Теплилась слабая надежда, что меня обнаружат патрули военных, выставленные по периметру лагеря, но зачем им было забредать так далеко?

Нога болела нещадно, и любая попытка пошевелить ею оканчивалась ещё бо́льшими страданиями. Так я и сидела на берегу реки: полупромокшая, голодная и несчастная.

***

Может, это было предсказуемо, а может, и нет, но спустя, примерно, полчаса я услышала за спиной до боли знакомый голос. Да-да, меня окликнул Саяши, и я сначала не поверила, но обернувшись, убедилась, что это он. Принц направлялся ко мне, и меньше всего мне хотелось предстать перед ним в таком жалком виде. Уж лучше бы меня нашёл кто-то из патрульных! Это была катастрофа! Я молниеносно вытерла дорожки от слёз и попыталась изобразить на своём лице подобие улыбки.

– Ваше Высочество… Я тут… Случайно поранилась…

– Боже! Мышонок, я сейчас…

Он подбежал ко мне и помог мне встать.

Что? Мышонок? Конечно, Принц знал моё имя, ведь я брала у него интервью для своей книги, и он неоднократно просматривал списки на экспедицию. И это обращение… Неужели, оно значило, что он хотел быть ко мне гораздо ближе, чем к остальным? Но думать об этом долго не пришлось: адская боль прострелила всю ногу, и я безвольно повисла на руках Саяши.

– Идти можешь?

– Нет, Ваше Высочество… Очень больно. Мне так жаль!