Евгения Усачева – Энтропия. Рассказы (страница 11)

Вместе мы сошли в Мир. И теперь, в материальности, будто в зеркале, я смог увидеть себя и его. Я был очень мал, и едва доставал макушкой ему до колен. Если сравнивать с человеческими детьми, то выглядел я, наверное, года на два или три. Отец крепко держал меня за руку. Он был высок, а его худощавое тело облачали тёмные, словно мрак, одежды. Он помогал мне идти и заговорщицки улыбался, глядя на меня. Мы шли по песчаному берегу моря, и холодные волны лениво накатывали на сушу, угрожая намочить нам обувь.

Мне хотелось задать ему столько вопросов, но тут я с удивлением понял, что ещё не знаю ни одного языка и не могу выразить свои мысли осмысленными фразами. Я могу лишь нечленораздельно бубнить что-то себе под нос или выкрикивать подобия слов.

Почему же всё так изменилось? Вот я был таким огромным, что вмещал в себя целую Вселенную, даже оставалось ещё место, и тут вдруг, в какой-то момент, уменьшился до размеров двухлетнего ребёнка и теперь беспомощно шагал вслед за отцом. Папа только улыбался, поднимал меня на руки и кружил в воздухе, а затем опускал на землю и что-то говорил, но ни единого его слова я не мог понять.

Мне казалось, что с тех пор время, словно дикий цепной пёс, сорвалось с места и с бешеной скоростью устремилось вдаль. Я взрослел быстро, и иногда мне становилось страшно оттого, что я совершенно не представляю, что буду делать, когда вырасту, и кем стану в будущем.

Постепенно воспоминания о моём пребывании в том странном месте за пределами мира стали казаться мне выдумкой, попыткой осмыслить происходящее незрелым младенческим разумом, и годам к двенадцати я окончательно убедился в том, что всё тогда придумал, но всё ещё сомневался, пока однажды отец не произнёс одну загадочную фразу.

«Ты всегда будешь для меня целой Вселенной!» – Вот, что услышал я, но не решился лезть к нему с расспросами, боясь показаться глупым. Тогда мне, как я уже говорил, исполнилось двенадцать, возраст младенчества остался далеко позади, и я возомнил, что знаю всё на свете. Хотя, кое-что я понял наверняка. Например, то, что я остался так же огромен, и внутри меня по-прежнему целая Вселенная, вот только теперь я смотрю на неё как бы изнутри, и всё то, что меня окружает, всё, что происходит со мной в жизни, является её отражением, а сила, высвободившаяся в момент встречи с отцом, становится только сильнее. И я, наконец, понял, что это, хотя, наверное, всегда это знал. Эту силу прозвали Святым Духом, хотя, как по мне, я бы не стал слишком заморачиваться над названием, писать многотомные трактаты о тайне Святой, либо какой-нибудь ещё Троицы. Я бы просто назвал эту третью силу тем, чем она, в действительности, и является. Я бы назвал её Любовью.

***

Мы жили маленькой счастливой семьёй. Всего два человека. И никого больше не пускали в свой уютный мир. Нам было хорошо вдвоём. Не сказать, что я полностью понимал отца. Напротив, понимал я его, может, процента на два-три, а остальные девяносто с лишним оставались для меня громадой, состоящей из недосказанностей и загадок. Например, я никогда не спрашивал, как он создал мир. Мне казалось, что таким кощунственным вопросом я могу его обидеть, разрушить ту хрупкую грань доверия, которую никто из нас не решался переступать. А он и не рассказывал сам. Вообще, моё детство, можно сказать, ничем не отличалось от детства сотен других мальчишек. Я так же ходил в школу, а после уроков гонял мяч с приятелями во дворе или гулял, и затемно, вымотав отцу все нервы, с барабанные боем возвращался домой, в нашу просторную двухкомнатную квартиру. Садился за ненавистные уроки, стараясь всеми возможными способами улизнуть от выполнения задания. Выливал борщ или суп в раковину, когда папа не видел, и занимался мелким вредительством, если мне что-то не нравилось. Короче, всё как у всех. Обычная жизнь. Обычная жизнь счастливого ребёнка, которого любят, который для кого-то – целая Вселенная, что ни объять, ни представить невозможно. Я был счастлив…

Потом был институт. Я не захотел никуда уезжать и выбрал один из двух вузов, находившихся в нашем маленьком южном городке. Мы жили у моря, в довольно уютном месте, и я так хотел остаться там на всю жизнь. На всю бесконечную жизнь. Остаться в том времени, в том месте, в той тёплой светлой квартире, вдвоём с Ним, защищённый от всех будущих бед и несчастий всеобъемлющей отцовской любовью.

Но однажды, возвратившись с занятий, я не застал отца дома. Была суббота, выходной, хотя, быть может, у него появились какие-то срочные дела, но я сразу же отмел это предположение. Почему-то в глубине души я уже знал, что он просто исчез, будто его никогда и не было. Вот через подлокотник дивана был перекинут его галстук, пропитанный ароматом терпкого одеколона, на кухне, в пепельнице, дымилась тлеющая сигарета, казалось бы, такие незначительные мелочи, но вместе они напоминали мне о единственном родном человеке, который просто ушёл из моей судьбы. Я думал, что буду первым. Первым уйду из его жизни, хотя ещё не представлял, как это сделаю: переездом в другой город, женитьбой, либо банальным предательством, а оказывается, он меня опередил. И даже не оставил записки.

Я понимал, что обращаться в полицию бесполезно. Если он захотел исчезнуть, вряд ли его кто-то сможет найти. Даже родному сыну это не удастся сделать. Да и как бы я всё объяснил? Простите, но понимаете, мой отец – Бог, и он куда-то пропал! После такого объяснения меня бы точно упекли в соответствующее заведение.

Я решил разыскать его сам. Но где? В себе – необъятной Вселенной? Взглянув внутрь себя, я не обнаружил его там. Да и в самом деле, зачем ему нужна была Вселенная без меня? К чему эти далёкие звёзды, мириады галактик и планет, на которых, возможно, тоже живут люди, если рядом нет того, кто является смыслом жизни? Тогда, возможно, впервые я задумался: а не переоценил ли я свою значимость в жизни отца? Но тут же постарался отогнать эту абсурдную мысль от себя. Нужно было приниматься за поиски.

Где ещё он мог быть, если не во Вселенной? Лишь за её пределами. Вот туда мне и следовало отправляться. Хотя я не представлял, как. Я больше не был младенцем. Я вырос, и теперь уже не мог вмещать в себя целое Мироздание.

Несколько лет я пытался выйти за пределы самого себя, вернуться туда, откуда пришёл, в Ничто, за границы всех границ и определений, но всё впустую. Мои младенческие способности оказались навсегда утрачены. Я погрузился в депрессию. Институт давно был окончен. Вместо него меня теперь ожидала скучная работа и каждодневная рутина, заканчивающаяся в лучшем случае вечерней тренировкой в спортивном зале либо прогулкой по набережной, в худшем – бокалом вина и сигаретой. Без отца моя жизнь стала такой неустроенной.

– Куда же он ушёл? Куда? – задавал я вопрос самому себе, но не находил на него ответа.

Однажды, в порыве отчаяния, я разгромил всю квартиру. И только выбившись из сил, безвольно упав на ошмётки мебели, я, наконец, решил, что больше так продолжаться не может.

Через пару дней я уволился с работы и уехал, а вернулся в родной город лишь спустя десять лет, всё это время бежав от невыносимой правды, которая преследовала меня по пятам: что я остался совершенно один.

Я путешествовал, посещал монастыри и священные места, я искал учителей, способных открыть мне тайные знания и вернуть меня в то состояние, в котором, как мне казалось, я пребывал в младенчестве. Я даже обращался к шаманам, но всё безрезультатно. Я не понимал, что все знания, которые только способен постичь познающий разум, уже были вложены в мою голову. Обойдя полмира, я понял, что искал совсем не там.

Отец всегда был со мной. Там, куда положив ладонь, можно услышать тихий стук сердца. Он был мной, а я им, хотя не представлял, как такое возможно. Мысль о нашем триединстве оказалась ответом на все вопросы.

Получается, он никуда и не уходил. Я совсем вырос, и, наверное, самонадеянно решил, что мне больше не нужна помощь, что я могу обойтись своими силами. Образ отца исчез глубоко-глубоко в моём необъятном, непостижимом сознании, но одновременно и остался со мной, просто его невозможно было выразить в грубой материальной реальности.

Поняв это, я обрадовался, и сознание моё вновь изменилось. Я будто снова стал маленьким беспомощным младенцем. Моё тело вновь стало необъятным, вмещающим в себя всё Мироздание. Оно сверкало миллиардами звёзд. Я безгранично растянулся в пустоте, и вновь, как и раньше, мои мысли потекли медленно-медленно. В мире-песчинке потухали и разгорались звёзды, города из пластика и металла росли вверх, касаясь облаков, и я иногда с ностальгией вспоминал то тихое место у моря, в котором прошли мои детские годы.

Много сменилось поколений и рас. Я видел людей, достигших, практически, неограниченного могущества. Они поселились на всех обитаемых планетах и создали огромную космическую империю. И теперь я понял, откуда появились те монстры, пожиравшие звёзды и сметавшие целые расы с лица земли. Я не мог поверить, что сам, бессознательно, их создавал. Я не контролировал процесс творения. И если раньше я думал, что мир создал мой отец, то теперь мне стало понятно, что я принимаю не меньшее участие в творении. Те чудовища возникли из страха. Моего страха. Банального детского страха темноты, одиночества и всего непознанного. Безграничное воображение ребёнка рисовало жутких чудовищ, скрывающихся за углом, в шкафу, либо под кроватью, но у обычного мальчишки они так и оставались лишь плодом разыгравшейся фантазии, иногда переносимой на бумагу, а у меня воплощались в материальной действительности! Ведь я был непростым ребёнком. Я был сыном Бога. Сыном Творца. Ликом таинственной Троицы.