Евгения Усачева – Архауэр (страница 5)

Один маг поведал Амальрику легенду о Нетленной Ткани, принадлежавшей воскресшему Лазарю, которая могла избавить от любого недуга, и с того момента начались отчаянные поиски её следов. К счастью, король обнаружил, что ему не придётся плыть на противоположный край Земли, чтобы найти её. Одно древнее предание гласило, что реликвию спрятал в одной из пирамид Гизы безумный паломник Некрос пятьсот лет назад. Он замуровал вход заклинанием, и только чистый сердцем мог войти туда.

«Пожалуйста, мне не нужны богатства и королевства. Мне не нужна власть. Только исцели моего сына!» – обращался Амори к чему-то высшему, неведомому никому на Земле. Ему действительно не были нужны ни богатства, ни королевства. Единственной ценностью для него оставался Балдуин – единственный сын от любимой женщины, с которой он вынужден был развестись, чтобы взойти на престол, и теперь от безысходности и тоски часто делил постель с другими дамами, желая забыться и стереть образ любимой из своей памяти. Чтобы не было так больно, чтобы заткнуть постоянно зудящее сердце. Но ничего не помогало.

Вторгнуться в Египет даже под таким предлогом Амори не мог. Несовершеннолетний халиф аль-Адид, от имени которого правил визирь Шавар, не питал добрых чувств к христианам. Ему пришлось, переступив через свою гордость, принять военную помощь от короля Амори, но он бы не потерпел его войск на своих землях – в таком случае шаткий мир в мгновение ока бы рухнул.

Амори придумал тайную операцию. Он решил переодеться паломником и отправиться в Египет в полном одиночестве. К счастью, либо же несчастью, советники отговорили его от этой безумной затеи. Таким образом, выход оставался лишь один. Амальрику пришлось нарушить мирный договор с халифом и вторгнуться в его земли. Визирь Шавар же в ответ обратился к своему врагу Нур ад-Дину и заключил с ним союз против христиан. В Каир прислали Ширкуха с большой армией и вынудили Амори покинуть египетские земли. Он долго описывал мне все перипетии той неудавшейся военной операции. Впрочем, «военной» лишь в глазах непосвящённых. Истинные цели того вторжения остались известны только магистру Ордена Тамплиеров и ещё нескольким рыцарям из числа высшего руководства, которым Амори доверял. Во время вторжения, пока его войска вновь осаждали Бильбейс, он всё же осуществил задуманное. Он переоделся паломником и втайне отправился к главной цели своего путешествия. То, что ждало его там, выходило за рамки человеческого понимания.

С помощью араба-проводника, которому было выплачено щедрое вознаграждение, Амори попал в Гизу. Конечную цель своего путешествия он выбрал наугад, сердцем. Араб провёл его к тайной каменной тропе, ведущей к гробницам, но дальше следовать отказался.

Глава 4. Тайна Амальрика

Вход в гробницы находился глубоко под землёй. В него вёл тоннель, прорубленный в скалах. Его стены украшали стёршиеся от времени иероглифы. Амори не мог их прочесть. Гонимый одной-единственной, бившейся в мозгу идеей, он не замечал ничего вокруг. Он зажёг яркий факел и шагнул в темноту, предоставив решать свою судьбу неизвестности. Он не подозревал, что всё это время за ним внимательно наблюдали.

Великий магистр Ордена Тамплиеров – Бертран де Бланфор втайне собрал небольшой отряд из рыцарей, переодевшихся, как и Амори, в паломников, и последовал за королём.

Амальрик и не подозревал, что дошёл до Гизы только благодаря тайной страже, следующей за ним по пятам. Именно она спасала его от многочисленных недоброжелателей, поджидающих одинокого путника. Монахи вырезали не один десяток сарацин, пытавшихся как-то навредить королю. До него доносились лишь невнятные звуки борьбы во время ночёвок и лязг оружий. Он обнажал свой меч и бесстрашно направлялся в самое сердце тьмы, но встречал на своём пути лишь остывшую кровь. Видимо, ему было суждено добраться до пирамид живым. Судьба благоволила этому храброму правителю.

В основании западной стены пирамиды Микерина, обращённой к вечному закату, находилась круглая дверь. Ею оканчивался длинный тоннель, упиравшийся в пирамиду. Амори осветил узкое пространство вокруг, но не обнаружил на поверхности двери ничего: ни открывающего механизма, ни ручки, ни борозды, ни зазубрины. Дверь сидела, как влитая, и только идеально круглый стык, диаметром едва ли больше метра, говорил о том, что стена не являлась монолитной, и в ней было отверстие. Амори изо всех сил навалился на дверь, но она не поддалась. Тогда он достал свой меч и попытался просунуть его в стык между стеной и дверью, но лезвие не вошло даже на миллиметр – две поверхности были подогнаны так, что между ними не проникал даже воздух. Отчаявшись, он начал колотить в дверь руками и ногами, но лишь сбил костяшки в кровь. Столько усилий – и всё впустую!

Амори нарушил перемирие с халифом, грозившее его королевству новой войной, ради этой безумной затеи, которая была последней надеждой для его умирающего сына, чтобы вот так вот биться в бессилии перед дверью, за которой его не ждали, за которой никогда и не было ничего – только мрак человеческого непонимания и предрассудков.

В это же самое время во дворце халифа разворачивалась кровавая драма. Прибывший на помощь Ширкух вероломно убил Шавара и объявил себя новым визирём. А это значило лишь одно: будущий захват Египта сирийскими суннитами и объединение мусульманского врага вокруг Иерусалимского королевства. Сбылись самые худшие опасения короля Амори, но он, ещё не ведающий о страшном ударе в спину, был снедаем другой горечью. Я не побоюсь сказать, что в тот момент ему, вообще, как любому любящему родителю, было плевать и на своё королевство, и на весь остальной мир. Не помня себя, он отчаянно ударял в дверь своим острым клинком, но сопротивление камня было таким, что сверхпрочный металл гнулся, а неподдающаяся твердь оставляла на лезвии зазубрины. И вдруг, в момент наисильнейшего отчаяния, Амальрик услышал голос внутри своей головы. Король клялся мне, что он был реален, но я-то по себе знал, что человеку в состоянии изменённого сознания, может показаться что угодно.

«Ты нечист сердцем, Амальрик, – вещал голос. – Но твоя любовь к сыну смыла все твои грехи, поэтому путь в Запределье откроется тебе».

Услышав знакомый термин из уст духа, я, мягко сказать, был удивлён. Запределье… Хм… Ну, ладно, пусть так. Я решил выяснить подробности позже.

Если кратко, как я понял, внутри пирамиды находился город мёртвых, который имел выход в Запределье. Чтобы было понятнее, я поясню, что каждое кладбище на ментальном уровне является городом мёртвых. Их тысячи и миллионы в духовном пространстве. Пирамиды – это древние гробницы, поэтому логично предположить, что внутри них также располагаются города мёртвых. Но я никак не ожидал, что Амори ввергнут сразу в Запределье. Ходить туда было опасно даже для некромантов, потому как оно представляло собой неизведанную область Мироздания, населённую, как говорили мои учителя «запредельным ужасом». Смертных туда не пускали. Поэтому я не представляю, как пропустили Амори, и как он смог вернуться оттуда целым и невредимым.

Раз заглянув в эту неизвестную область пространства, можно было запросто остаться без рассудка, либо прикованным к постели на долгие годы, либо умереть на месте от мгновенного инсульта.

В миг, когда таинственный голос произнёс свою фразу, послышался скрежет, а затем каменная дверь, которую безуспешно пытался открыть Амори, отворилась. Из мрака за ней потянуло тёплым могильным воздухом. Он был затхлым и сладким до тошноты. Жуткая липкая бездна простиралась за неизбежной границей, разделяющей мир живых и мир мёртвых. Амальрик без страха перешагнул её.

Сначала королю пришлось ползти, согнувшись в три погибели, по узкому круглому тоннелю. Он двигал вперёд зажжённый факел, который всё равно не мог разогнать сгущающегося мрака, и продвигался вслед за ним. Воздуха катастрофически не хватало, а напряжение и давление земной тверди над головой только убеждали короля в своей полной беспомощности.

«Я чувствовал себя тогда бесполезным червём, рыскающим под землёй и сбившимся с пути, – рассказывал Амальрик. – Только мысль о сыне, о Балдуине, приводила меня в чувство и заставляла двигаться дальше. Сын для меня был, как свет в окошке… Всю жизнь…»

Его печальная исповедь выедала мне душу, будто все вышеперечисленные события произошли со мной. Где же был мой холодный разум некроманта? Он спал, убаюканный красивым голосом Амори. Вместо него внимало сердце.

Когда круглый тоннель закончился, король обнаружил, что оказался в небольшом квадратном помещении. Из него наверх вела железная винтовая лестница, и король ступил на неё. Подниматься пришлось долго, около получаса. За всё это время миллион мыслей успел пронестись в голове несчастного короля: от самых печальных до вполне оптимистичных. Ведь он же отчётливо слышал голос, значит, он пришёл не зря! А вдруг всё это – галлюцинация, и он попросту теряет время, бесполезно блуждая посреди кладбища людскому тщеславию?

Лестница привела Амальрика на самый верхний ярус, где располагалась огромная галерея с захоронениями. Свет факела не мог осветить всей грандиозной картины реликта давно ушедшей эпохи, но с удивлением Амори обнаружил, что больше не нуждается в нём. Откуда-то снизу били неизведанные потоки зеленоватого мертвенного света, от которого трепыхало сердце и стыла кровь в жилах. Таким образом, галерея оказалась неплохо освещена. Она была заставлена саркофагами. Облицовка на них облупилась, краску покрыл безнадёжный слой пыли, но различить очертания фигур, выточенных из камня, ещё было возможно.