Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 25)

– Дорогой Джордж, ваш августейший друг король Карл был абсолютно прав, когда утверждал, что покорить сердце Вильерса труднее, чем изгнать Кромвеля из Англии. Вы невыносимы со своими подозрениями!

– Я никогда не считал осторожность недостатком, – отпарировал герцог. – Не забывайте, что тайная полиция и подсылает таких смазливых девиц, чтобы на их удочку попадались легковерные волокиты.

– Милорд, – серьезно проговорил де Монтрей, – я не советую вам навешивать клеймо предателя на нашу юную гостью до тех пор, пока мы не узнает, что произошло в Англии.

– Хорошо, но мне и без того ясно, что наш заговор раскрыт, а я был уверен в успехе. Я не сомневался, что Риверсу и Рутерфорду удастся осуществить наш замысел. И вот – очередной провал! Столько усилий потрачено впустую, а главное – столько напрасных жертв!

– Этих жертв могло бы быть и больше, не предупреди нас мисс Райт об опасности, – заметил граф, – и если она сказала правду, то она, возможно, спасла и вашу жизнь.

– Да, – согласился Бекингем, – если сказала правду.

– Это мы узнает очень скоро. Я сегодня же отправлю в Англию своего человека, а вы, милорд, возвращайтесь в Голландию. Как только я получу известия о заговоре, я вам немедленно сообщу.

– Нет, я останусь в Кале, – возразил герцог.

– Милорд, – озабоченно проговорил де Монтрей, – наши дела оборачиваются не лучшим образом, а Кале не самое безопасное для вас место. Послушайтесь меня и уезжайте.

– Как скоро ваш курьер сможет вернуться обратно во Францию? – спросил Бекингем, не отвечая на предложения де Монтрея.

– Думаю, ему понадобится не меньше пяти дней.

– Хорошо, будем считать – неделя. Надеюсь, я не злоупотреблю вашим гостеприимством, если проведу эту неделю у вас.

– Вас трудно переубедить, Джордж, – покачал головой де Монтрей.

– Так и не тратьте на это время, – улыбнулся герцог. – А милое общество мисс Райт скрасит нам скучное ожидание.

– Вы напрасно смеетесь герцог, – нахмурился де Монтрей. – Эта девушка не заслуживает, чтобы о ней говорили в таком тоне.

– Я вовсе не смеюсь, – примирительным голосом оправдался Бекингем, – и совершенно с вами согласен: мисс Райт очень хороша.

Делия проводила время в доме де Монтрея как самая желанная гостья. Ей ни в чем не отказывали, не держали взаперти, и за ней никто не следил. Она могла делать все, что ей заблагорассудится с одним-единственным исключением – не покидать дом графа без провожатого. Но стоило Делии изъявить желание прогуляться по городу, как де Монтрей с радостью возлагал на себя обязанности ее кавалера. Он не скрывал своего восхищения красивой и умной девушкой, да и Бекингем, узнав Делию поближе, стал с ней гораздо любезнее, чем в первый день их знакомства.

Женское чутье подсказало Делии, что молодые дворяне не остались равнодушными к ее обаянию и были бы не прочь, чтобы ее пребывание у де Монтрея продлилось как можно дольше.

Но агент графа вернулся точно в назначенный срок. Он подтвердил слова Делии, и в тот же день девушка собралась в обратный путь, несмотря на уговоры увлеченного ею де Монтрея.

В гостиной Делию ждал герцог Бекингем. Он не меньше графа был опечален поспешным отъездом девушки, хотя и держался со своим неизменным высокомерием.

– Мисс Райт! – взволнованно проговорил он. – Мне крайне неловко, что я не могу сейчас отблагодарить вас за вашу неоценимую услугу, но, когда король Карл вернется в Англию, – а я уверен, этого ждать уже недолго, – вы сами выберете себе достойную награду. Я ваш должник, мисс Райт, вы спасли мне жизнь, и, клянусь вам, я никогда не забуду об этом.

– Вы дали опрометчивую клятву, милорд, – заметила Делия. – Я могу попросить вас о том, что вам будет нелегко мне дать.

– Я не беру своих слов обратно, – решительно возразил Бекингем, – и в залог я дам вам медальон. – Герцог снял с шеи небольшой изящный медальон, инкрустированный жемчугом и изумрудами. – Здесь наш герб и мои инициалы. В тот день, когда я верну вам свой долг, вы вернете мне этот медальон, – сказал он.

– Нет, милорд, – запротестовала Делия. – Я не могу принять такой дорогой залог.

– Не отказывайтесь, – настойчиво попросил герцог. – Мне больше нечего вам предложить, а эта вещь всегда будет служить вам пропуском ко мне, какое бы положение я не занимал.

Делия взяла медальон, внимательно рассмотрела его со всех сторон и на минуту задумалась.

– Герцог, – нерешительно проговорила она, – а если судьба распорядится так, что с этим медальоном я пришлю к вам другого человека? Вы не откажете ему?

– Нет, – ответил Джордж Вильерс. – Пусть этот человек окажется хоть лондонским бродягой, его просьба будет выполнена.

– Прощайте, милорд, – произнесла Делия.

– До встречи в Уайтхолле, – попрощался герцог, целуя ей руку.

Глава 12. Защита генерала Бредли

Генерал Бредли впервые боялся принять решение. Впервые за долгие годы службы он переживал состояние мучительного сомнения, незнакомое прежде его сильной натуре.

Перед ним лежали документы следствия, окончательно подтверждающие вину роялистов, и Бредли оставалось только назначить день суда, чтобы заговорщики получили по заслугам, но генерал вновь и вновь перелистывал протоколы допросов, вновь и вновь перечитывал знакомые наизусть страницы, брался за перо и снова откладывал его, не решаясь поставить последний росчерк.

Сомнения Бредли объяснялись не сочувствие к заговорщикам. Он без колебаний отправил Риверса в Лондон, где осужденного графа ждала смерть на плахе. Он был равнодушен к судьбе Монтегю и Дугласа, но среди обвиняемых был еще один человек – герцог Рутерфорд, который и поколебал решимость волевого генерала.

Когда-то, десять лет назад, жизнь Рутерфорда уже была в руках Бредли, и сэр Ричард мог распорядиться ею по своей прихоти. И сегодня генерал вновь оказался перед нелегким выбором. В его памяти невольно всплыла история многолетней давности, оставившая в его душе глубокий след.

Бредли вспоминал лето 1645 года, битву при Нейзби, триумф парламентской армии и молодого роялистского майора, отважно прикрывавшего отступление солдат, невзирая на серьезные раны.

Через несколько дней Бредли узнал майора среди пленных офицеров королевской армии. Необъяснимая симпатия заставила сэра Ричарда отправиться на заседание военного трибунала, чтобы узнать приговор роялисту, так поразившему его своим мужеством.

Герцог Рутерфорд стоял перед судьями, сохраняя поистине королевское достоинство. Он отвечал на вопросы без тени страха на лице и выслушал вердикт трибунала с хладнокровием античного героя.

Совершенно неожиданно в душе Бредли что-то перевернулось. Его симпатия к Рутерфорду сменилась жгучей, беспощадной ненавистью. Сэр Ричард мог простить человеку многое: превосходство в богатстве, могуществе, славе, но не мог простить одного – превосходства в душевном мужестве.

Бредли вовсе не был слабой личностью. Он был настоящим мужчиной, способным не дрогнуть перед самыми тяжелыми испытаниями. Он был уверен, что может совершить непосильный остальным подвиг. Он верил в свое предназначение для высокой цели, и эта вера в собственную исключительность не допускала в его сознании существования равного ему по силе духа соперника.

И вот он встретил человека, в котором инстинктивно распознал превосходство личности. Сэр Ричард воспринял это как смертельное оскорбление. Ему казалось, что Рутерфорд отнял у него что-то сокровенное, принадлежащее только ему одному.

Бредли не понимал, что с ним происходит. Это было как навязчивая идея, как внезапно подкравшееся сумасшествие.

Бредли охватил приступ дикой злобы. Он хотел избить офицера, отправить его на самые жестокие пытки, только бы увидеть на его лице панический страх, унизить его и втоптать в грязь.

И судьба уготовила Бредли нелегкое испытание.

По роковому совпадению сэр Ричард получил приказ привести в исполнение приговор, вынесенный герцогу Рутерфорду.

В день казни, рано утром, когда Бредли прогуливался на окраине городка, наслаждаясь свежестью рассвета и мыслью о том, что это последнее утро в жизни Рутерфорда, к нему подъехал курьер из Лондона.

Узнав майора (а Бредли был тогда еще майором, как и герцог Рутерфорд), курьер вручил ему пакет. Сэр Ричард вскрыл послание, пробежал глазами по строчкам, и его словно поразило громом: в пакете было помилование герцога Рутерфорда.

От неожиданности он едва не выронил бумагу из рук, но курьер этого не заметил: передав пакет, он тут же ускакал в штаб армии, куда торопился с другим срочным донесением.

Бредли в растерянности крутил в руках злосчастное послание, задыхаясь от злости и досады, и вдруг ему в голову пришла низменная мысль…

Курьер передал ему пакет, не поинтересовавшись, приведен ли в исполнение приговор. Курьер не видел, как Бредли вскрыл депешу. Да и самого курьера никто, кроме сэра Ричарда, в городке не встретил. Случай отдал жизнь герцога в руки Бредли, и сейчас он мог безнаказанно его расстрелять, заявив, что приказ опоздал. При этом Бредли ничем не рисковал: после победы при Нейзби вряд ли кто-то стал бы обвинять храброго офицера в исполнении справедливого приговора.

Бредли сознавал всю подлость своей затеи, но не мог остановиться. Он действовал вопреки воле, словно под влиянием какой-то сатанинской силы. Он приказал все подготовить к расстрелу и поставил герцога перед строем солдат.