Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Изольда (страница 87)
— Позволь мне сопроводить их до озера! Я обещаю вернуться, — взмолилась принцесса.
— Еще чего, у тебя других дел полно. — Он направился к своим покоям, на ходу насвистывая веселую мелодию.
— Убирайтесь! — Изольда попыталась отогнать дюжину стражников, бочком пятящихся к ветрам. — Пошли прочь!
Твари наползали, медленно, но верно толкая Лотарэ и Хёльма в пучину за порогом.
— Оставь их, наш договор в силе: я обещал отпустить узников живыми и невредимыми. Но не говорил, что таковыми они доберутся до земли. — Болотник свистнул, призывая к дверям еще больше слуг, вооруженных пиками.
— Негодяй! — зарычала Изольда, отпихивая очередную утопленницу, теснившую ее в дом. — Ты ответишь за все!
Другая девица в сорочке до пят вцепилась ей в плечи. Крутанувшись волчком, принцесса освободилась и, подскочив к Северному ветру, быстро надела ему на палец свой обручальный перстень.
— Возьми, Хёльмвинд, пусть он не даст тебе утонуть…
— Что ты там копаешься? — позвал нетерпеливо болотный король. Его мантия успела исчезнуть в полумраке коридора.
Громадная жаба ухватила девушку за ногу, волоча следом.
— Отпусти, — взбрыкнула сердито принцесса.
Прорвавшись сквозь ряд тритонов, она напоследок сжала ледяные ладони Лотарэ и зашептала:
— Пожалуйста, доберитесь до поверхности. Там вас встретит Либ — твой брат. Просто плыви вверх и не бросай своего повелителя одного, поняла?
Зеленоволосая ветресса моргнула, перевела взгляд на знакомое девичье лицо, незаметно кивнула. И, с трудом поднявшись на ноги, шагнула в мутную гладь омута. Следом за ней прихвостни Давена Сверра вышвырнули несчастного Северного ветра.
Оказавшись в толще воды, Лотарэ обняла верховного за талию и тяжело потащила на поверхность.
Провожая глазами две расплывчатые фигурки, Изольда отчаянно надеялась, что друзья ее все-таки выберутся. Ведь перстень болотного короля обладает силой, которую девушка чувствовала, пока носила вещицу в кармане. Так пусть же безделушка хоть раз сослужит добрую службу — убережет ее друга от смерти.
Едва сдерживая ярость, тьер-на-вьер наконец поднялась с колен и, разгоняя бестолковых утопленниц, сама двинулась за повелителем трясин.
В его комнату она влетела, когда Давен Сверр удобно расположился в любимом кресле.
— Ты пожалеешь!
— Уже жалею, что не прикончил недотеп. Станут теперь мутить воду в моих озерах… — Он утомленно вытянул ноги в тесных сапогах и широко зевнул. — Кстати сказать, ты часто меняешь ухажеров — в первый раз был волк, теперь вот беловолосый ветер. Неужели чары — причина такой популярности? На что же еще они способны?
— Ты и представить не в силах, жалкий сморчок! — Она подступила к болотнику, угрожающе склонив голову. — Целые королевства исчезали, сраженные натиском моего колдовства, сердца воинов каменели, а сами они обращались в прах. Я одной лишь мыслью иссушала моря, создавала непобедимые армии… А с такими, как ты, расправлялась плевком, чтобы не тратить силы!
— Я требую почтения! — выпалил хозяин дома, с опаской глядя на искаженное гримасой девичье лицо.
Казалось, ветки на ее коже шевелились, да и черты потеряли хрупкую четкость. Король поморгал, отгоняя зловещее видение. Деревянный трон он все же отодвинул подальше и попытался взять дело в свои руки.
— Итак, обсудим дальнейшие планы…
— Подумаешь о них на досуге, запертый в своем замке, словно в темнице. — Принцесса сверкнула черными глазами, резко вскидывая руку.
Повинуясь этому жесту, сквозь пол покоев проросли побеги дикой сливы и мгновенно оплели хозяина омута, надежно припечатав его к сиденью.
— Ты поклялась кое-что сделать для меня! — пискнул он, пытаясь сбежать от колючих ветвей.
Но не тут-то было. Терновник держал крепко.
— И выполню обещание! — дрожа от переполнявшей ее силы, подтвердила Изольда.
— Тогда к чему путы? — досадовал Давен Сверр.
— Чтобы ты ненароком не передумал превращаться.
— С какой стати? — Он тщетно пробовал перепилить ветку ногтями.
Опьяненная силой и гневом тьер-на-вьер взъерошила волосы, закружилась по комнате.
— С той, что превращение предстоит далеко не безболезненное. Ветки удержат тебя на месте. Мы же не хотим, чтобы ты сбежал на половине заклинания, обезумев от боли?
— Ты не говорила, что будет больно. — Блестящие глаза болотника расширились. — Я передумал!
Изольда вытянула перед собой руки, сладко потянулась и прохрипела низким чужим голосом.
— А мне плевать!
Она подскочила к королю и вцепилась ему в волосы, запрокидывая голову.
— Стража! — завопил ослепленный рывком Давен Сверр.
— Напрасно, — улыбнулась ведьма. — Никто не услышит тебя. Никто не придет. Сама судьба на моей стороне, ведь однажды произнесенная клятва должна сбыться во что бы то ни стало.
— Нет, нет! — извивался в цепких ветвях болотник. — Я освобождаю тебя от нее! Можешь уходить, только отпусти меня.
Теперь он струсил не на шутку. Но девушка лишь скривилась брезгливо и приложила палец к его губам.
— Молчи, болотный король, не мешай мне творить чары.
— На помощь! — что есть мочи заорал он, но на зов не явился ни один тритон.
Принцесса щелкнула пальцами, и колючая лоза закрыла пленнику рот на манер кляпа.
— Мфх… Вхр! — сыпал ругательствами болотный король.
Безжалостная тьер-на-вьер забавлялась вовсю. Прикрыв страшные глаза, она зашептала:
— Я — владычица Тьер-на-Вьер, проклинаю тебя, Давен Сверр. Отныне ты будешь обречен влачить существование в жалком человеческом теле, не способном уберечь тебя от воды, подводных чудовищ и времени…
Ведьма взмахнула изодранным рукавом, поднимая воющий вихрь. Стены покоев под его бешеным натиском пошли трещинами, шипастые ветви стремительно разрушали потолок, протягивая к земле ростки, наглухо заплетая проем окна.
— Ты будешь стареть, как всякий смертный, и в конце концов умрешь. Хотел стать слабым и беспомощным, болотный король? Ну так будь же! Никогда тебе не сбросить оковы моего колдовства…
Она зашлась диким хохотом, а отсмеявшись, добавила нехотя:
— Разве что объявится сумасшедшая утопленница, обязанная тебе своей преждевременной кончиной, которая по доброй воле согласится стать твоей женой. Найдешь такую, и снова обретешь прежний вид!
Как только прогремели последние слова тернового проклятья, Давен Сверр дернулся от пронзившей тело боли. Казалось, кто-то ударил его по спине, сломал позвоночник и теперь вырывает кости прямо с мясом.
— М-м-м! — только и сумел прокричать несчастный.
Чары терзали его, заставляя суставы выпрямляться, перепонки на руках зарастать, пальцы укорачиваться в размерах. И от этого нутро горело, будто болотный король проглотил сгусток пламени.
Он выл и вертелся, грыз проклятый сливовый стебель, шипел, но выбраться из терновых объятий не мог. Тем временем разводы и синюшные пятна на зеленой коже начали исчезать, сама она посветлела, сделалась более тонкой, незащищенной. Глаза повелителя трясин увеличились, а затем начали стремительно меняться, превращая черные угольки в обыкновенные человеческие зрачки.
Давен Сверр уже не кричал, лишь дергался судорожно, пытаясь удержаться на поверхности сознания.
Взглянув на плоды своей работы мельком, тьер-на-вьер устало попятилась, упала на кровать. На смену мощному выбросу колдовства пришли пустота и бессилие. Отметины на теле успокоились, незаметно превратившись в нарисованные.
И вот уже на подушках, придерживая гудящую голову, лежит Изольда Северин.
Колючие побеги, почти разрушившие комнату, медленно уползли прочь, скрылись в трещинах стен и потолка. Тело болотника, лишенное поддержки, безвольно обмякло. Давен Сверр мешком повалился на пол — жалкий, едва живой.
Принцесса с интересом взглянула на бывшего жениха. Он стал чуть ниже ростом, с волос сошла зелень, уступив место бесцветному мышиному оттенку. Вытянутое лицо почти не изменилось — только зубы обрели другую форму. Ладони у короля по-прежнему были непропорционально широкими, плечи — худыми. И вообще выглядел он на редкость нескладно. От былого величия не осталось следа.
— Ты жив, Давен Сверр? — отдышавшись, позвала Изольда.
Он жалобно застонал.
— Значит, все в порядке… — Девушка молча глядела, как король, шатаясь, поднимается, как кривит тонкие губы от боли и унижения.
— Я уничтожу тебя, — прохрипел бывший повелитель топей, приноравливаясь к новому, более слабому голосу.