Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Изольда (страница 66)
Седая старуха вложила в нее горящую головешку, извлеченную из храмового очага заранее. Ведьма полыхнула мгновенно. Видимо, костер обложили травой, которая занималась от первых же искорок. Но бедная узница не видела пламени. Голова ее безвольно повисла, руки больше не пытались скинуть веревки.
Дрожа, словно в лихорадке, Изольда наблюдала, как горит высокое пламя, как бьющийся в ритуальном экстазе шаман водружает широкую чашу на каменную ножку.
— А теперь, братья и сестры, испейте зелье, подаренное нам ведьмой в Тарнтейнов день. И пусть оно омолодит ваши тела.
Один за другим хуторяне подходили к чаше, зачерпывали темную жидкость и жадно пили, стараясь не проронить ни капли. Руки их тряслись, губы нервно сжимались.
Онемев от страха и омерзения, Изольда глядела, как цепочка изувеченных старостью людей меняется на глазах. Спины выравнивались, руки наливались мощью. Старцы в меховых одеждах скидывали на землю свои плащи, представая пред миром юными и свежими. Только желтые глаза выдавали вчерашних немощных стариков.
Последним из чаши напился шаман. И когда со дна его чашки исчезла последняя капля, он будто стал выше, темнее, страшнее. Скривив белые зубы в жестокой усмешке, жрец медленно поднял взгляд к небесам и уставился прямо на принцессу.
В этот самый миг она, к счастью, проснулась. Кажется, девушка кричала во сне, щеки ее были мокрыми от слез. Она попыталась встать, но крупная дрожь сотрясала тело — руки не слушались.
— Изольда, Изольда Северин… — стучала кровь в ее ушах.
Прошло немало времени, прежде чем девушка поняла, что тихий низкий голос — вовсе не отзвук ее кошмаров. Принцессу звал Таальвен Валишер. Луна освещала его, превратив волчью фигуру в длинную пугающую тень на камнях. Но, завидев ее, пленница бросилась к полосе света.
— Таальвен! — задыхаясь от рыданий, прошептала она. — Мне нужно выбраться отсюда. Если я сейчас же не покину это место, они убьют меня…
Она зажала рот рукой и беззвучно всхлипнула.
— Успокойся, — ровным голосом произнес волк.
Он припал к прутьям еще ниже.
— Теперь, когда смолк ненавистный гул, а тошнотворный запах улетучился, я наконец могу соображать. Обещаю вытащить тебя, но расскажи толком, что произошло.
Изольда уперлась ладонями в холодный камень и попыталась взять себя в руки. Таальвен совсем рядом, а значит, есть шанс на спасение. Через минуту голос ее окреп, а слезы перестали реками течь по лицу.
Усевшись в кругу лунного света, она тихонько заговорила, стараясь не привлекать к погребу лишнего внимания. Девушка рассказала о том, что жители Волчьей пасти обманными чарами заманили ее в круг из белых камней, поведала, как век за веком они возвращают себе юный облик, глотая зелье из черной крови. Захлебываясь ужасом, принцесса говорила о костре и видениях, которые заморочили ей голову на площади у храма. Когда она закончила, волк помрачнел больше обычного.
— Ты уверена, что не можешь колдовать?
— Я пробовала не один раз. — Она обняла колени.
— Хорошо. — Таальвен пытался говорить как можно более мягко. — Тогда вытри слезы и попытайся снова.
Изольда кивнула и принялась размазывать соленую влагу по щекам.
Еще никогда ей не было так страшно — ни во владениях Хаар Силлиэ, ни в омуте болотного короля, хотя не раз спутникам грозила нешуточная опасность. Но только раньше девушка ощущала могучие ветви под кожей — силу, способную прийти на выручку в любую минуту. Теперь же успокаивающее колючее чувство пропало, и вернуть его невозможно, сколько ни старайся.
— Не выходит, — заключила Изольда после бесплодных попыток.
— Ничего. — Лютинг скребанул лапой железо. — Это не единственный способ освободить тебя.
Она подняла измученное бледное лицо к прутьям, сердце принца вспыхнуло от ненависти к обитателям деревеньки. Ах, он бы разорвал их в клочья, кинулся на толпу иссохших стариков, убивая без разбору. Ради такого Лютинг готов был стать зверем, спустить с привязи свирепого волка, который затаился в душе.
Но что-то подсказывало, что хуторяне не так просты, как кажется на первый взгляд. Вряд ли живущие под открытым небом без стен и оружия боятся диких животных.
— Изольда, — умерив свою жажду мести, вымолвил принц. — До рассвета осталось не так много времени. Я разыщу ветряную башню, о которой ты говорила, и позову верховного ветра на помощь.
— Не уходи, — закусила губу девушка. — Прошу, не оставляй меня! Вдруг ветер не явится? Может, мне показалось, что башня та самая?
— Если это так, — возразил волк ласково, — я вернусь и защищу тебя.
— Ты не успеешь. — Она обреченно покачала головой.
— Успею! — В его голосе прозвенела решимость. — Но дорога каждая минута. Нужно отправляться немедленно.
Он встал и принюхался в поисках нужного направления, но из темницы вновь послышался тоненький голос:
— Таальвен Валишер, я бы хотела обнять тебя на прощание. Принц снова улегся на решетки и протянул сквозь них сильную волчью лапу.
— Сделаешь это, когда будешь свободна, принцесса.
Она кивнула и поднялась с колен, а когда посмотрела вверх снова, волка уже не было.
Словно стрела, он мчался через холмы, вдоль долин и рек, сквозь леса, целиком обратившись в верное звериное чутье, которое безошибочно укажет дорогу.
От бледного перламутрового света верхушки заснеженных деревьев поседели еще больше. Ели и исполинские лиственницы обступили зубчатую башенку, надежно укрыв ее от чужих взглядов. Но волк знал, куда бежать, — незримая сила вела его через непролазные чащи, страх за юную принцессу гнал вперед. Закрывая глаза, Таальвен видел ее заплаканное, побелевшее от ужаса лицо, и лапы двигались еще быстрее, чуть касаясь земли.
Спустя полночи бешеного бега свет Лютингу застила липкая пелена, дыхание вырывалось из пасти тяжело, словно из дырявых кузнечных мехов. Тело болело, напряженные до предела мышцы грозились порваться. Но принца невозможно было остановить — он несся сквозь ночную мглу, почти не оставляя следов.
Зеленые глаза полыхали в темноте, ему не требовалось знать дорогу. Запах, который они с Изольдой оставили несколько дней назад, указывал путь лучше любой карты.
Когда Таальвен Валишер заметил вдалеке стены ветряной крепости, уже светало. Постройку возвели на холме, так что последние версты пришлось взбираться в гору. Каждый шаг давался с трудом, но принц не замешкался ни на секунду, преодолевая крутой подъем. Вслед за каменным крыльцом позади остались ступеньки витой лестницы. Израненные лапы отпечатались кровью на тонком покрывале снежка.
Посреди верхней площадки диковинной раковиной белел установленный на постамент рог. Не теряя драгоценного времени, Таальвен прыгнул к нему и что есть силы взвыл, приблизив морду к узкому отверстию. Он боялся, что не сработает, но над лесом прокатился оглушительный рев, а стены крепости содрогнулись.
Глядя, как солнце неумолимо встает над рощей, Лютинг уперся лапами в постамент и дунул в зачарованную ракушку снова. На этот раз вихрем смело даже снег на зубцах башни. Камни у основания натужно загудели. Мир накрыло ураганом такой силы, что пришлось припасть брюхом к ходуном ходившему полу. В морозном воздухе кружились острые льдинки и сухие иголки, сорванные с деревьев.
Вихрь стих так же внезапно, как поднялся. Снежинки улеглись, снова устелив парапет кружевным покрывалом.
«Неужели ничего не вышло?» — успело пронестись в голове у Таальвена.
И тут он услышал возмущенное:
— Забавляться надумал?
Северный ветер завис в аршине над полом, сцепив тонкие пальцы в замок. Ни единая его черта не изменилась с их последней встречи: прежний надменный вид, босые ступни и глаза, сияющие льдом.
— Изольда в беде! — не дав себе передохнуть, выпалил Лютинг. — Если ты не поможешь, она погибнет.
Насмешка, недовольство и сотня колких словечек застыла на бледных губах Хёльмвинда. Было ясно: волк не шутит, иначе он ни за что не явился бы сюда, не стал просить о помощи.
С трепетом Таальвен наблюдал, как заносчивую маску на лице беловолосого сменяет непритворная тревога за девушку. Значит, он не ошибся и ветер связан с ней едва ли не так же крепко, как он сам. Но сейчас это только на руку. Важно, чтобы своевольный вертопрах вытащил узницу из темницы.
— Волчья пасть… — кашляя, прохрипел принц. — Деревня в кругу из белых камней… Зачарованная…
С трудом сдерживаясь, чтобы не рухнуть на землю, он обрывочно поведал о ловушке, в которую угодила Изольда. Каждое слово камнем давило на грудь.
— Когда ее собираются сжечь? — тряхнул за загривок впадающего в беспамятство волка Хёльм.
— Сегодня, сейчас… — опуская голову на подкосившиеся лапы, ответил Таальвен.
И понял, глядя в холодные нечеловеческие глаза, что Северный ветер не вернет Изольду назад. Он унесет ее за много верст — в страну, до которой Лютингу не добраться. Проклятие терновой ведьмы вскоре обретет полную силу. А он останется волком до самой смерти.
«Что ж, не самый худший вариант, — подумал принц Мак Тир, провожая ураган вдалеке затухающим взглядом. — Главное, принцесса будет жить и никто не причинит ей вреда».
Таальвена все не было. Постепенно тени налились чернотой — значит, солнце вот-вот взойдет на небосвод.
Изольда понимала, что звать на помощь глупо, но все равно повторяла вполголоса:
— Таальвен Валишер… Волк…
Она так и не сомкнула глаз, с тех пор как он покинул ее. И с каждым часом чувствовала себя хуже. Как на беду, под утро вспомнились дом и старая Брума, листающая древние фолианты перед сном. Сколько раз бабушка сидела у камина, а принцесса напевала, устроившись на мягком пуфе у ее ног.