Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Изольда (страница 59)
— Д-да я уже давно выбралась. Н-никак не могу согреться. — Было слышно, как она растирает заледеневшие руки. Утро только казалось теплым.
— Т-таальвен…
Волк подался вперед.
— Н-не мог бы ты подсесть ко мне поближе, чтобы я погрелась о твой мех.
За просьбой последовала гробовая тишина.
— Просто прислонись ко м-мне спиной и не оборачивайся…
Через секунду он двинулся сквозь густой кустарник, низко наклонив голову.
Если бы принцесса знала, кто скрывается под волчьей шкурой, она бы не подпустила его и на версту. Вот впереди показалась голая спина девушки с выпирающей дугой позвоночника. На родине Мак Тира ее назвали бы тощей. Тонкий узор из колючей сливы густо изрисовал белую кожу.
Усевшись и подвернув хвост, Таальвен вплотную придвинулся к принцессе и тут же почувствовал, как дрожит ее тело. Изольда с благодарностью прижалась к волку, стараясь полностью зарыться в густой мех.
Весенний денек оказался коварным: солнце то появлялось, то снова исчезало за неплотной пеленой облаков. С едва отжатого слабой рукой платья еще стекала вода. Но в конце концов оно начало подсыхать, покачиваясь на сквозняке.
«А что, если сейчас явится выскочка Северный ветер? — ни с того ни с сего пришла мысль в голову девушки. — Знатно он позабавится».
И она плотнее прижала к груди скрещенные перед собой ноги. От волка исходило тепло, словно от натопленного камина. Вот почему по ночам было так приятно спать, прислонившись к его мягкому боку. В такие минуты ее окутывало спокойствие, будто беда не случится, пока он рядом. А шерсть Таальвена пахла и вовсе волшебно — диким ночным лесом, полевым ветром и немного солью.
— Расскажи о своих снах, — внезапно попросила принцесса.
— Что? — Вопрос привел его в замешательство.
— Тебе ведь снятся сны?
— Да, но не знаю, смогу ли я о них говорить…
Принц осторожно прочистил горло.
— Однажды мне приснился влажный от росы лес, покрытый мглой, словно плащом. Зверем я пробирался через его буреломы и овраги, ощущая, как мягкая земля проседает под лапами, вдыхал запах ночных цветов, пробовал его на вкус… Луна светила ярко, хотя ее и не было видно за черными облаками. Отчего-то я знал: она там — в вышине, чувствовал ее будоражащий бледный свет даже сквозь завесу. И с каждым шагом мне хотелось бежать все быстрее, позабыть о прежней жизни, отдаться необузданным диким желаниям глубоко внутри. Вихрем перелетать ручьи и поваленные корневища, выслеживать добычу, запускать в теплую плоть клыки, рвать на части…
Но было в этом безумном сне еще что-то — чувство, неотступно следующее за мной по пятам. Оно возвращало меня в действительность, приводило в себя. Я запомнил его так хорошо, что, казалось, не забуду, даже если лишусь всех на свете воспоминаний. Это мучительное переживание прожгло дыру в моем сердце, вывернуло наизнанку душу, словно шкуру дикого зверя, поставило меня на четвереньки и снова позволило распрямить плечи… Однажды я встречусь с ним лицом к лицу, и тогда, кто знает…
Он замолчал, ощущая, как влажные прядки Изольдиных волос скользят по его спине.
— И что же это за чувство? — не сдержала любопытства девушка.
— Я бы сказал тебе, — понизил голос волк, — но не стану раскрывать секреты бесстыднице…
— Что?! — Она задохнулась от возмущения. — Да как ты смеешь! А я почти посвятила тебя в рыцари!
И двинула его локтем под ребро.
— Обвинять меня в отсутствии скромности — преступление против короны!
— Ты ведь сидишь в кустах голышом, — пожал плечами Лютинг. Конечно, он подтрунивал над принцессой.
— Иногда ты ведешь себя, словно… мужчина! — Она вскочила на ноги. — Сиди на месте. Ох, кажется, платье высохло. Не подглядывай.
Ткань зашелестела, и Таальвен услышал, как его спутница сражается с многочисленными завязками и застежками.
— Ну вот. — Она победно зашнуровала второй сапог. — Спасибо, что не дал мне околеть, хоть и ворчал непрестанно.
Волк обернулся. Изольда как раз расчесывала непослушные волосы.
— Еще немного, и отправимся в путь, позабыв Хаар Силлиэ, как дурной сон.
— Куда же пойдем? — оживился он.
Безрадостное утреннее настроение, вызванное мыслями о скором превращении в неразумного зверя, окончательно улетучилось благодаря непредсказуемым выходкам юной принцессы. Кроме того, принц был по-настоящему рад, что девушка больше не требует собственной смерти.
— Туда, — на скорую руку сооружая прическу, кивком указала она.
— И что же находится в той части леса?
— В этом-то и состоит вся прелесть. Там нет никакого леса. — Изольда воткнула в волосы последнюю шпильку, выуженную из своего мешочка. — Пока ты рычал о моем позоре, я обошла заводь, чтобы убедиться, что вокруг действительно пусто. И почуяла вдали ветер с полей.
— Словно рысь или лиса? — полушутливо спросил Лютинг.
— Словно терновая ведьма. И должна тебе сказать, совсем близко от лесной опушки живут люди. — Девушка ловко заштопала дыру на подоле платья и принялась за другую.
— Ужасно! — сокрушенно покачал головой Таальвен Валишер.
— Почему? — Она не сразу взяла в толк причину его недовольства.
— Ты купалась в ручье, а потом еще сохла на берегу несколько часов средь бела дня, наверняка зная, что поблизости бродят крестьяне? — Смех заискрился в изумрудных глазах. — Я был о тебе лучшего мнения, Изольда Северин.
Тут же Таальвен Валишер получил по голове костяным гребешком.
ГЛАВА 11
В КРУГУ ИЗ БЕЛЫХ КАМНЕЙ
— Признайся, Изольда, в детстве ты часто ходила во сне? — Волк долго обдумывал свой вопрос, прежде чем озвучивать его.
Лес оборвался внезапно, сойдя на нет через несколько десятков саженей. Путники уже пару часов пробирались через крутые холмы, поросшие густым мхом и травой — такой спутанной, что ноги мгновенно тонули в ней. Только раз Таальвен попытался забраться на вершину одного из низеньких взгорий, но застрял в дебрях по грудь.
— Откуда ты знаешь? — захлопала ресницами девушка. А затем улыбнулась, припоминая былое. — По правде сказать, я бродила по замку ночи напролет, забираясь то в чулан, то в постель к брату. Он, конечно, ворчал и относил меня в мои покои, но под утро я приходила снова. И самое интересное — все время, пока расхаживала по темным коридорам, видела сны. А после пробуждения не могла вспомнить ничего из ночных похождений. Однажды я даже прокралась в конюшню, так перепугав королевского конюха, что с тех пор он бледнел и заикался, завидев меня…
Принцесса нахмурилась. Впервые она задумалась, что такого увидел несчастный слуга в темноте. Может, терновые колючки на детском лице?
— А случалось тебе заговаривать с кем-то во время этих прогулок? — снова спросил Таальвен Валишер вкрадчиво, будто пробуя каждый звук на вкус.
— Вряд ли, — развела руками девушка. — По крайней мере, мне о таком неизвестно. Да и что могла рассказать несмышленая малышка в три-четыре года?
— То ли дело сейчас, когда ты стала совсем взрослая… — беззлобно подколол волк.
— Конечно! — Изольда вскинула голову и зашагала величественнее. — Мне, между прочим, давно минуло пятнадцать.
— Отличный возраст, чтобы выйти замуж.
— Ха, — девушка откинула с плеча тугой локон, — пусть женихи сначала попробуют меня отыскать!
Несколько минут она протопала в гордом молчании, предаваясь размышлениям о надоедливых непутевых ухажерах. Но узкая извилистая тропинка то убегала в гору, то спускалась в низину, непрестанно теряя линию горизонта за плавными пригорками. Идти в тишине было скучно — вокруг одна трава и мох, покуда хватает взгляда. И принцесса решила возобновить угасшую беседу:
— Сколько же лет тебе, Таальвен Валишер?
— Двадцать три, — не раздумывая ответил он.
— То есть как? — Изольда даже приостановилась. — Не думала, что волки живут так долго…
— Наверное, не живут, — невесело подтвердил Лютинг. — То охотника в лесу повстречают, то добыча ретивая попадется. Или со стаей чего не поделят…
Голос его сделался мрачным, и девушка поспешила сгладить напряжение.
— Говорила же бабушка, я способна ляпнуть глупость в самый неподходящий момент. Дураку ясно: ты — необыкновенный зверь. И удивление мое было в высшей степени неучтивым.
— Забудь, — мотнул головой принц, забегая вперед.
— Нет-нет. — Она кинулась вдогонку. — Двадцать три — прекрасный возраст!
— Чтоб помереть в волчьей шкуре… — процедил Таальвен сквозь зубы.
— Я все слышала. — Принцесса ухватила друга за загривок и пошла рядом, касаясь подолом мягкого меха. — Давай я попробую расспросить тебя о жизни. Мне интересно, что ты успел испытать на волчьем веку.
— Не лучшая затея, — возразил Таальвен Валишер, принюхиваясь. — Я начну рычать и щелкать клыками, как бешеный.