Евгения Спащенко – Терновая ведьма. Изольда (страница 36)

— Прекрасно, давай разыщем ее, и ты прикажешь вернуть Тааля. — Она уперла руки в бока.

— Боюсь, все не так просто. — Ветер прошелся по песчаной поляне, не касаясь земли. — Хаар Силлиэ не подчиняется ни мне, ни кому другому из старших ветров.

— Она вихрь? — со знанием дела спросила принцесса.

— Удивлен, что тебе о них известно, но нет. Метель вообще не относится к нам. Она сама по себе.

— Ничего, — заявила девушка, — мы сходим к ней в гости, и ты попросишь отпустить волка. В качестве услуги верховному повелителю.

Хёльмвинд зашелся невеселым, бездушным смехом.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, ведьма. Хаар Силлиэ живет по своим собственным законам и никому не повинуется. Я бы ни за что не сунулся в ее владения, даже с дружеским визитом.

— Так значит, ты знаешь, где она обитает? — Принцесса решительно подступила к нему.

— Да, но ты разве не слышала моих слов? Госпожа метели — чудовище, обращающееся, по слухам, то в прекрасную деву, то в жуткую старуху на птичьих ногах. Она облетает свои владения на волшебных санях, а иногда в виде огромной черной вороны, хватает оленей или заблудившихся путников и уносит в Ледяную усадьбу. Колдунья не знает жалости, отнимает то, что придется по вкусу, и больше никогда не возвращает. Тебе лучше забыть о волке. Найди нового спутника.

Изольда вскрикнула пылко, все больше страшась за Таальвена:

— Да как ты смеешь! Он бы ни за что не бросил меня в беде. Даже если шансов на вызволение совсем не осталось, я знаю, волк бы обязательно попытался. К тому же как мне странствовать без проводника, куда идти? — Она осеклась и закончила горько:

— Но что известно Северному ветру о преданности, верности, дружбе? Ты просто бесчувственная глыба льда, неспособная на сопереживание!

От собственных речей девушка расстроилась окончательно и закусила губу, чтобы не расплакаться. С самого детства она старалась избегать рыданий на публике.

Хёльмвинд выслушал все спокойно и внимательно. Какое-то время разглядывал предрассветное небо, а когда обвинения стихли, поинтересовался:

— Ты закончила?

— Да, — буркнула Изольда обиженно. — Покажи мне дорогу к дому Хаар Силлиэ. Я отправлюсь к ней одна, если боишься.

— Мне-то как раз волноваться нечего. — Гневная тирада оставила Северного ветра равнодушным. — А вот тебя Метель наверняка превратит в крошечную льдинку.

Принцесса подняла на него глаза, полные упрёка, и Хёльмвинд поспешил добавить:

— Я же не сказал, что решить твою задачу никак нельзя. Просто честно попытался отговорить от нелепой, на мой взгляд, затеи. Неизвестно, чем она закончится. Так стоит ли стараться, если проще подыскать себе другую компанию?

Он поднял руку, предупреждая ее протесты.

— Но раз этот волк так тебе дорог, я попробую помочь.

— Значит, есть способ обмануть Хаар Силлиэ? — с надеждой спросила Изольда.

— Теоретически, — кивнул ветер. — Но, кажется, это пока никому не удавалось.

Вмиг принцесса позабыла о том, что именно Хёльмвинд явился причиной ее злоключений. Она доверчиво шагнула к нему и, глядя в лучащиеся холодным светом глаза, попросила:

— Расскажи.

Северный ветер кивнул. Серьги-кристаллы в его ушах отразили последнее звездное сияние.

— Говорят, у Хаар Силлиэ есть пряха, ткущая день и ночь ее снежную мантию. Постоянно она нуждается в починке, ведь Метель объезжает свои владения, сыпля повсюду снег, отчего наряд ее уменьшается. Зовут искусную ткачиху Пайян-Жен, выглядит она, как огромный белый паук…

Изольда нервно сглотнула, представив себе служанку Хаар Силлиэ. Она никогда не любила пауков.

Хёльм продолжал завораживающим голосом, и рассказ его напоминал морозное дуновение на заснеженных холмах.

— Пока светит солнце, споро движется работа в ловких лапах Пайян-Жен, четыре пары черных глаз высматривают прорехи в снежной ткани. Но стоит сумеркам опуститься на лес, пряха становится близорукой и чрезвычайно медлительной. Раз за разом она путает нити, пропускает дыры поменьше, чем приводит свою властную хозяйку в бешенство. Потому нередко паучиха берет себе подмастерьев.

Принцесса давно поняла, к чему клонит рассказчик, и слушала с трепетом, застыв на месте.

— Слуги Пайян-Жен трудятся ночь напролет, чтобы мантия хозяйки метели не прохудилась. Но работа эта опасная. Стоит прикрыть веки лишь на мгновение, прожорливая паучиха оплетает людей своими сетями, уносит в недра Ледяной усадьбы, чтобы потом съесть на обед. И даже если ткать прилежно, вряд ли Пайян-Жен отблагодарит. Поскольку мало кто из ее работников вернулся живым.

Хёльмвинд ясно видел, что напугал девушку. Ее прекрасные глаза были широко раскрыты, тонкие пальчики сжимались. Но, к своему удивлению, ветер подметил, что решимость маленькой ведьмы не угасла. Вопреки зловещим предупреждениям, она собиралась прийти на выручку Таальвену.

— Так значит, мне нужно наняться в работники к Пайян-Жен, чтобы разыскать волка?

— Верно. Сделать это не так уж сложно. Ненасытная ткачиха рано или поздно пожирает своих подмастерьев, потому они требуются ей постоянно. Войдя в ворота Ледяной усадьбы, ты должна направиться к ней и требовать, чтобы пряха взяла тебя в прислужницы. Пайян-Жен наверняка станет запугивать, прогонять, но ты стой на своем — говори, что хочешь работать. А если она откажет, пригрози, что явишься прямо к Хаар Силлиэ и предложишь свои услуги. Паучиха понимает, что к старости стала неповоротлива, подслеповата, и опасается, как бы однажды хозяйка не вышвырнула ее вон. Потому даст тебе работу.

— А если ей не понравится, как я управляюсь с нитками? — Изольда вспомнила великолепные гобелены, украшавшие стены замка Северин, и свои немногочисленные работы, меркнущие на их фоне.

— Это неважно, — возразил Хёльмвинд, — ткать тебе предстоит колючими нитями, ладить с которыми не умеет ни один человек. Они грубые и жесткие, обжигают пальцы хуже крапивы, холодят кровь. В них кроется еще одна опасность Ледяной усадьбы. Работать ты будешь в глубоком стылом погребе, до краев заполненном студеной пряжей. Чтобы снег не растаял, беспрестанно там пылают очаги с голубым огнем, таким морозным, что любое смертное существо коченеет от первого же прикосновения. Потому еще пряхи Пайян-Жен живут недолго.

— Как же мне не замерзнуть в этом ужасном месте? Разжигать костер одним мановением руки я еще не научилась. — Принцесса прошлась в задумчивости по поляне.

Светало, и черные от ночной мглы сосны полнились на свету сочной колючей зеленью.

— Я одолжу тебе свой плащ, — заявил снисходительно Северный ветер. — Он охранит от смертельного холода.

— Правда? — Девушка окинула взглядом высокую белую фигуру, невольно залюбовавшись нарядными одеждами Хёльмвинда.

— Главное, чтобы ты не уснула ненароком в погребе Пайян-Жен. Иначе она укутает тебя паутиной, усыпит и устроит пиршество.

Он чиркнул пальцами по шее, демонстрируя, что начнет паучиха с откушенной головы.

Изольда кивнула, стараясь запомнить каждый совет. Она все ждала хоть несколько обнадеживающих слов, и ветер таки добрался до них.

— По древним нерушимым законам, проработав у Хаар Силлиэ семь дней и ночей, ты получишь возможность просить любой подарок в качестве платы за свой труд. Если выдержишь срок, сможешь потребовать волка…

Ликование принцессы продлилось недолго, так как Хёльмвинд тут же добавил:

— Только на твоем месте я бы не стал особо надеяться на честность хозяйки метели. Она известна скупым мстительным нравом и наверняка попытается помешать…

— Ясно… — Лицо девушки сделалось совсем мрачным.

— Выходит, тебя не смущает сложность задачи? — на всякий случай уточнил верховный ветер. Терновая ведьма с колючим венцом на лбу нравилась ему все больше.

Принцесса вздохнула и честно ответила:

— Пауков я боюсь до дрожи, а темные ледяные подвалы не переношу на дух. И если быть откровенной, затея наша приводит меня в ужасное оцепенение. Но делать нечего. Придется идти, раз это единственный способ вернуть Таальвена Валишера.

Хёльм улыбнулся украдкой и развязал кушак на своем кафтане.

— Возьми. — Он протянул девушке чудесные одежды.

Она осторожно приняла накидку из его рук, развернула и ахнула в восхищении. Невесомая нежная ткань переливалась на солнце. Перламутром блестели в ней белые мягкие нити, а голубые морозные узоры струились, словно живые.

С трепетом Изольда накинула кафтан на плечи и завернулась в него целиком. Если Северному ветру он доходил до колен, то ей доставал почти до пят.

— Странно, — удивилась девушка, оглядев себя. — Твой наряд стал невидимым.

Она все смотрела на свою укутанную фигуру, но не заметила и следа волшебной накидки. С виду на ней было то же коричневое платье — подарок Ливы.

— Так и бывает, если примерить одежды ветров, — растолковал Хёльм терпеливо. Он остался теперь в одной тонкой рубахе, но замерзшим не выглядел. — Отличное свойство, если не хочешь, чтобы волшебный кафтан заметили…

— То есть паучиха Хаар Силлиэ не должна знать о нем? — Девушка прищурилась.

— Ни в коем случае. Иначе она объявит тебя мошенницей и выгонит из Ледяной усадьбы. Или проглотит целиком.

— Великолепно. — Принцесса туго обмотала вокруг талии широкий пояс, который тут же стал невидимым, и бодрым голосом сообщила: — Я готова идти.

— Идти? — развеселился Северный ветер. — Тогда тебе понадобится не один десяток дней, ведь дорога к имению госпожи метели очень долгая…