Евгения Спащенко – Сказка о невесте Полоза (страница 22)

– Это в метель не было, а сейчас появился. Ну Марнушка, сама посуди, как бы мы по перевалам под присмотром Зимавы шагали? – и он стал ласкаться виновато к ее ногам.

– Уж как-нибудь бы добрались! А все одно, мне не было бы так страшно!

– Но ты ведь справилась. И птицу сумела приручить.

– О ней вообще ни слова! Как ты мог утаить, что смерть ждет чудную птаху?!

Баюн уселся рядом и уткнулся девице в плечо:

– Не смерть это вовсе, а новая жизнь. Нечего тут печалиться, ведь Жар-Птицы коли свой дом покинут, никак назад не вернутся. Для этого нужно только сгореть.

Вздохнула девушка, прощая Кота. Была она рада его видеть, потому обняла крепко.

– Ну так что, мужа твоего будить пойдем? – спросил весело сказитель.

– А может, пусть поспит еще маленько? Все равно уж цветень на дворе…

– Э, нет! Коли сказал, что проведу тебя к терему Змиеву, то обещание свое выполню, – подражая голосу девицы, отчеканил Кот.

– Ах ты паскудник! – она толкнула его на землю и кубарем покатилась следом.

А натешившись вдоволь, встала, взобралась на спину Баюна и вцепилась крепко. Уже на закате взмахнул он лапами, прыгнул вперед, да и скрылся из виду, отправившись лишь ему ведомой дорогой во владения Змия Златого.

Глава 10. Змиев Сон

И там, где лежал их путь, вовсю занималась весна. Поначалу робко пробиваясь сквозь снежный заслон цветами, а затем все сильнее, укрыв сонную от морозов землю зеленым ковром и осенив деревья нежною листвой. Ярко светило солнце, и Марна скинула кафтан да варежки, умаявшись от тепла.

– Не устал ли ты, Котик? – с надеждой спросила она, но Баюн был неумолим.

– Теперь уж недолго осталось.

В самую чащу Заветного леса унес ее Кот-сказитель, и легким был его шаг, когда хвостатый перемахивал одним лишь прыжком через овраги и буреломы.

Вот показался вдали высокий терем, расписанный дивно, а вокруг зеленеет лес и шепчет трава. Уже и тропинку минули, и деревянное крылечко.

В другой раз заметила бы Марна, как светло и приютно здесь, да еле жива девушка от страха. Скоро-скоро увидит ее грозный Полоз, и кто знает, как поступит он: обрадуется супружнице или погубит ее?

– Почитай, прибыли, – сказал Кот, припадая к земле и ссаживая с себя девицу. – Я тут поброжу, а ты не мешкай, буди суженого.

Не нашлось и слова в ответ у растерянной путницы. А Баюн между тем добавил, посмеиваясь в усы:

– Ты кликни, коли что. Может, хоть слово за тебя замолвлю…

Вздохнула Змеевна и шагнула в Полозьи палаты. Шла несмело, с трепетом, а между тем было чему изумляться. Хоромы Змиевы внутри все позолочены. Кровати в них резные, обиты атласом, на стульях бархат, а столы уставлены яствами заморскими. Словно сон ее давний сбывается – увидала и колонны дубовые, и мраморный пол с живым источником. Плавали неподалеку белые лебеди.

Сияют зеленью изумруды, мерцают на солнце пестрые малахиты, и яшма ласкает взор. Богато убранство в хоромах, но не до него путнице. Совсем рядом зал, в котором спит крепким сном Змий. Вот уж слышно его дыхание.

Тихо отворила двери Марна, вошла внутрь. И хоть велика палата, но была она теплая да уютная, не в пример Чертогу Зимавы. Не видно внутри ни свечей, ни огня, зато лежал прямо в центре золотой Змий. И чешуя его горела таким пламенем, что только солнце могло сравниться с ним. Освещал он весь зал, слепя глаза.

– Вот и ты, – молвила с волнением девица, подходя ближе.

Огромные лапы Полоза сейчас неподвижны, но в кошмарах ее он не раз скрежетал когтями по каменному полу. Да только насылала те сны Мара злобная, значит, нечего им верить.

И Змеевна провела легкою рукой по Змеиной чешуе, чуть касаясь. Хоть тревожно было на душе, но не могла не любоваться женихом, ведь краше зверя она не видывала. Грива его золотой волной ниспадала на шею, тело было сильным да плавным, во весь зал раскинулись величавые золотые крылья. Прекрасен как бог, и нет сил покинуть его опочивальню.

Не мешкая боле, подошла девица к голове Полоза, враз увидав колдовской ледяной гребень, в шелкову гриву воткнутый. Из-за него спит ее суженый сном тяжелым, тревожным. Протянула Марна руку к гребню студеному, да не успела притронуться, как растаял он без следа, лишь дымок взметнулся над головой Змиевой.

Отступила тогда девушка на шаг и стала ждать пробуждения своего жениха.

Вот сдвинулись могучие лапы, пошевелились крылья и дрогнули веки Полоза. Прошла дрожь от головы до хвоста, зашатался пол. Открыл глаза царственный зверь и поднял наконец голову. Долго он спал, а теперь пришел черед весны править землею.

Встал на ноги Змеиный Царь, расправил крылья и лишь затем уставился на гостью янтаревыми глазами со зрачками черными, как уголь.

– Та ли это девица, что хочет стать моею женой? – пророкотал он. – Может, передумала или боишься меня? Тогда ступай восвояси, пока я не сжег тебя!

Вздернула подбородок Марна, опустила плечи и так ему отвечала:

– Я и есть та самая. Но теперь сомневаюсь, достоин ли ты стать моим мужем. Ведь чтобы разбудить тебя, я прошла сто дорог, Кота-Баюна приручила, добыла Жар-Птицу, положила конец бесчинствам Зимавы… И что же слышу в ответ? Нелюбезные слова вместо благодарности…

Расхохотался Змий, и от смеха его задрожал потолок.

– Ай да Марна! Ну прости, девица, и в мыслях не было обидеть тебя, – и он опустил голову в низком поклоне. – Может, желаешь обнять своего жениха?

– Желаю… – дрожа от собственной смелости, кивнула Змеевна. И шагнула к Полозу, крепко зажмурившись.

Каково же было ее удивление, когда руки вместо горячей чешуи нащупали мягкий шелк рубашки. Над ухом ее зазвенел знакомый смех. Все еще не смея открыть глаза, стояла девица, тяжело дыша.

– Ну полно, Марна. С такой отвагою ты сразила Зимаву, а мужа собственного боишься? Или думаешь, съем тебя?

– Хмель? – с изумлением Змеевна принялась ощупывать плечи и руки юноши. И поняв, наконец, как ловко провел ее Змий, попыталась вырваться.

– Ах ты негодяй! Обманщик!

Но Царь Змеиный крепко держал свою добычу.

– Я тебе крылья пообрываю! Чтоб ты сгорел в своем пламени!

– Вот те на! – удивлялся молодец. – Еще мгновение назад дрожала, как осиновый лист, а теперь убить хочешь.

– Ты как посмел солгать Княжне Змеиной? – ярилась пуще прежнего Марна.

– Да не врал я, душа моя. Кто ж виноват, что ты сама все напридумывала. Да как складно.

– Но ты мог поправить меня!

– Мог. Да только вряд ли, змеиное обличье увидев, ты бы меня послушала. – И он опустил руки, давая своей невесте волю. – Пойми, Марнушка, не имел я права тебе истину открыть. Таков порядок: надобно, чтоб ты на деле доказала верность и храбрость, а еще что держишь слово свое и назад не отступишься ни перед какой опасностью. Такая невеста мне нужна.

– Ну так ищи ее! – крикнула раздосадованная Змеевна, собираясь уйти прочь.

– Куда же ты? – спросил с тревогою Хмель. Голос его вмиг стал серьезным. – Сердце мое принадлежит тебе, и перстень, что на пальце носишь, держит меня крепче, чем все змеиные кольца. Хочешь, стану просить тебя, упав на колени?

Не веря своим ушам, поворотилась девица. Прекрасный Змеиный Царь стоял пред нею, поникши головой. Чудный голос его сделался горестным.

– Я не вправе держать тебя, но коли уйдешь, не будет мне больше покоя…

– Ты и вправду Полоз? – присев рядом на ковер из листьев, спросила девушка.

Ласково она убрала ему волосы с глаз и вгляделась в смуглое благородное лицо.

– От крыльев до хвоста, и теперь твой навеки.

– Вижу, – вздохнула она. – Но сохраню ли я обличье людское, если выйду за тебя замуж?

– Останешься такой же чудесною, как сейчас, – кивнул Змий, нежно коснувшись горячими пальцами ее лица.

Марна залилась румянцем, поднялась с пола, увлекая за собой сладкоголосого жениха.

– Только знай, спать по три месяца кряду я не стану, – упрямо молвила она и добавила уже мягче. – Жаль, что не сказал ты мне раньше, кто таков на самом деле. Я думала, никогда нам не быть вместе…

– Но все равно к Змию явилась?

– А как иначе… Поклялась тебе, да и перстень обсидиановый жалко отдавать.

Рассмеялся Хмель.

– Пойдем, покажу тебе свои владения.

Рука об руку ступили они в палаты Змиевы, и везде видала Марна дива дивные, да краше чуда, чем жених ее, так и не встретила…