Евгения Серпента – Развод? Прекрасно, дорогой! (страница 8)
Не без труда стянув кольцо с пальца, я вспомнила, как мы с Пашкой его покупали. Да, именно так, одно, да еще и после регистрации. На второе денег не хватило, и мы купили его потом, через несколько месяцев.
У нас с самого начала все было по-дурацки, не как у людей. Мы встречались почти два года. Первый – условно платонически, потому что хоть я и боялась секса до жутиков, но все же позволяла Пашке забираться ко мне в трусы. Потом
Спустя пару месяцев практика и правда нажила настоящий, а не натертый вручную оргазм. Я вынуждена была признать, что секс – дело неплохое. Даже, может, где-то и хорошее. Мы продолжали усердно полировать скилл, пока со мной не случилась задержка.
Вообще-то они бывали и раньше, особой точностью мой цикл не отличался, но обычно все укладывалось в один-два дня. Достаточно было надеть новые белые трусы – и вуаля, извольте радоваться. В тот раз натикало целых четыре.
Казалось бы, чего проще – пойди и купи тест. Но тут получилось по тому же принципу, который ведет к запущенной онкологии. Пока ты точно не знаешь, что там у тебя болит, можно надеяться, что все рассосется само. А вот когда узнаешь – уже все, обратной дороги нет. Именно поэтому я и тянула, прислушиваясь к каждому малейшему ощущению в животе.
«Ты чего такая смурная?» - спросил Пашка.
«Задержка у меня», - брякнула я, хотя и не собиралась ничего ему говорить, пока не узнаю точно.
«Ну значит, поженимся», - подумав, заявил он.
«Да подожди, ты. Может, еще обойдется».
«Все равно поженимся. Или ты не хочешь?» - Пашка посмотрел на меня с подозрением.
«Хочу», - подумав с полминуты, согласилась я.
Белые трусы сработали уже утром. А на следующий день мы пошли подавать заявление в загс. Родителям ничего не сказали: прекрасно понимали, что те будут в шоке. Нищие двадцатилетние студенты на крохотной степухе и родительской дотации женятся либо по залету, либо по дурости. Хотя это обычно взаимосвязано, залета без дурости не бывает. В особо клинических случаях бывает дурость без залета, как у нас, но это просто везение.
«Паш, а на что мы жить-то будем?» - спохватилась я, заполняя бланк заявления.
«Не боись, Анют, проживем… как-нибудь, - беззаботно махнул рукой он. – Вдвоем легче».
Видимо, гормональная буря в тот момент подплавила мне мозг. Когда у тебя в одном месте пожар, все остальное кажется несущественным.
Нет, ну правда, неужели с голоду помрем? Всего-то год с небольшим потерпеть до выпуска. Найдем работу, и все будет в шоколаде.
Вопрос о том, почему бы не потерпеть в прежнем статусе, встречаясь и трахаясь, даже не встал. Видимо, потому, что вставало исключительно кое-что другое.
Подав заявление, мы все же сдались родителям. Соображалки хватило, чтобы не ждать восторгов, поздравлений и взятых на свадьбу кредитов. Возможности у наших предков были скромными.
Ни Пашкины, ни мои никак не хотели верить, что я не беременна.
«Может, мне тампон вытащить и показать?» - психанула я.
«Тогда вы точно идиоты, - подбила итог мама. – Ну если так приперло, женитесь. Только потом не жалуйтесь».
К счастью, совсем от кармана они нас не отлучили, деньги на съем комнаты давали. И на еду тоже подкидывали. Свадьбы фактически не было: расписались в рабочем порядке, посидели в кафе с родственниками и ближайшими друзьями.
А кольцо… Продавщица в ювелирном магазине была очень удивлена, когда мы купили только одно. Самое тоненькое и дешевое. А еще больше – когда Пашка надел мне его на палец прямо там. Потом и он купил себе такое же, когда подкопил денег. Мы тогда искали любые подработки. А потом Сема-Шмуль позвал его в свой новорожденный бизнес – и наша жизнь круто изменилась…
Я стояла с зажатым в кулаке кольцом посреди улицы, и люди обтекали меня, как кочку в ручье.
Что с ним делать? Оставить себе на долгую память или как капитал на черный день? Ну уж нет. Отнести в ломбард? Тоже как-то противно. В двух шагах была сливная решетка, и я чуть не выбросила кольцо туда, но в последний момент остановилась.
А вдруг кому-то еще пригодится? Не носить, конечно, а продать и купить буханку хлеба.
Или чек*, ехидно заметил внутренний голос.
Ну… у кого какие потребности.
Оглянувшись, я запустила кольцо по асфальту.
Ты катись, катись, колечко, на весеннее крылечко…
Проводив его взглядом, я пошла дальше, добавив в микс своего настроения еще немного горечи – и облегчения.
-----------------
*имеется в виду доза наркотика, обычно героина
До открытия я успела обгулять половину Суворовского и найти еще два других салона. Заодно мысленно отмечала для себя: ага, супермаркет, химчистка, кафе, аптека. Раньше, когда приезжала навестить Юлю, мне это было ни к чему. А сейчас обходила район, как квартиру, раскладывая по ящичкам, расставляя по полочкам нужные места и маршруты.
Ведь я буду здесь жить. Нет, я уже здесь живу! Теперь это все мое. Улицы, дома, люди, которые не подозревают, что они мои. Причудливый узор трещин на асфальте, фортепианный пассаж из открытого окна с развевающейся белой занавеской, тополиный пух, особенный питерский ветер, дующий со всех сторон сразу, пестрая кошка, переходящая улицу по зебре – и это все тоже мое.
Такое вот накопительство, которым я была одновременно и очарована, и раздражена. Бабушка когда-то называла это мшелоимством – подгребанием под себя ненужных вещей. Подразумевалось, что это плохо. Но я с ней не соглашалась, потому что все это было мне нужно. Да и слово нравилось. Ассоциировалось с бархатным изумрудным мхом в ельнике, который так и тянет погладить.
Телефон я купила не самый роскошный, а удобно-привычный. Такой же, как у меня был, только чуть поновее. Сразу вставила симку – и словно сняла шапку-невидимку. Не прошло и пяти минут, как начал названивать Дроздов. Видимо, отоспался, решил поехать в офис, а машинки-то и нет. Смахнув пару раз его звонки, я выключила звук.
На такси доедешь!
Телефон, разумеется, был голым. Кроме стандартных, ни одного привычного приложения. Значит, нужно сесть и подогнать под себя. Домой? Нет, вон в ту кафешку. Поток офисного планктона, забегающего за стаканом кофе и круассаном, уже иссяк, ленивая богема отзавтракала, можно было устроиться с комфортом.
Я вообще любила работать в кофейнях. На удивление, меня не отвлекали ни посторонние разговоры, ни мелькание людей. Наоборот, словно подпитывалась от них тонусом. А вот дома могла надолго зависнуть, глядя куда-то в подпространство. Или на монитор с макетом интерьера.
Лавандовый раф из меня уже выветрился, поэтому взяла большой капучино и черничный эклер. Благо мне не надо было соблюдать диеты. Наоборот, кое-кто намекал, что не мешало бы чуть округлиться, а то кости колются. Вообще-то, я и рада была бы немного поправиться в отдельных местах, но не получалось. Гуляло полкило из плюса в минус, а в целом вес держался на сорока шести килограммах с шестнадцати лет. При росте метр пятьдесят восемь узницей концлагеря я не выглядела и даже могла себя утешать тем, что маленькая собачка до старости щенок. Однако превратиться в старости в щенка шарпея не хотелось. Кругленькие бабушки смотрятся гораздо симпатичнее тощих.
Первым делом я установила на телефон банковские приложения и с глубоким удовлетворением убедилась, что до нашего общего счета Пашка не добрался. Денег там обычно лежало не так уж и много, но пополнял его только он. Я придерживалась бесстыжего принципа «мои деньги – это мои деньги, а твои деньги – это наши деньги», оправдывая себя тем, что трачу с общего счета в основном на общие же нужды. Но это осталось в прошлом. А ля герр ком а ля герр*.
Несколько кликов – и счет опустел. Ну ладно, ладно, десять рублей я там оставила, только потому, что обнулять без закрытия было нельзя. Но это так, в качестве ма-а-аленькой моральной компенсации за стоматологические труселя. Впереди маячил грандиозный распил всего – дома, счетов, бизнеса. Если, конечно, Пашка не подсуетился заранее и не слил имущество, как это сделал когда-то Шмуля. Того, правда, не спасло, а у меня на подобный расклад имелся мощный засадный полк в лице крестного – папиного друга и по совместительству адвоката. Специализировался он как раз на семейных делах – разводах и разделах имущества.
Откладывать было бы неразумно, и я набрала номер.
- Анютка! – прогудел мой любимый крестный. – Здорово!
- Привет, дядь Толь. Как оно?
- Оно… как обычно, говно, но это уже рутина. Излагай.
Я изложила. Кратенько. Крестный затейливо выругался.
- Понял, зайка. Не ссы, все будет хоккей. Если подойти грамотно, сам все принесет на блюдечке и еще умолять станет, чтобы взяла. Беру в работу. Ты где сейчас, как?
- Да все хорошо, дядь Толь. Буду в Юлиной квартире жить. Там ремонт, конечно, нужен, но пока и так можно.
- Деньги есть?
- Есть, не волнуйся.
- Ну как не волноваться? - проворчал он. – Ты ж мне как доча. Родители-то знают?
- Нет пока. Потом скажу. Пусть сначала пыль уляжется.
- Ну да, правильно. Ладно, держись там. Иск составлю – сразу наберу, чтобы подкорректировать, если что. Обнимаю! А, стой, забыл совсем. Я ж тебе сам хотел звонить, а тут ты. Заказы берешь на работу?