Евгения Серпента – Развод? Прекрасно, дорогой! (страница 19)
Извини, Гена, и не сегодня тоже. Но как-нибудь обязательно.
Милана заявилась в умопомрачительном платье винного цвета, и я подумала, что мне нужно такое же. Непременно. И, кстати, надо забрать заказанное из пункта выдачи. Интересно, пяти больших пакетов хватит? Некоторые мои знакомые по-снобистски считали маркетплейсы уделом домохозяек-нищебродок. Но я все равно предпочитала выбирать шмотки, сидя на диване, а не носиться по бутикам, отмахиваясь от назойливых консультантов.
У каждого свой штамм шопоголизма.
Подписав у нотариуса договор и заверив его, я вернулась домой через «Незабудку».
- Ну очень поздний завтрак, - заметил Вадим.
- Это не завтрак, - возразила я и, покопавшись в памяти, выудила оттуда красивое слово: - Это бранч. Позавтракать сегодня не успела. Зато появилась возможность попробовать что-то другое.
Подумав, Вадим соорудил для меня неуказанный в меню горячий бутерброд, а к нему добавил кусок черничного чизкейка и какой-то совершенно обыкновенный на вид кофе в белой чашке.
- «Ред ай», - пояснил он. – То бишь «Красный глаз». Две части эспрессо на одну фильтрованного кофе.
- Вот спасибо-то, - возмутилась я. – Что за намеки? Работа у меня такая. За компом. За полночь.
- Вот поэтому и «Красный глаз». – Вадим пожал плечами. – Очень в тему. Зато проснешься. Не обижайся.
Я не помнила, чтобы мы переходили на «ты», но решила, что так лучше. Баристы в приятелях у меня еще не было.
Притащив домой пакеты с одеждой, я даже не стала их разбирать. Свалила кучей на диван и села за комп, залив красные глаза очередной порцией капель.
Для разных клиентов и разных заказов у меня были такие же разные алгоритмы работы. Для такого вот пожара приходилось применять метод конвейера. Сделав план и расчеты по отделке одного помещения, я закупала материалы и загоняла туда бригаду, а сама садилась за следующую комнату. Потом занималась мебелью, техникой и всякой декорацией. К счастью, в этот раз мне не надо было сочинять мебель и заказывать ее в мастерских, это сильно ускоряло процесс.
В одиннадцать вечера волевым усилием я отодрала себя от компа и отвела в душ, где с удивлением обнаружила, что хоть краснота от лазера прошла еще не полностью, все прочие неприятные симптомы исчезли.
Надев шелковую пижаму – малахитового оттенка шортики и маечку, - я застелила не менее шелковым сиреневым бельем новую кровать. Встала перед зеркалом, изучая в приглушенном свете бра свое отражение, обвела указательным пальцем глубокий треугольный вырез.
Шелк мерцал, как белая ночь. Сердце прибавило шагу, подтянув на губы улыбку Джоконды.
Кажется, в ней нет никакой тайны – в ее улыбке. Она просто смотрела в зеркало и думала о том, что эта красивая женщина достойна любви… или хотя бы ласки.
Шелк, вполне согласный с этим, ласкал соски, твердо проступившие под ним. Я закрыла глаза и попыталась на ощупь определить, где кончается ткань и начинается кожа. Пальцы пробрались под кружево, провели тонкие линии под грудью. Почти так же, как…
Мы договорились, что Багира для особых случаев. А этот случай как раз особый. Надо же обновить кровать. Она не только для того, чтобы на ней спать. На кроватях еще и трахаются.
И это тоже делают. Такая роскошная кровать достойна того, чтобы ее познакомили со всеми видами секса.
Дурачина – это когда трахаешься с мужиком, с которым приходится догоняться до оргазма всякими веселыми картинками. И который потом называет тебя фригидной рыбой, а сам дерет какую-то бабу в своей машине. Хватить пиздеть. Ближе к делу, то есть к телу.
Закрыв этот шизофренический порнодиалог, я легла на спину, чуть раздвинув ноги. Провела рукой поверх шелка, лаская грудь и живот его скользкой прохладой. Пальцы вкрадчиво, осторожно пробрались под резинку шорт, мягко обвели лобок. Я пыталась представить, что это не мои пальцы, а совсем другие – мужские…
Вот они нащупали ту точку, где сходятся две складки, под которыми прячутся губы – нежные, мягкие, набухшие пульсирующей кровью. А из-под них выступает такой же набухший бугорок клитора, похожий на язычок. Он словно облизывал губы и замер между ними, дразнясь.
А они такие влажные, пальцы пробегают по ним и, легко, не задерживаясь, проскальзывают вглубь… еще глубже, нащупывая самые чувствительные точки, и те отзываются крохотными, как огоньки, вспышками наслаждения. Пальцы другой руки ложатся сверху и нежат клитор через шорты, едва касаясь его шелком. Прохлада гладкой ткани и теплые пальцы внутри – как будто мороженое в горячем кофе. Такое тающее, нежное сочетание...
Часто и неглубоко дыша приоткрытым ртом, я смотрю, как проступает под шелком каждая складочка, словно нарисованная мягким карандашом. Смотрю, как палец медленно вдавливает ткань между ними, и она утопает в обильно сочащейся влаге. Промокший малахит становится еще темнее – как еловая хвоя.
Я облизываю влажный палец, наслаждаясь острым вкусом и запахом, вспоминаю, как это было… совсем недавно… той ночью… Представляю то, чего не было – его темный взгляд снизу вверх, его язык, тонко и остро ласкающий клитор, раздвигающий губы, чтобы войти между ними, так глубоко, как только возможно.
Горячая соленая волна уже совсем близко. Она набегает, подхватывает, и я как могу пытаюсь задержаться на ее гребне. Останавливаюсь, делаю несколько глубоких вдохов – и снова возвращаю пальцы туда, где все так ждет последней острой вспышки, невыносимо яркой, ослепительной.
Закрываю глаза и представляю, как его член входит в меня – глубоко, плотно, без единого зазора. Сверкающей судорогой сжимаюсь в бесконечно малую точку, которая тут же разлетается искрами по всей вселенной…
- Багира… - шепчу я, улыбаясь исчезающему в другом измерении призраку. В том самом измерении, откуда под шорох осыпающихся звезд возвращаются и собираются воедино атомы моего тела…
Утро началось под серое шуршание дождя. То ли шесть, то ли двенадцать – без часов не поймешь. Это же Питер! Оказалось, что десять – ни вашим ни нашим. Кровать себя оправдала, эмоции на сон грядущим тоже. Эротика не снилась, но настроение было хорошее, несмотря на хмарь.
Конечно, я могла и сама приготовить завтрак, но ритуал – это святое. К тому же одеться, причесаться и пробежать двести метров до кафешки – уже немного фитнес.
- Привет, - кивнул Вадим. – Сегодня глаз не красный. И вообще хорошо выглядишь. Завтрак или бранч?
- Завтрак.
Интересно, он ко мне так ненавязчиво клеится, или это просто свободная манера общения с постоянным клиентом? Как бы там ни было, эротического интереса он у меня не вызывал, чисто симпатию.
Наиболее интригующим моментом ритуального завтрака было то, какой кофе сочинит Вадим на этот раз. Сегодня выпал кофе по-фински с лапландским сыром. Самым интересным в этом рецепте мне показался даже не сыр, а его происхождение в условиях закрытой границы. Но выяснять я не стала. Зато смогла поностальгировать пару минут об ушедшем в прошлое мегалояльном финском шенгене и поездках по всему миру из аэропорта Хельсинки.
Домой я вернулась в самом благодушном настроении и часа два ударно работала, а потом случилась жопа в виде сообщения от Лильки:
«Извини…»
К этому скупому посланию прилагался кислый смайлик и фотография, на которой Пашка обнимал Натку на фоне какого-то клубняка.
Хоть я допускала этот вариант, причем с высокой степенью вероятности, ударило все равно больно. До слез. Как я и сказала Лильке, двойное предательство – это удар даже не под солнышко, а насквозь. Оставив за скобками то, что муж и лучшая подруга – это пошлятина восьмидесятого левела.
Коньяк, который пила, когда в машине обнаружились трусы, я забрала с собой. Не оставлять же было его Пашке. И вот сейчас он пришелся очень даже в тему.
Работа? Немного подождет. Джо-Красный-Глаз все успеет.
Когда бутылка опустела, я написала Лильке:
«Подробности есть?»
«Пока нет, - ответила она сразу же. – Только то, что история давняя. Но на работе шифруются».
«Что давняя, я и так знаю. Года полтора минимум, судя по переписке».
«Сочувствую, Ань».
«На! Хуй! Не тебя. Их. А тебе спасибо».
«Продолжать? В смысле, сказать Димке, чтобы еще искали?»
Я задумалась. Надо или нет? Лично мне подробности были ни к чему, самого факта хватало с избытком.
«Погодь, с умным человеком посоветуюсь».
Крестный был в сети, и я написала ему:
«Дядь Толь, выяснилось, кого Пашечка трахает. Нам нужны детали и подробности?»
«Хм… вопрос интересный. С чисто юридической точки зрения это ни на что не повлияет. От слова совсем. Чтобы прижать в уголок неофициально… Достаточно персоны. Кто такая?»
«Наталья Авилова. В его компании работает. Извини за пошлость, моя подруга. Лично мне этого достаточно. Без нюансов».
«Соболезную, Анют. Но от раковых клеток надо избавляться оперативно и жестко. Ок, понял, взял на заметку. Выпей винца и забей».
«Выпила коньяка и стараюсь забить. Обнимаю».
Перепрыгнув в соседний чат, я написала Лильке:
«Все, отбой. Подробности не нужны».
«Что ты скажешь ей?»
«Ничего. И ты молчи, поняла?»
«Подожди, ты что, собираешься с ней и дальше общаться? Как будто ничего не случилось?» - смайлик выпучил глаза и отвесил челюсть.