Евгения Серпента – Развод? Прекрасно, дорогой! (страница 21)
*Песня «Белая ночь» Александра Морозова, известная в исполнении Виктора Салтыкова и группы «Форум»
Когда мы вошли через подворотню во двор, Геннадий резко завернул меня к своей парадной. Без лишних вопросов. Да я и не возражала. Только обратилась мысленно к кровати.
Извини, дорогая, сегодня тебе вкусных эмоций не достанется. Но, может, и к лучшему. Кто знает, как там все получится. Если хорошо, то, возможно, в другой раз перепадет и тебе.
Хотя насчет «хорошо» определенные сомнения имелись. И дело было вовсе не в том, что на этот раз обошлось без ядерного взрыва. Ну да, обошлось. Но я сказала себе так: с Багирой не сравнивать. Ни в чем. Потому что Багира – это не образец, не планка, к которой надо тянуться. Это вообще из другого измерения. А с Геннадием обоюдный интерес есть, желание есть, значит, все должно получиться. Иногда кошка это кошка, а секс – это просто секс. И ни к чему мудрить.
Сомнения были в другом. В разности, так сказать, потенциалов. Роста в нем минимум метр девяносто, веса – килограммов на пятьдесят больше, чем во мне. И рабочим инструментом, судя по предварительному контакту через одежду, природа не обделила. А я, как он сказал, дюймовочка. Что бы там ни утверждали, размер все же имеет значение. Не каждый шип идеально входит в паз, иногда требуется шлифовка и подгонка.
На этот раз четвертый этаж показался мне совсем невысоким. Ну, не белочкой, конечно, взлетели, но довольно быстро. Дыхание сбилось, и вряд ли только от подъема. Когда, уже в прихожей, я наклонилась расстегнуть застежки на туфлях, рука Геннадия вдруг оказалась под подолом моего платья, и я притворилась, что это – ах! – такая неожиданность. Пробежав по ягодицам, пальцы скользнули между бедрами, легли на влажный шелк, вминая его глубоко в складки, как это делала вчера я сама.
Вот тут дыхание сбилось еще сильнее. Я хватала воздух приоткрытым ртом, запрокинув голову Геннадию на грудь. Вдруг он приподнял меня, легко, как пушинку, одной рукой, и посадил на сгиб другой – как на стульчик.
- Ничего себе, - рассмеялась я, обнимая его за шею. – Силен бобер!
- Вот за это и люблю малявок, - язык коснулся шеи, задержался в ямочке между ключицами, заглянул под вырез платья. – Люблю держать женщину на руках… в руках.
Пока он нес меня в спальню, я, все так же цепляясь одной рукой за его шею, второй исхитрилась стащить трусы. Воистину акробатический трюк, и усилия не остались без награды, когда его пальцы вошли глубоко во влагалище. Вот так вот – на ходу, в необычной позе – это было для меня совсем новым и отозвалось острой вспышкой удовольствия.
Хотя, по правде, я предпочла бы язык. Оральный секс был для меня редким деликатесом, потому что Пашка его не любил. То есть любил быть объектом, а не субъектом. Мне изредка доставались подачки - в качестве особой любезности. И, мягко говоря, не совсем так, как хотелось бы. Попытки коррекции ни к чему хорошему не приводили. Когда тебе раздраженно предлагают свернуться буквой зю и вылизаться самостоятельно… ну это такое себе.
Будь довольна, девушка, тем, что дают. А если не нравится, значит, ты фригидная рыба.
Сейчас я ничего подобного не ждала. Только идиоты суют язык в незнакомые места, не познакомившись толком с их владелицами.
Но мне, кажется, попался как раз идиот.
О-о-о… слабоумие и отвага! Безумству храбрых поем мы песню! Горький, да? Да плевать кто.
Сгрузив на кровать, Гена рывком вытащил из-под меня покрывало. Вторым таким же стянул через голову платье. Следом куда-то улетел лифчик. Я даже сообразить не успела, как оказалась на спине, с ногами, закинутыми далеко за уши.
Наклонившись надо мной и поглядывая искоса, он развел пальцами губы. Я застонала и вцепилась в одеяло, когда язык тонко и остро пробежал между ними, собирая влагу, а потом плотно прижал клитор.
Чуть приподнявшись на локте, я жадно смотрела, как он самым кончиком языка ласкает другой язычок, набухший в ожидании наслаждения. Когда наши взгляды встречались, где-то под ложечкой вспыхивало, и до самого горла пробегало горячее эхо.
Это было как раз то, чего я хотела, что представляла в своих фантазиях. То, чего никогда не испытывала наяву. Двумя пальцами он входил внутрь, а языком то едва касался клитора, словно поддразнивая, то тяжело давил на него, то сжимал губами. Потом пальцы выбирались наружу – влажные, теплые, гладили губы, лобок, бедра, а язык тут же занимал их место, проникая так глубоко, как только было возможно.
Я скулила и хныкала, ерзала и извивалась, как змея. Хотелось еще, еще, еще – и вместе с тем это было невыносимо. Дико, безумно, мучительно хорошо! А потом его пальцы нашли во влагалище какую-то особо чувствительную точку. Одновременно с этим язык выбил на клиторе дробь коротких быстрых ударов. Словно замкнуло электрическую цепь – судорога, пробежавшая по всему телу, была как удар током. Меня выгнуло дугой, и, наверно, выглядело это страшненько, но мне было наплевать.
Я снова хватала воздух открытым ртом, как выброшенная на песок рыба. А когда его пальцы опять оказались между ног, застонала и попыталась их стиснуть, не пустить, потому что это было уже слишком. Так хорошо, что аж… нехорошо.
- Тише, тише, - улыбнулся он, прокладывая цепочку поцелуев на животе и снова пробираясь внутрь. – Потерпи секунду.
И тогда меня накрыло второй волной – еще сильнее, чем первой. Я словно провалилась куда-то. А когда вернулась из сверкающей, пульсирующей темноты, Гена, уже без рубашки, снимал брюки.
- Ничего себе! – ахнула я, глядя на его член, рвущийся из белых трусов, как скаковая лошадь. Вперед, в атаку!
М-да, в размерах я ошиблась. Там было еще больше, чем мне показалось. Стало как-то… не по себе.
Вот
- Не бойся, - усмехнулся Гена, натягивая резинку. – Я умею с ним обращаться.
И не соврал ведь! Обращаться со своим отбойным молотком он и правда умел, но все равно получилось не настолько гладко, как хотелось бы. При такой разнице габаритов приходилось подстраиваться. Останавливаться, менять позы. Да и разогнаться снова после двух мощных оргазмов подряд получилось далеко не сразу.
Даже промелькнуло провокационное: а может, Пашка был прав? Может, я действительно рыба? Может, нормальные женщины готовы двадцать четыре часа в сутки и кончают по десять раз подряд?
Но что-то подсказывало: это не так.
Трахал он меня долго, и я уже думала, что не смогу, но внезапно снова подхватило и понесло – как будто открылось второе дыхание. Генкины хриплые стоны подстегивали, заставляя догонять. Видимо, он знал, что на финише контролировать себя не сможет, поэтому вышел, лег на спину и скомандовал:
- Давай сама. До конца.
Это было вполне разумно. Когда я наклонилась над ним, опираясь на колени, включился автопилот, не позволяющий опуститься так низко, чтобы дубина внутри причинила боль. Только на грани, когда она уже есть, но такая слабая, что лишь усиливает удовольствие. Наконец он выдохнул долго и громко, почти с криком и сильной дрожью, я стиснула член внутри, выгнула спину, и…
И вслед за горячей вспышкой оргазма в поясницу вступила такая боль, что я завопила. Генка наверняка решил, что довел меня до полного экстаза, но, открыв глаза, сообразил: что-то пошло не так.
- Ань?
- С-с-спина-а-а… - со свистом процедила я сквозь зубы.
Ну да, ну да… Такие вот акробатические экзерсисы с конвульсиями – это для молоденьких девочек. А старым кошелкам, как я, если уж и трахаться, то в миссионерской позе, лежа по стойке смирно и держа руки по швам. А лучше вообще кино смотреть.
Осторожно сняв с себя, Гена положил меня на живот.
- Скажешь где.
Легко прощупывая пальцами позвонки, он дошел до поясницы, и я снова взвыла.
- Зде-е-есь!!!
- Угу, вижу. Выбила немножко. Потерпи.
Он нажал, что-то внутри хрустнуло, из глаз посыпались искры – и стало хорошо. Боль выключилась. Немного потягивало, но вполне терпимо, как в начале месячных.
Кстати, насчет месячных – я только сейчас сообразила, что они должны были начаться приблизительно вчера. Почему приблизительно? Да потому что мой поликистозный цикл жил своей странной автономной жизнью. Беременности там, конечно, никакой быть не могло, но навело на мысль, что не мешало бы посетить гинеколога.
Вообще я очень ответственно относилась к своему здоровью, регулярно проходя все необходимые и даже не особо необходимые чек-апы. Как раз подошла летняя сессия, и я уже пропустила окулиста. Надо было выкраивать время и наверстывать. Гинеколог стоял в осеннем плане, но я решила сходить сейчас. Во-первых, мало ли какую дрянь Пашка мог притащить от Наточки. Мы же не предохранялись. Не сифилис или ВИЧ, конечно, но и без них хватает неприятных венерических болячек.
А во-вторых, стоило подумать всерьез о лечении моего псевдобесплодия. Катарина Петровна сказала так: если заняться вплотную, шансы есть. Но поскольку у Пашки шансов не было никаких, смысла это предприятие не имело. Раньше не имело. А вот теперь…
Определенно надо заняться.
- Ну как? – напомнил о себе Гена, снимая резинку. Даже в нерабочем состоянии его агрегат выглядел так, как у некоторых не надувается в полном торчке. Презики, наверно, по спецзаказу покупает. Много-много X перед L.
- Вроде нормально, - я осторожно перевернулась на спину. – Но лучше на сегодня закончить.