Евгения Серпента – Развод? Прекрасно, дорогой! (страница 11)
- Ядовитые? – уточнила Натка.
- Интересная мысль, - хмыкнула я. – Нет, правда. У меня сейчас такое чувство, что жизнь началась заново. Знаете, как говорят? Когда закрывается одна дверь, открываются другие.
- Ань, ты это серьезно сейчас? – сдвинула брови Лилька. – Или просто себя так утешаешь?
- Абсолютно нет. Мне кажется, в глубине души уже давно была готова. Но… быт, привычка, остатки чувств и все дела. Нужен был волшебный пендель.
- Волшебные трусы, - вставила Натка.
- Типа того. Я только одного не могу понять – как они там оказались. В бардачке.
- Ну как-как? Снял с нее, потрахались, там и остались.
- Да нет, это-то понятно. Непонятно зачем.
- Ну тут возможны варианты, - Лилька вышла на кухню и вернулась с новой бутылкой. – В зависимости от того, кто их туда засунул. Мог сам Пашка потом найти и убрать. И забыть. А мог специально оставить в расчете на то, что ты найдешь.
- А могла и девка его, - добавила Натка. – Чтобы ты нашла. Может, она за него замуж хотела, а он не торопился. Вот и решила подтолкнуть события.
- Нет, Лиль. Если Пашка хотел развестись, ему не нужно было подкидывать мне чужие трусы. Тем более туда, где я их никогда не нашла бы, если бы не стечение обстоятельств. Так что действительно либо спрятал и забыл, либо это мадам Стоматолог. Откуда ей знать, что я не лазаю в бардачок, даже если оказываюсь в его машине. Для меня это… не знаю, как по карманам шариться.
- Возможно, она как раз из тех, кто шарится по карманам, - Лилька пожала плечами. – Людям свойственно судить по себе. Нат, а на работе никаких слушков не ходит? Такое сложно скрыть, тем более если долго продолжается.
- Не знаю, - задумалась Натка. – Я лично ничего такого не слышала, хотя у нас в отделе все главные сплетницы собрались. Не обязательно же с работы. Это совсем дураком отбитым надо быть.
- Лиль, а что, если твоего Димку подключить? – возможно, вино ударило мне в голову, но почему-то вдруг страшно захотелось узнать. Такое извечное женское – «на кого ты меня променял?»
- В смысле? – Лилька захлопала наращенными ресницами.
- Ну пусть узнает, что это за коза такая. Ты же говорила, они этим занимаются.
- Ну… - она оттопырила губу. – Я спрошу, конечно…
- Ладно, - я махнула рукой. – Забудь. Не стоит людей от работы отвлекать. По большому счету, абсолютно без разницы, кого он там трахает. Такие вещи обычно потом узнаются сами собой. Хотя если вздумает на суде ерошиться, инфа не помешала бы. Такая… крепкая. С фоточками.
Лилька неопределенно вильнула плечом и занялась вскрытием бутылки. Я не обиделась. Ну правда – с какой стати Димке сотоварищи заниматься слежкой за неверным мужем ее подруги? Ладно бы я обратилась как официальный клиент по прейскуранту. Конечно, можно было и заплатить – из попертых со счета денег, но… что-то внутри морщилось.
Я и про Багиру им не рассказала. И о том, что хочу поменять эту квартиру на другую, больше и роскошнее. Раньше у меня тайн от подруг не было, но сейчас почему-то не хотелось. Мы выпили еще и перешли на чисто бабские темы: шмотки, косметику и женские болезни, из которых самая печальная – недотрах.
- Тебе-то, Лиль, грех жаловаться, - скуксилась Натка. – У тебя член под боком.
- Вот именно, что под боком, - буркнула та, мрачнея на глазах. – А не в том месте, куда должен вставлять. Ладно, девки, не будем о грустном. Давайте лучше споем корабляцких песен. По морям, по волнам…
- Нынче здесь, завтра там, - подхватили мы с Наткой.
Минут через пятнадцать соседи начали стучать по батарее. Оказалось, время перевалило за полночь. Допив бутылку, мы решили, что пора на боковую. Лилька позвонила Димке и сказала, что останется у меня. Себе я застелила диван, а девчонки устроились на кровати, не подозревая, что на ней кто-то умер. Уже засыпая, я услышала далекий раскат грома и тихий шепот дождя.
Вот и прекрасно. Пусть все смоет…
В плохую погоду Питер похож на старого деда с ревматизмом, забившегося под заношенное одеяло из низких туч.
Мелкая морось шуршала, шептала, шипела, изредка в ее монотонный шелест врывался гидроудар тяжелой капли по карнизу. Было так мрачно, что хотелось встать и включить свет.
Нет, вру. Не хотелось. Встать – точно не хотелось. Но я все-таки выплеснула себя с дивана, как выливают в унитаз ведро с грязной водой: медленно и осторожно, чтобы без брызг. От резких движений к глазам и ушам подкатывала тошнота. И ведь выпили всего-то две бутылки вина на троих.
Или три?
По ощущениям, стояла глубокая ночь. Ну да, белая, но все равно ночь. Однако телефон показывал начало одиннадцатого. В квартире было тихо. На кухне обнаружилась сковорода со сморщенной глазуньей и записка:
«Нют, не стали будить. Держи хвост пистолетом. Цем! Мы»
Я вообще страшно не любила выбрасывать еду, но
После грозы ожидаемо похолодало. Взвесив в одной руке ветровку-шелестяшку, а в другой флисовое худи цвета хаки, я поняла, что пришла пора обновлять гардероб. Мои с ним отношения носили характер маниакально-депрессивного психоза. В первой фазе хотелось всего сразу и много-много-много. Но, забив шкаф трендами, я плавно переходила во вторую фазу и носила одни и те же джинсы, меняя футболки и свитера.
Окей, ждите меня, бутики и маркетплейсы, я иду. Вот только позавтракаю. Настроение, вчера истерично-эйфоричное, сегодня выпало такой же серой хмарью, какой сочилось утро. Это надо было срочно менять. К примеру, покупкой новых шмоток.
Девочка я – или где?
Ответ просился неприличный, зато в рифму: в каком именно месте я девочка.
В «Незабудке» на подоконнике с подушками обнималась парочка тинейджеров, что не мешало им параллельно пить кофе.
- Позднего утречка! – поприветствовал меня бариста. – Я думал, вы завтракать придете.
- Так я и пришла. Утро и завтрак – это когда я проснулась. Даже если уже вечер.
- Это по-нашему, - одобрил он. – Я Вадим, а вы?
- Анна. Очень приятно. Мне ваш богический омлет, кокосовый маффин и кофе на выбор. Тоже ваш.
- Уже завтра можете сказать, что вам «как обычно». Я запомнил. Если, конечно, не захотите чего-нибудь другого.
- Это вряд ли. Я склонна к ритуальному поведению, а завтрак – это ритуал. Чтобы попробовать что-то другое, придется зайти в другое время.
Рука потянулась к стойке с журналами. Надо же, условный рефлекс выработался с первой же дозы. Но руку я остановила и полезла в телефон, чтобы досконально изучить то, что носят этим летом. И ведь видела же – и на улицах, и в интернете, но как-то скользила вниманием мимо.
Ну да, интересно, но мне не надо.
И вдруг оказалось, что надо. Еще как надо! И кремовые плиссированные палаццо, и винного цвета кроп, и солнечно-желтое платье-бохо. А еще, а еще… Корзины наполнялись с пугающей быстротой.
Ну а что? Мне же надо побыстрее растратить Пашкины денежки, которые успела прибрать к рукам. Что потрачено, уже не разделишь. Тем более если потрачено на бабские тряпки.
- Сегодня теплый бамбл с карамельным сиропом, - Вадим поставил передо мной тарелку с омлетом, блюдечко с маффином и высокий стакан, в котором чередовались слои – от темно-коричневого до оранжевого. – Холодный оставим на жару.
- М-м-м! – промычала я сладострастно, смешивая эту апельсиновую красоту ложкой.
Из телефона запел про Sound of Silence Сирил, и я невольно улыбнулась. Так уж на меня действовала эта песня.
Геннадий?
Ах, да, Геннадий же. Хозяин моей будущей – надеюсь! – квартиры. И доктор моего Субару.
- Аня, добрый день. Ласточка готова, можете забирать.
- Спасибо огромное! Скоро приеду. Адрес только скажите.
- До встречи, - сказал он, продиктовав адрес центра.
До встречи? Хм… это уже становится интересным. А я с бодуна, с немытой головой и в страшной флисовой кофте цвета заплесневелого чебурашки. И ноги у меня небритые, но это уже из другой оперы. Кстати, Багиру не испугало.
А может, как раз таки и испугало?
Так, все, тема Багиры закрыта. Никаких рефлексий. Исключительно воспоминание о роскошном эротическом приключении и горячая эротическая фантазия для скучных женских развлечений в одиночестве.
Но, тем не менее, с ногами и прочим надо разобраться. Не зря же мне подсунули в шаговой доступности бутик красоты и салон красоты. Точно с намеком.
Домой я все-таки зашла – за правами и техпаспортом. Быстренько помыла голову, а вот ноги брить было нечем. Ну и ладно. Я ведь за машиной еду, а не… для чего-то другого.
Такси застряло где-то в пробке, с неба сыпалась мелкая водяная пыль, да еще и с ветром. Та самая фирменная питерская морось, когда зонт как-то не в тему, а без него моментально покрываешься сединой крохотных капель. Выходит, сушила волосы для того, чтобы они тут же промокли снова. Наконец такси подъехало, отъехало – и тут же опять застряло. Настроение окончательно свернулось, как прокисшее молоко.
Это город, Аня, это Питер. Сырость, серость, пробки. А ты чего хотела? Люди от этого бегут как раз. Куда подальше.
Угу, угу, а в тюрьме сейчас ужин, макароны дают. Может, помиришься с Пашенькой и вернешься?