Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 2)

— У тебя что, беременная любовница? — перебила я. — Срочно нужно жениться?

— Да нет же, — с досадой поморщился он. — Дай мне сказать. Компания одной ногой в могиле. Я тащил как мог, но строительный рынок в такой жопе, что, боюсь, нам не выплыть.

— То есть ты банкрот? — Я, кажется, начала что-то понимать. — И развестись хочешь, чтобы половину имущества спрятать от покрытия долга?

— Пока еще нет, не банкрот. Процедура не запущена, но плавно идет в эту сторону. Долги адовы, и выплачивать их нечем.

Адовы долги… Прекрасно. А мы построили дом, поменяли мою машину, месяц назад съездили в отпуск в Доминикану. И мне даже в голову не приходило, что все идет под откос.

— Ром, но это, выходит, фиктивный развод? Или все-таки настоящий?

— Конечно, фиктивный. Лис, я тебя люблю. И никогда бы… Я о тебе в первую очередь думаю. Хотя… — Тут он вздохнул тяжело, глядя исподлобья. — Может, и не фиктивный, а? Может, таким я тебе не нужен? Выходила замуж за обеспеченного кренделя, а тут такое.

Я действительно вышла замуж пусть и не за олигарха, но за вполне успешного человека. И сказать, что его статус и материальное состояние роли не играли, означало бы соврать. Играли. Но это была не единственная причина и не главная, потому что я его любила. И тогда любила, и сейчас. Так что новость о потенциальном банкротстве не вызвала желания немедленно бежать на сайт Госуслуг. А вот что он выложил ее после такой артподготовки — вот это задело, и основательно.

— Рома… — Я взяла бокал и осушила до дна. — Тонкостей, конечно, не знаю, но здравый смысл подсказывает, что за такие дела можно получить хорошей пизды. За фиктивный развод, в смысле.

— Ты права, — кивнул Ромка. — Сам по себе фиктивный развод преступлением не является, и ответственности за него не предусмотрено. Но если это делается, чтобы скрыть имущество, то да. В лучшем случае признание раздела недействительным. В худшем — несколько лет тюрьмы, если долги крупные. А у нас крупные. Но я еще раз говорю, до банкротства пока далеко. Если мы разведемся сейчас и будем вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил, то вполне может прокатить.

— То есть вести себя так, будто на самом деле развелись? Разъедемся, все поделим и будем поливать друг друга грязью на каждом перекрестке, пока тебя не обанкротят? Ром, мне это не нравится.

— Думаешь, мне нравится? — набычился он. — Ни разу. Но нас с Генкой стопудово потянут на субсидиарную ответственность, поскольку средств компании на погашение долгов не хватит. Хоть что сделай, хоть наизнанку вывернись. А это значит, что отвечать придется своей жопой. То есть личными активами. А личные активы у мужа и жены общие. Даже если оформлены на кого-то одного. Если я срочно подарю тебе все имущество, приставы опишут и его. Дом, машины, вплоть до личных вещей.

— Что… все настолько плохо, что даже трусы заберут?

Хотела пошутить, но не получилось. Голос предательски дрогнул. Все знают, что от сумы да тюрьмы не зарекайся, но никто не воспринимает всерьез, на свой счет.

Это же с кем-то другим может произойти, но никак не со мной.

А вот и нет. Очень даже с нами. Происходит. В режиме реального времени.

— Трусы оставят. — Ромка сдвинул брови. — А вот шкатулочку твою с побрякушками — очень даже. И жилье оставят единственное. По нормам соцнайма. Моя квартира намного больше, ее придется продать и купить однушку в ебенях. Если, конечно, ты решишь, что институт брака настолько священен и его никак нельзя осквернить фиктивным разводом. Как там — в горе и в радости, в богатстве и в бедности?

— Рома… — Я с трудом сглотнула слюну, пытаясь не всхлипнуть. — Дай мне время переварить. Хотя бы до завтра.

— Конечно. — Он нашел и сжал мою руку. — Завтра все обговорим на спокойную голову. Еще не пожар, но тянуть не стоит. Чем скорее все оформим, тем меньше подозрений вызовет.

— Меньше подозрений? Нас все считали идеальной парой. И вот так фигак — на пустом месте? Ни с того ни с сего?

— Ну… наверно, ты права, — задумался Ромка. — Какой-то повод должен быть. Можем пустить слух, что ты застукала меня с любовницей.

— Прекрасно, еще и позорище на весь свет, — застонала я. — А любовницу откуда взять? Или у тебя есть? Просто слух — это не прокатит.

— С ума сошла? — возмутился он. — Какая нафиг любовница?

— А если попросить кого-то подыграть, может и выплыть, что это подстроено. Никому верить нельзя.

— Тогда ты можешь застать меня с проституткой.

— Еще лучше! — Я закрыла лицо руками. — Мой идеальный муж ходит по шлюхам! Меня же полоскать будут, как трусы в проруби.

— Понятно, — кивнул Ромка. — Ну что ж… Ладно, давай спать. Спокойной ночи.

Забравшись под одеяло, он выключил свет и повернулся ко мне спиной.

Глава 2

Ромка давно уже спал — или делал вид, что спит, а я никак не могла уснуть. Вертелась с боку на бок, вставала, пила воду на кухне, смотрела в окно, снова ложилась.

Уснешь тут с такими новостями!

А может, это просто розыгрыш, робко стучалась в голову надежда, похожая на страуса с башкой в песке. Может, ему просто хотелось посмотреть, как я отреагирую?

Да нет, девочки, такими вещами не шутят. Тут все по-взрослому. Вляпался Ромочка капитально, а я вместе с ним. Да-да, богатые тоже плачут. Особенно если вот-вот таковыми быть перестанут. А к хорошему привыкаешь быстро.

Моя семья была самой обыкновенной. Папа, кандидат химических наук, преподавал в колледже, мама работала продавцом в книжном магазине. Квартира, дача, машина. Нижний средний класс. Выйдя замуж, я поднялась на пару ступенек выше.

Яркой картинкой высветился момент нашего знакомства.

Мне тогда было двадцать четыре, а институтская подруга Даша отмечала двадцатипятилетие. Она уже два года была замужем за очень состоятельным товарищем. Торжество обещало быть с размахом, и я даже сомневалась, а стоит ли идти. Не хотелось чувствовать себя нищенкой на чужом празднике жизни. Но Дашка заявила, что смертельно обидится, мама ее поддержала: надо пойти. Пришлось мобилизовать все ресурсы.

Выглядела я в итоге вполне прилично, но все равно было неуютно. Пока моим соседом за столом не оказался немного опоздавший приятель Дашкиного мужа.

Роман. Так его звали. И так начался наш роман.

Мы легко, можно сказать незаметно, познакомились и разговорились. Танцевать он приглашал только меня, а на прощание попросил номер телефона. Но позвонил не сразу, помариновал с неделю, заставив основательно обглодать имеющиеся в наличии комплексы.

Развивалось у нас все достаточно бурно. В постели оказались уже после второго свидания, и это стало для меня шоком. В хорошем смысле. Мою личную жизнь нельзя было назвать насыщенной. За семь лет я встречалась с тремя парнями, и ни с одним не сложилось.

Олег, мой самый первый, был таким же робким девственником, как и я. Подобные пары либо учатся премудростям секса вместе, либо ждут, когда получится само. Мы так и не дождались. Каждая близость была пыткой, и, походу, оба вздохнули с облегчением, расставшись. Мне в наследство от этих отношений досталась убежденность, что радости секса сильно преувеличены.

На следующую попытку я решилась только на четвертом курсе. Виктор, в отличие от Олега, в амурных делах был более чем искушен. Ему удалось сломать мое убеждение — точнее, предубеждение. Я даже начала испытывать что-то приятное, и если бы он не торопился, возможно, смогла бы его нагнать. Но, к сожалению, Виктора бесила моя заторможенность, и он нашел более опытную и активную партнершу.

Последним был графдизайнер Андрей. Тогда я уже работала в компании, а он делал для нашей продукции какие-то постеры и баннеры. Сначала что-то вспыхнуло, но так же быстро и погасло. Я элементарно не вписывалась в его образ жизни. Он работал на удаленке, просыпался к обеду, по ночам сидел за компом. А что творилось у него в квартире…

«Это рабочий беспорядок! — свирепо рычал Андрей, пресекая мои попытки хоть немного уменьшить хаос. — Не трогай ничего!»

В общем, на момент знакомства с Романом я уже полтора года пребывала в полном одиночестве. И жила одна — в оставшейся от бабушки хрущевке. Даже думала, не завести ли кота.

Когда мы только начали встречаться, я ничего не знала о его материальном положении. Нет, ясно было, что парень далеко не бедный. Его машина, костюмы, часы не намекали, а открытым текстом говорили об этом. Но когда я впервые попала в его квартиру на набережной Мойки — огромную, четырехкомнатную, с роскошным ремонтом, — вот тогда и задумалась, откуда дровишки.

Дровишки, как выяснилось, достались от отца. Тот, как и многие, начинал с комсомольских секретарей, в лихие девяностые поработал в городской администрации, а потом удачно вписался в строительный бизнес. Компания его, далеко не из последних, специализировалась на элитных коттеджных поселках. Роман после окончания ГАСУ работал с ним, а когда отец умер, пришлось рулить самому. Тогда ему было тридцать. Мне казалось, что все идет прекрасно, но… видимо, только казалось. Потому что за шесть лет компания, как выяснилось внезапно, плавно скатилась на грань банкротства.

«Ну что, Золушка, поймала принца?» — не слишком дружелюбно спросила Дашка, узнав, что мы с Романом подали заявление в загс.

Это было как минимум обидно, учитывая, что сама она до знакомства с Виталием снимала комнату в жуткой коммуналке на Обводном и делила пачку доширака на два дня. Даже мысль пробежала, а нет ли тут чего-нибудь личного.