Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 39)

— Тогда улыбнитесь хотя бы, а то идете как по приговору трибунала. У вас такая красивая улыбка.

Я невольно ухмыльнулась, и он кивнул:

— Вот, совсем другое дело. Сразу видно, что красивая и вполне еще нестарая женщина.

Тут уж я растерялась, не зная, что ответить. Он что, меня кадрит? Или просто манера такая?

Мы дошли до лавочки, сели, и Юрий Робертович достал из кармана пакетик с ломтиками хлеба.

— Для уток, — пояснил он. — Беру на кухне остатки. Хотите?

— Хлеба?

— Нет, уток покормить.

Я подставила ладонь, и мы начали бросать кусочки в воду. Утки, надо думать, уже прикормленные, тут же собрались у берега, выхватывая угощение друг у друга из-под носа.

— Признайтесь, когда вы последний раз кормили уток?

— Не помню, — задумалась я. — Давно. Очень давно. Когда сын еще был маленьким. Гуляли в парке и кормили. А сейчас ему сорок три.

— Моему сорок пять. И внуку двадцать.

— И моему внуку тоже двадцать. Скоро правнук будет. А жена ваша?..

— Умерла семь лет назад.

— Я тоже вдова. Скажите…

И тут, совершенно некстати, в кармане брюк зазвонил мой телефон.

Люся? Тебя только не хватало! Ну что еще?

Она снова начала ныть и жаловаться — на Никиту, на мать, на все на свете. Вот ведь нашла подружку. Я и правда сначала думала, что она станет моей союзницей против невестки, а получила какого-то слизня, который впился в мозг и активно его сосал. Надо завязывать с этим, тем более если Никита и правда решил с ней развестись. Вот же дурачок, угораздило на такой козе жениться.

Я быстренько отделалась от нее, сказав, что мне некогда, но успела уже забыть, о чем хотела спросить. Впрочем, беседа потекла и без того, перескакивая с одного на другое: с уток на детей, с детей на внуков, потом на пансионат, на врачей, на лекарства и болезни. Я и не заметила, как пролетело время.

— Пора обедать, — Юрий Робертович посмотрел на часы. — Пойдете к себе? Или, может, составите мне компанию в столовой?

Десять дней в его обществе пролетели незаметно. Мы перешли на «ты», называли друг друга по именам. Ходили гулять и в столовую, разговаривали, смотрели телевизор, играли в настольные игры. Я и не ожидала, что он окажется таким интересным собеседником. Да и человеком тоже интересным.

Но все приходит к концу, и настало время прощаться.

Глава 55

Ирина

Змей собирался встретиться с Китом завтра, а сегодня просто «отдохнуть от отдыха». У меня тоже было такое — говорила, что нужен отпуск, чтобы отдохнуть от отпуска. Хотя, скорее, от дороги. Я и так-то не слишком любила перемещаться в пространстве, а тут почти сутки в пути. Хотелось часик погнить в ванне с зеленой вонючей маской из водорослей, а потом просто лежать на диване перед теликом с Моней на животе.

И никакого секса, господа!

Ну хотя бы сегодня.

Но как известно, хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах. Не успели мы войти прихожую и бросить чемоданы, как пришло сообщение от Кита.

«Ма, вы уже дома? Можно я вечером заскочу?»

Ну как откажешь любимому чаду, тем более находящемуся в сложной жизненной ситуации?

«Дома. Ок, заскакивай».

— Гора сама идет к Магомеду, — сказала я, скидывая босоножки. — Ребенок вечером приедет. Прям сам напрашивается на воспитательную беседу.

— Ну и отлично, — одобрил Змей. — Пойду за котом.

Аж ревностью полыхнуло немного. Любовь у них с Монькой возникла с первого взгляда. Меня этот стервец — который кот — никогда так нежно не кусал за нос и за подбородок. И не урчал так громко, как трактор, когтя колени. Вот и сейчас Змей заберет его у соседки, согласившейся взять на передержку, и Моня будет бурно радоваться, а на меня едва посмотрит, потому что все эмоции уже потратит.

Ой, да и ладно. Было бы хуже, если бы они друг друга не приняли.

Кит приехал к ужину. Похудевший, осунувшийся.

— Деточка, ты хоть что-то ешь, кроме чипсов? — спросила я, накладывая на тарелку вторую порцию его любимого рагу со свиными хрящиками.

— Иногда, — буркнул он с набитым ртом. — Мам, все нормально… будет.

— Слушай, Кит, — включил иезуита Змей. — Мы тут думали… Ты, конечно, свою мадам лучше знаешь, но есть такое предположение, что чем больше ты будешь на нее давить, тем сильнее она будет упираться. Из вредности.

— Вы о чем? — нахмурился Кит. — О разводе и о ребенке?

— Да.

— Ну есть такое, — кивнул он. — Ребенок ей не нужен. Но ее там крепко попугали в клинике, что беременность может быть первой и последней и что любые попытки от нее избавиться чреваты. Вплоть до тотала.

Я не сразу сообразила, что тотал в данном случае означает летальный исход, а не вид ставки в тотализаторе. И уточнила:

— А это правда? Или просто попугали, чтобы не рыпалась?

— Ну как сказать? — Кит почесал подбородок с отросшей золотистой щетиной. — Там и правда все не очень хорошо и требует наблюдения, но не до такой степени, чтобы совсем капец. А вот по поводу развода… Тут да, будет упираться чисто назло.

— Возможно, стоит сделать ставку на то, что ребенок ей не нужен? — осторожно подвел Змей.

— То есть отыграть назад — что мне тоже не нужен? Ну я думал об этом. Тут главное палку не перегнуть, потому что суд будет в любом случае. И суд очень неприятный. С раскопками грязного белья.

Разумеется, язык прямо зудел сказать, что я же говорила, предупреждала. Но какой в этом смысл? Абсолютно никакого.

— Я знаете когда об этом подумал? — Кит выскреб тарелку начисто. Если бы нас не было рядом, обязательно вылизал бы, а при нас постеснялся. — На той неделе у другана одного была днюха, отмечали в клубчике. И просек там одну Люськину подружайку. Та меня увидела, ломанулась куда-то звонить.

— Люське? — усмехнулся Змей.

— Наверняка. Потому что потом стала меня фоткать. Думала, что не замечу. Видимо, будут собирать досье — что я разложенец, извращенец и всякое такое. Но у меня тоже разные интересные фоточки есть. И не только. Так что пободаемся. Хотя, боюсь, мне понадобится ваша помощь.

— Материальная? А ты не бойся.

— Спасибо, пап. Не только. Поддержка — в первую очередь. Без вас я не справлюсь.

— Ну об этом можешь не беспокоиться. — Я взяла его тарелку и встала. — Еще добавочки?

— Не, ма, спасибо, а то лопну. И вообще… за все спасибо!

Он посидел еще немного и уехал.

— Ну вот. — Змей обнял меня, закрыв за ним дверь. — Ребенок вполне разумен. Уже хорошо.

— Хорошо-то хорошо, — вздохнула я. — Да ничего хорошего.

— Спокуха, кыся. Даже если что-то пойдет не по нашему плану, это не значит, что все плохо. Я уповаю на то, что там, — он показал пальцем на потолок, — знают лучше, как надо. А теперь можно я футбольчик гляну?

— Со ставочкой? — хихикнула я.

— Ну так, маленечко кинул, пару соток. «Зенит» играет, кэф крошечный. Не хочешь?

— Не, не сейчас. Смотри. А я в ванну.

Когда я вышла, распаренная и умиротворенная, с полотенцем на голове и сантиметровым слоем крема на лице, матч уже закончился. Довольный выигрышем Змей на кухне пил кофе, макая в кружку каменное кантуччини.

— С легким паром, — сказал он. — Кстати, маменька наша, кажется, решила остаться в пансионате. Ну то есть не совсем еще решила, но, походу, склоняется к этому.

— Звонил ей?