Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 31)

— Самое главное — что для меня ты жена, — очень серьезно сказал он, подтащив меня к себе. — Надеюсь, и для тебя тоже. Ир, ты вот не веришь, а мне еще тогда, в Сочи, башку снесло полностью.

Угу, подумала я, куснув его за ухо, причем как снесло, так обратно и не принесло больше. Где-то так и бродит… одинокая башка. Ну и ладно. И без башки сойдет. А то некоторые, которые якобы с башкой, как скажут «я тут подумал», так страшно становится.

— И вообще, Ир… — Змей потянул молнию у меня на спине. — Я это… однолюб.

— Мономан? — с улыбочкой уточнила я.

— Мана-мана, — хрипло пропел он, ущипнув меня за попу.

— Мана-то маной, а ты прав, лучше действительно отсюда убраться подальше. Дабы не добавлять энтропии.

— Как я люблю, Ирка, когда ты умные слова говоришь, — поддел Змей. — У тебя такой вид сразу делается… значительный.

— То ли похвалил, — задумалась я, глядя в потолок, — то ли обосрал?

— А как больше нравится, так и думай.

— Мужики… — Я тяжело вздохнула. — Обычное дело — взвалить ответственность на бедную женщину.

— Ты это о чем? — не понял он.

— Да вот об этом, — повторила, скопировав его интонацию: — «А как больше нравится, так и думай». Сама-сама.

— Про «сама-сама» у меня совсем другие ассоциации. Очень-очень неприличные.

— Что ж ты, Змей, такой похабник, а?

— Еще скажи, что ты против. — Шелк под его ладонями гладко скользнул по бедрам, обнажая их. — Представь, как послезавтра в это же время мы будем заниматься всякими похабностями на тропическом пляже…

— Угу-угу. — Я потянулась к его ремню, расстегнула. — На пляже. Песок в письке, сколопендра ядовитая под задницей.

— Какие у тебя эротические фантазии однако, — расхохотался Змей, снимая с меня платье. — Сколопендра… богатое слово, скажи!

— Особенно на ножки она богатая. И на зубы. Фу!

Дальше мы поспорили, есть ли у сколопендры зубы, и прямо вот так, в полураздетом виде, полезли в интернет. Выяснилось, что у этой твари вообще не зубы, а ногочелюсти — одна пара ног, сросшаяся с головой, чтобы отрывать куски добычи и отправлять в глотку. Потом проверили, водятся ли они в Малайзии. Оказалось, что да, очень даже водятся.

— Но ты не переживай, — успокоил Змей. — Вот пишут, что укус хоть и болезненный, но для человека не смертельный.

— Вот спасибочки-то, утешил, — буркнула я и подумала, что сколопендра чем-то похожа на мою свекровушку Ксению Валентинну. Та тоже кусается не смертельно, но больно.

Впрочем, удрать мы не успели. Самолет наш улетал вечером, а уже с утра пошли звонки. Кит, видимо, отсыпался на воле, поэтому первым обозначился папа, он же дед Гриня.

— Ты в курсе, что Никитос надумал? — спросил он мрачно.

— Уже да, — так же мрачно ответила я.

— Он это серьезно?

— Ты не знаешь Кита?

— С первого подгузника, — вздохнул папа. — Может, еще утрясется?

— Пап, ну ты смешной, — рассердилась я. — Как это может утрястись? Беременность сама не рассосется. Если только выкидыш, но это, знаешь, как-то… Неэтично на это надеяться. Ребенок уже есть, просто не родился еще.

— Да я не об этом, Ира. Может, помирятся? Все ссорятся. А беременные вообще психованные, я помню, и тебя, и Наташу.

— Пап, даже если вдруг и помирятся, значит, поссорятся снова. Развод — это теперь вопрос времени. И вообще, я не собираюсь во все это соваться. И тебе не советую.

— Тебе что, все равно? — завелся он.

— Нет. Но именно поэтому и не собираюсь.

Пока папа пытался уловить логику, я быстренько распрощалась, пообещав написать, когда доберемся до гостиницы. Змей топил за бунгало, но я уперлась и отвоевала приличный цивилизованный отель с закрытым пляжем и бассейном.

Следом позвонила Майя, выяснить, знаю ли я подробности, потому что «Люська только хнычет, а Никита бурчит что-то невнятное». Я осторожно ответила, что, кажется, у них не все гладко, а больше мне ничего не известно. Она пустилась в нудные рассуждения, что молодняк сам не знает, чего хочет, и вообще все жуткие инфантилы. Я угукала, обозначая присутствие на линии, но толком не слушала. С облегчением вздохнула, когда она пожелала мне приятного медового месяца, и сама набрала Кита.

— Я ей написал, она не ответила, — доложил он, зевая. — Звонил — не взяла. В справочном сказали, что состояние удовлетворительное. Ну а по остальному… со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Не забудь маякнуть, когда доберетесь.

— Ну что? — пихнула я Змея в бок, отложив телефон. — Какой еще тюлень позвонит? Или олень?

— Моя маменька, — хмыкнул тот. — Спорнем?

— И спорить нечего. Позвонит и скажет, что у нее инфаркт жопы. И никуда мы не поедем в итоге.

Кажется, такой вариант Змей в расчет не брал, а вот сейчас, судя по фейсу, задумался. И, разумеется, именно в этот момент зазвонил его телефон.

Глава 44

Людмила

Господи, как же тут мерзко! Душно, кровать неудобная, откуда-то несет кислой капустой и хлоркой. Просила отдельную палату, платную, сказали, что нет свободной.

И эти бабы — соседки! Тупые, жирные коровы. Одна вяжет, другая пырится в телефон, а в перерывах обсуждают, как трахаются со своими мужиками. За тридцать обеим. На кладбище скоро, а они про секс. И ведь залетели же обе, не из пробирки. И как только у мужиков встает на таких старух страшных?

Хотя свекровушке моей вообще сорокет, а туда же, замуж. Явно ведь не в шашки играть.

От одной мысли о ней настроение портится еще больше. Хочется выть на луну и кусать любого, кто подойдет близко. Лежу, смотрю в потолок. В руку воткнута игла капельницы.

Ник собрал мне сумку, напихал что ни попадя: тапки, рубашку, халат, костюм спортивный, белье, щетку зубную. Хорошо хоть телефон не забыл. Позвоню маме, попрошу принести все, что нужно.

А ведь предлагала же она полис ДМС сделать. Там и скорая платная, и больницы по выбору. А мне лень было. Сказала, что вот пойду на осмотр в клинику, заодно и оформлю. И не успела. Ника попросить?

Нет, только не Ника. С ним вообще больше разговаривать не собираюсь. Маме позвоню, пусть оформит. Тогда, может, отсюда увезут в приличное место. Хотя сейчас она наверняка на свадьбе. Ничего, руки в ноги и бегом.

Пытаюсь дотянуться до телефона на тумбочке, но капельница не пускает.

— Эй, кто-нибудь, подкиньте телефон, — прошу соседок, но они смотрят на меня так, будто я им лям баксов должна.

— Волшебное слово забыла, кукла, — цедит сквозь зубы та, что постарше.

Да и хрен с вами, жабы!

Осторожно, бочком сдвигаюсь, уже почти дотягиваюсь, но телефон выскальзывает из пальцев и падает на пол. И тут же начинает вопить, словно от боли. А туда мне точно не достать.

Закатив глаза, одна из соседок встает, поднимает телефон и бросает мне на живот.

Мама? Как по заказу.

— Люсенька, что с тобой случилось? Никита пришел в ресторан, сказал, что тебя на скорой увезли.

Я уже хотела вывалить ей все, пусть порадуется на своего любимого зятя. Но заметила, как выставили локаторы соседки, и передумала. Еще не хватало тут их радовать. Поэтому озвучила самую лайтовую версию.

Душно, жарко, упала в обморок, очнулась в скорой. Сказали, что гипертонус, надо лежать. Под наблюдением. Капельницу поставили.

— Мам, помнишь, ты ДМС предлагала? Я не успела. Сможешь оформить? Тут просто капец какая задница.

— Не знаю, Люсь, можно ли вот так, задним числом, но попробую. Завтра.

— Завтра?! Ма, я тут до завтра сдохну.

— Давай без глупостей, хорошо? Завтра утром съезжу в клинику и все выясню. Если не там, то где-нибудь еще. Потом заеду. Лежи спокойно, не нервничай, тебе вредно.

— Мне вредно вот здесь лежать!

— А можно без капризов?

Ну еще бы! Там же ресторан, свадьба, она в новом платье, фоточки для блога. Подумаешь, дочь где-то умирает. И ведь даже пожаловаться некому. Ни матери, ни подругам. Могу, конечно, Аське позвонить, та посочувствует, а за кадром позлорадничает. И расскажет всем, до кого дотянется.