Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 29)

Но Ник словно читает мои мысли. Открывает дверь, останавливается на пороге и смотри в упор — как будто прицел наводит.

— Вот что, Люся, — говорит тихо, почти ласково. — Если ты специально сделаешь что-то, что может навредить ребенку, я тебя своими руками задушу. И мне ничего за это не будет. Поняла, сучка?

— Да ты охуел? — У меня аж голос садится, как будто откусила половину мороженого разом. — Ты что вообще?..

— Клапан закрой. Родишь — и можешь уебывать на все четыре стороны. Я даже на алименты подавать не буду.

— Что?!

Он что, всерьез?! Собирается забрать ребенка? На кой ляд он вообще ему сдался? И что он будет с ним делать?

— Не притворяйся большей дурой, чем ты есть. Ребенок тебе не нужен. Я — тем более. Да и ты, знаешь, мне тоже не нужна. Сначала я все-таки еще надеялся, что как-то притремся, получится семья. Но нет. Точно не получится. Я тебе предлагаю компромисс. Рожаешь — и мы разводимся. Ребенка я забираю.

— А может, ты его еще и родишь сам?

— Ну если бы мог, родил бы. — От его смеха у меня снова по спине бегут мурашки. — Но поскольку не могу, придется это сделать тебе. Без вариантов.

— Сволочь! — От бессильной злобы у меня текут слезы. — Это все ты! Вытащил бы вовремя, и ничего бы не было. Не умеешь без резинки трахаться, так и не брался бы.

— Да? А кто говорил, что давай, сегодня можно? Но я своей вины не отрицаю. Тебя послушать — себя обмануть. Я хотя бы пытался как-то все исправить. Раз уж так вышло. А ты решила, что можно мною вертеть по-всякому.

Вертеть? Да, Никита, ты прав. Вертеть я тебя хотела — знаешь на чем?

Смотрю на него и не могу понять, почему он вообще мне нравился. И ведь не так давно. Каких-то пару-тройку месяцев назад. Ну да, красавчик. И трахается как бог. У меня ведь тогда даже мысль такая промелькнула: может, замуж за него выйти?

Вот уж точно, бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Хотя это и не желание было, а так… предположение.

Ну и что теперь? Согласиться на его великолепное предложение? Я ему кто — инкубатор? Сурмама? Если уж и разводиться, то по своей инициативе.

Еще раз, Никита, меня не бросают. Бросаю я. Понятно?

— Ты со мной развестись не можешь. А я с тобой разведусь тогда, когда захочу. А сейчас соберусь, вызову такси и поеду к родителям. Да, ты мне не нужен. Поэтому жить буду у них.

— Нет, — отвечает с гадской улыбочкой. — Не поедешь.

— Будешь держать насильно?

— Если понадобится, то да. Потому что не уверен в твоей адекватности. Точнее, уверен в ее отсутствии. И родителям твоим позвоню.

— Стукач сраный!

Швыряю в него диванной подушкой, которая, разумеется, пролетает мимо.

— Извини, Люся, но ты не оставляешь мне выбора. А будешь психовать, поедешь в Джаник[19]. Там тебе точно понравится.

Вскакиваю с четким намерением расцарапать его поганую харю — и куда-то вдруг проваливаюсь. В какую-то черную яму. А пока падаю туда, успеваю подумать, что теперь мне и правда плохо, но он уже не поверит…

Потом черный занавес раздвигается — рывками, впуская свет. Я лежу на чем-то жестком, неудобном, все трясется. Кажется, меня куда-то везут.

В дурдом?!

— Ну что, доигралась? — со злостью говорит Ник, сидящий рядом на откидном кресле.

— Куда меня? — спрашиваю, с трудом ворочая языком.

— В Первый роддом, на Четырнадцатую, — отвечает пожилая женщина. — Молодой человек, поспокойнее, пожалуйста. Не волнуйтесь, девушка, все в порядке будет. Тонус сильный, придется полежать на сохранении.

— Ну вот, Ник, теперь успеешь на свадьбу, — цежу сквозь зубы. — Как и хотел.

— Всенепременнейше, — усмехается он. — Прямо оттуда и поеду.

Сволочь! Ненавижу!!!

Глава 41

Ирина

— Сразу для справки, чтобы не строили конспиративных, то есть конспирологических версий, — сказал Змей, когда все расселись. — У моей мамы был гипертонический криз, она лежит. Ну а невестка наша в положении, плохо себя чувствует, Никита с ней остался.

— Ну еще бы, духота такая, — кивнула Ленка, покосившись на меня. — И бури магнитные. Я сама сегодня еле встала.

Поскольку люди за столом собрались все больше не первой свежести, застольная беседа запросто могла скатиться в обсуждение болячек. Самая тема для свадебного банкета. Змей, кажется, это понял, поэтому ловко вывернул в нужном направлении — прямо как заправский тамада.

— Предлагаю первый тост за нас с Ирой. За то, что мы друг друга нашли. Лучше поздно, чем никогда.

Собравшиеся были в курсе, как все случилось, поэтому уточнений не понадобилось. Ну, в общих чертах, конечно, в курсе, без деталей. «Горько» под звонкий аккомпанемент бокалов и долгий образцово-показательный поцелуй. На счет двадцать три у меня зачесался нос.

— Это для разгона. В следующий раз постараемся подольше, — пообещал Змей, после сего скосил глаза в сторону двери и ойкнул.

Я повернулась и увидела Кита с большим букетом роз. Одетого в спортивные штаны и футболку.

— А-а-а… Люся? — растерянно спросила сватья Майя.

— Прошу прощения, что не по феншую, — с совершенно нечитаемым фейсом сказал Кит, пробираясь к нам. — Домой ехать было слишком долго, а зайти в магаз и перебарахлиться не догадался. Люсю положили на сохранение, Майя Александровна. Забрали на скорой. Ничего ужасного, но придется полежать. Я поехал с ней. А оттуда — прямо сюда.

— Оттуда — это откуда?

— На Васильевском. Четырнадцатая линия, Первый роддом.

Обогнув стол, Кит поцеловал меня и вручил букет, потом обнял Змея.

— Дорогие родители, от души поздравляю. Надеюсь, эта ваша свадьба — последняя. В смысле, что навсегда.

Я заметила краем глаза, как Майя пробирается к выходу с телефоном в руке. Ну ясно, побежала звонить своей крошечке-хаврошечке.

Кит сел на свободное место рядом с дедом. Тот о чем-то спросил, Кит покачал головой. Поймал мой взгляд, едва заметно дернул уголком рта: потом, мол.

— Что-то мне это не нравится, — сказала я Змею.

— Мне тоже, — тихо ответил он. — Версия одна. Они в очередной раз посрались, ей заплохело, ее забрали. Или сделала вид, что заплохело, но забрали все равно. На всякий случай. Знаешь, как по-японски «скорая помощь»? «Кому-то херовато».

— Змей, а ты знаешь, за что Каин убил брата своего Авеля? За то, что тот рассказывал бородатые анекдоты.

— Ну, этой шутке, судя по ушам и яйцам, тоже лет триста.

Он нисколько не изменился. Каким был придурком, таким и остался. Только сейчас это меня почему-то не раздражало. Как говорил известный персонаж, у каждого свои недостатки[20].

Майя вернулась, села за стол и что-то сказала мужу. Тот кивнул. Значит, с деточкой ничего ужасного, можно праздновать дальше.

Интересно, она выложит в свои блоги только селфи в красивом платье или все торжество? Майя пыталась заманить меня к себе в подписчики, но я вежливо отказалась: мол, меня нет в соцсетях. На самом деле я там была, но чисто номинально. На тот случай, если надо у кого-то что-то посмотреть. У Кита, например. У Змея тоже был акк в запрещенном и-граме, но он туда не заходил уже лет пять, наверно.

Банкет шел своим чередом: ели, пили, кричали «горько», танцевали. Потихоньку все начали кучковаться по интересам. Ленка показала два пальца, бегущих по столу, и исчезла. Кит о чем-то беседовал с дедом, и вид у обоих был достаточно серьезный.

Наконец я не выдержала. Воспользовалась тем, что Змей ушел по какому-то административному вопросу, и выдернула Кита из-за стола.

— Пригласи мамулю потанцевать, засранец.

— Окажите честь, мамуля. — Означенный засранец галантно шаркнул ножкой.

— Ну и? — поинтересовалась я, когда мы вышли на танцпол под какой-то заунывный медляк.

— Да ничего с ней страшного, — скривился Кит. — Полежит, отдохнет. Психовать меньше будет. Может быть.

— Так, ты мне зубы не заговаривай, деточка. Интриган хренов. Или думаешь, дед тебя не сольет?

— Ладно… — Он сдался с тяжелым вздохом. — Я хочу с ней развестись и ребенка забрать.

И почему я не удивлена? Вот ни капельки.