Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 2)

— Понимаю. Хорошо. Поправляйтесь.

— Хорошо, — повторила я, нажав на отбой. — Чего хорошего-то?

Змей приоткрыл глаза, поморщился.

— Утречка. Ты как?

— Не спрашивай. — Я рухнула обратно и натянула одеяло до носа. — Лучше расскажи, что вчера было. Четко помню, как дети уехали, а потом всего пара вспышек.

— И как с мамой моей собачилась, тоже не помнишь? — хмуро уточнил он.

— Э-э-эм… — только и смогла выдавить из себя я.

Хорошенькое начало, что тут скажешь. Не успела стать невесткой, а уже ругаюсь с будущей свекровью. Из-за чего, интересно?

— У тебя какой-нибудь антипохмелин есть? — невнятно спросил Змей, накрыв голову подушкой. — Башка трещит адски. А у меня совещание сегодня после обеда.

— Откуда? Я что, по-твоему, только и делаю, что бухаю? Кефир есть.

— О боже! — донеслось из-под подушки, после чего она была отброшена в сторону.

Змей встал и поплелся на кухню, сверкая голой задницей, очень даже для сорока трех лет приличной. Сначала я пялилась на нее, потом спохватилась.

Ой, а чего он голый-то? Мы что, еще и трахались?! Хоть с резинкой? Не хватало только на старости лет повторить подвиг глупой самоуверенной молодости. Вот бы Кит потащился. А Ксению Валентиновну наверняка хватил бы инфаркт микарда — во-о-от такой рубец[2].

Впрочем, на мне были трусы и лифчик, а надевать их обратно после секса я бы точно не стала. Скорее всего, Змей просто вытряхнул меня из платья и запихнул под одеяло, а сам на автопилоте разделся, потому что всегда спал в чем мать родила.

Кстати, про мать… Надо все-таки этот вопрос прояснить.

Я осторожно встала, прихватила в ванной халат, накинула и выглянула на кухню. Змей, в цветастом фартуке на голое тело, жарил яичницу. Прямо как парень из хоум-порно. Моня в углу хрустел сухим кормом. От смешанного запаха бекона и сушки меня снова замутило.

— Змей, расскажи все-таки, — потребовала я, осушив кружку воды из фильтра и сев за стол. — Из-за чего мы с мамой твоей ругались?

— Понятия не имею, — ответил он, накрыв сковороду крышкой. — Я в туалет ходил. Когда вернулся, она рыдала, а ты пила коньяк. А потом она сказала, что ты мерзкая хамка. Больше ничего узнать не удалось. Ни от нее, ни от тебя. Ладно, я мыться.

Он ушел в ванную, а я встала и загрузила в кофемашину капсулы.

Мерзкая хамка?

Я действительно бывала резкой и ядовитой на язык, но просто так никому не хамила, даже в нетрезвом состоянии. И с полпинка никогда не заводилась. Надо было основательно меня зацепить, чтобы получить ответку. Я еще при первом знакомстве поняла, что она категорически мне не нравится и что это взаимно, но до сих пор мы держали вооруженный нейтралитет.

И ведь не спросишь же.

Змей вышел из душа вполне огурцом, как будто и не умирал только что на пару со мной.

Вот как, спрашивается, у него это получается?

Съел яичницу, выпил кофе, убедился, что водитель тоскует в машине у парадной, и уехал на работу. А я уползла обратно в постель. Разбудило сообщение от Кита: добрались до Самуи, все в порядке.

Вот теперь окончательно можно было выдохнуть.

Глава 2

Ксения Валентиновна

— Как у кацмонавта. — Инга сложила тонометр и вытащила из ушей фонендоскоп. — Сто двадцать на восемьдесят. Пульсик, правда, частит.

Электронных тонометров она не признавала. Только с грушей. Говорила, что электронные врут. Всю жизнь отпахала в поликлинике процедурной медсестрой, на пенсии ходила по соседям, делала уколы, ставила капельницы. Мы с ней дружили еще со школы — жили в одной парадной, учились в параллельных классах. Хотя родители твердили, что негоже мне якшаться с такой девчонкой. Да-да, именно так и говорили. Больше ни от кого я такого мерзкого слова не слышала. А якшаться с негодной девчонкой продолжала. До сих пор.

Каждый раз, когда я заходила, Инга первым делом вытаскивала тонометр. И читала лекцию о том, что ответственно относящийся к своему здоровью человек должен измерять давление каждое утро, в одно и то же время. Я ответственной не была и вспоминала про тонометр, только если вступало в голову. Но сегодня и правда было плоховато — после вчерашней, прости господи, свадьбы.

— Ну давай, рассказывай! — потребовала Инга, заваривая омерзительный, но якобы полезный цикорий. — Пропили внучка?

— Внучка! — Я закатила глаза так высоко, что стало больно.

— Ой, Ксю, перестань! Нравится тебе или нет, но все равно внук. Я вот одна, как пенек. Иногда такая тоска — хоть волком вой.

— Зато ты сама себе хозяйка, — возразила я, отхлебнув бурого пойла.

— Ну хозяйка, ну и что? Человек должен быть кому-нибудь нужен. И не только для того, чтобы уколы в жопу пихать. Тебе не понять. У тебя сын. Внук вот еще. Правнук будет.

— Спасибо, напомнила!

Когда Димка сказал, что у него обнаружился взрослый сын, меня порвало на тряпки.

Что?! Я — бабушка двадцатилетнего внука?!

В ощущении себя я застряла на тридцати с небольшим. Разумеется, здоровье и отражение в зеркале пытались с этим спорить, но я не соглашалась. Типичные пенсионерские недуги меня только начали покусывать, да и выглядела я никак не на шестьдесят четыре. Особенно по сравнению с Ингой, которая всегда казалась старше своих лет, а сейчас и вовсе превратилась в старушку.

Я — женщина в возрасте. В зрелом возрасте. Уже не молодая, да, но вполне моложавая. Подтянутая, ухоженная. На меня даже еще поглядывают с интересом. Правда, такие же дедки-пенсионеры, но неважно. Главное, что поглядывают, и это держит в тонусе.

А бабушка взрослого внука — это уже не совсем женщина. Это… бабушка, в общем.

Разумеется, я высказала Димке все, что думала по этому поводу. Про курортных аферисток.

Мам, ты меня за идиота держишь, спокойно поинтересовался он и положил передо мной результаты теста на отцовство. По его словам, мадам настояла на этом сама. Чтобы никаких сомнений. Но все равно эта история выглядела верхом абсурда. Как из слюнявого сериала. Встретились снова двадцать лет спустя, и оказалось, что она одна растила его ребенка. А он ни сном ни духом. И у них прямо тут же вспыхнула любовь-морковь.

Мы все познакомились, и они мне — вполне ожидаемо! — не понравились. Ни эта его Ира, ни внучек Никита. Впрочем, те тоже не горели желанием по-родственному общаться. Я пыталась полировать дзен, уговаривая себя, что ничего в моей жизни не изменилось. Ну есть внук — так он и раньше, как выяснилось, был, просто я о нем не знала. Теперь вот знаю, ну и что?

Прошло четыре месяца. Я кое-как притерпелась к этой мысли. И тут ба-бах! Внучек Никита женится, потому что заделал такой же молокососке пузо. Как там говорили про историю, которая повторяется дважды — драмой и фарсом? И теперь я не просто бабушка, но и в скором времени прабабушка.

Великолепно! Прабабушка Ксюша!

— Ну как там все было? — настаивала любопытная Инга.

— Ну как? Свадьба как свадьба. Девчонка такая же соплячка, у обоих мозги ниже пояса. Но хоть из состоятельной семьи. Будут с родителей деньги тянуть, самим-то еще два года учиться. Инусь, но это не все. Димка тоже на этой своей решил жениться. Вчера как раз сказал. Прямо на свадьбе.

— Да ты что?! — Она всплеснула руками, едва не опрокинув чашку. — Через двадцать с лишним лет? Романтика!

— Романтика? — скривилась я. — Видела бы ты ее! Фря такая! Наглая! Вся филерами и ботоксами обколотая. Вцепилась в Димку, как клещ. Я не выдержала и сказала что-то такое: мол, что, Ира, месть — это блюдо, которое подают холодным?

— Так и сказала? — ахнула Инга. — А она?

— Она огрызнулась. Мол, не мое дело. Ну… слово за слово, и разругались в хлам.

— Ну ты даешь! — На ее физиономии сочувствия было ровно столько же, сколько и осуждения. — А Димка что?

— А его не было, выходил куда-то. Инн, тебе этого не понять. Каково это — растишь сына, ночей не спишь, а он раз — и уже не твой. Уже с какой-то… жужелицей. Светка его была оторва, но эта еще хуже. Как будто специально таких выбирает.

— Ладно, Ксю, не расстраивайся. — Инга погладила меня по руке. — Да, обидно, но что поделаешь. Ты вот о чем думай. Что она тоже сына женила. Значит, тоже теперь свекровь. Смекаешь, к чему я?

— Ну да, — усмехнулась я. — Отольются кошке мышкины слезы. Враги наших врагов — наши друзья.

— Точно. Ты вполне можешь дружить с невесткой невестки — против невестки.

Инга долго еще расспрашивала, что было надето на женихе и невесте, что подавали на банкете, куда молодые поехали в свадебное путешествие. Я показывала фотографии в телефоне, рассказывала подробно, понимая, что в ее скучной жизни это крошечка разнообразия. Но в голове стучало в ритме того самого частого пульсика, что моя собственная жизнь, такая спокойная, устоявшаяся, прежней уже никогда не будет.

Вот что бесило меня сильнее всего!

Глава 3

Ирина

Вечером позвонила Лена — моя коллега и подруга, еще с университета. Хотя пока учились, она была просто приятельницей, не особо близкой. Тогда я вообще обходилась без подруг. Когда учишься на очке и у тебя грудной младенец, как-то не до того.

Однокурсницы крутили романы, тусовались вовсю, а я сразу после занятий летела домой, к Киту, брошенному на няньку Варвару. Благо папина директорская зарплата позволяла. В сорок три года он возглавлял крупный химкомбинат, куда пришел простым инженером после института.

Окончив журфак по специальности «реклама и связи с общественностью», я устроилась в рекламный отдел на телевидении. Через год туда же пришла Ленка. Вот тогда-то мы и подружились. В отделе мы были младшими, неопытными, и на нас ездили все кому не лень. И собак за общие косяки вешали тоже на нас. Скоро нам это надоело, и мы ушли. В никуда. Прихватив с собой богатую клиентскую базу.