Евгения Сафонова – Девять кругов мкАДА (страница 23)
«
– Д-да? – едва слышно сказала она. – В смысле… не против.
И Филипп улыбнулся, наклоняя голову набок и окидывая ее оценивающим взглядом. В точности как делал мальчишка-бариста, изучая то одну, то другую свою посетительницу.
– Отлично.
Она была рождена для него. Она подходила лучше всех остальных. Она сможет сделать это – подарить ему лицо, личность. Навсегда.
Филипп нагнулся и задвинул подальше под прилавок фарфоровую кукольную маску.
Ему было совсем не жаль с ней расставаться.
Евгения Сафонова
Обратная сторона
Бежим молча, не сбивая дыхания. Мимо летит вечерний город – артерия Садового кольца, сосуды арбатских переулков. Дыхание июньского ветра бьет по лицу; вскоре и туберкулезный выхлоп пропадает, будто и не было его. Всегда удивлялась, как в одном и том же городе уживаются две Москвы: задыхающаяся в дыму и смоге, ослепленная неоном столица нынешняя – и зеленая, купающаяся в тишине маленьких дворов столица прошлого.
Леонид гончей несется по следу; и не скажешь, что под бинтами на пол-лица скрыты свежие раны. Мы с напарником не отстаем, но в очередном дворе Проводник застывает на месте, сплюнув:
– Ушел, тварь!
Оглянувшись на детей на детской площадке, которые открыв рот глядят на забинтованного мужчину, катану на моем поясе и револьвер в Пашкиной опущенной руке, Леонид ведет нас в арочную подворотню.
– Я чувствую чьего-то Хранителя. – Он складывает ладони в молитвенном жесте. – Спросим у него.
Дух проявляется из воздуха перламутровым мерцанием, радужным абрисом человеческих очертаний. Леонид не успевает разомкнуть губы, когда я произношу:
– Здесь был человек. Где он?
За связь с духами всегда отвечает Проводник, не Бойцы. Но это мое дело, и найти бежавшего обязана я. Ради него.
Ради себя самой.
Прозрачная конечность – рука, или крыло, или щупальце, мы всегда предпочитали не думать – безмолвно указывает направление.
Я осознаю, куда именно он бежит, и холод от пальцев, никак не желавших согреваться в погожий летний день, ползет по рукам, по спине, бьет в ноги и в сердце.
– Он что, домой направляется? – тихо произносит Пашка.
– Похоже, – цедит Леонид. В не скрытом повязкой глазу светится зеленый лед. – Быстрее, пока он не прикончил еще кого-нибудь.
Поклонившись в знак благодарности, мы продолжаем погоню; едва касаясь подошвами кроссовок нагретого асфальта, я матерю про себя Управление, духов, Леонида и работу, которая привела меня в этот день, в этот сучий момент.
Думала ли я четыре года назад, что все так обернется.
– … это точно не шутка?
– Я абсолютно серьезен, – сухо подтвердил Леонид Михайлович. Фамилии Веселый соответствовали рыжая шевелюра и пышные усы, но никак не колючий зеленый взгляд. – Василиса, вы – то, что нам нужно. Редкая природная одаренность и психологическая совместимость с должностью. Обучение вам еще предстоит закончить, но работать уже можете.
Я цеплялась за свою чашку, словно капучино мог мне чем-то помочь:
– Нет, мама всегда говорила, что мои носки ворует барабашка, но…
– В это трудно поверить, согласен. Однако я уверен, что вы поверите.
Я посмотрела на прислоненный к стене черный футляр с иайто[2].
Когда в четырнадцать я записывалась на занятия Катори Синто-рю[3] в центре исторического фехтования рядом с домом, мною двигали исключительно любовь к фэнтези, Японии и аниме. Мне нравилась японская культура, мне нравилась красота танца с мечом. Выяснилось, что у меня есть некоторые располагающие к этому занятию данные, так что довольно скоро единственная девочка сравнялась в мастерстве с окружающими ее взрослыми дяденьками.
Кончив школу год назад, я поступила в ИСАА[4], одновременно готовясь к получению первого кю[5], золотой полоски на своем коричневом поясе и перспективы скорого экзамена на первый дан[6]. А сегодня после этого самого экзамена один из администраторов центра, учтивый Леонид, всегда при встрече интересовавшийся моими успехами, неожиданно пригласил меня выпить кофе.
Соглашаясь на это предложение, я и представить не могла, чем оно вызвано.
– И как я знакомым объясню, что такое «боевая спецгруппа Московского Подразделения Управления по Потусторонним Делам»? – хмуро спросила я, поверх плеча Леонида глядя на тополиную аллею за окном. Солнце расцвечивало золотом пух, бьющийся в окно, как мошкара.
– Ваша должность, зарплата и рабочее удостоверение будут вполне официальными, но для всего мира вы будете тренером в элитном спортивном центре. К слову, к должности прилагаются двухнедельные стажировки в Японии дважды в год. Работа легко совместима с учебой и тренировками. Вы не откажетесь от мысли стремиться к менкё кайден [7]? – произнес собеседник с легким нажимом. – Обычно мы рассматриваем кандидатуры лиц, достигших двадцати одного года, но один из наших отрядов недавно полностью уничтожили, так что мы остро нуждаемся в свежей крови. Фигурально выражаясь. А поскольку вы все же совершеннолетняя…
Информация почему-то не слишком меня напугала. Хотя, по-хорошему, должна была.
Позже я поняла, что это служило еще одним испытанием.
– И почему вы присматриваете своих работников здесь? Не проще ли обратиться в… другие организации? Спецназ какой-нибудь…
– Мы предпочитаем взращивать свои отряды спецназа, а не одалживать чужие. К тому же в нашем деле надо верить в то, что видишь. Многие люди в ответ на мое предложение покрутят пальцем у виска.
– Я сама к этому близка…
– В центры исторического фехтования не придет среднестатистический обыватель. Вероятность найти того, кто
– Проще некуда… – Я мысленно прокрутила пластинку нашего разговора к началу. – Вы сказали, в отряде три бойца и Проводник. Что за Проводник?
– Экстрасенс, который чувствует присутствие духов, а также делает их зримыми и уязвимыми для соратников. – Я невольно улыбнулась. Слово «соратники» я использовала и раньше (в центре так называли членов одной группы), но до сих пор не привыкла к его звучанию. Это слово из другого века и другой реальности; оно не звучит в современной Москве. – Обычно духи для нас невидимы и неосязаемы. Можно сказать, они обитают на обратной стороне нашего мира. Тем не менее они способны влиять на нашу реальность, вызывая сверхъестественные бедствия. Для работников Управления они становятся уязвимы, лишь если их воплотить – за это как раз отвечают Проводники. Как я уже говорил, вы будете заниматься зачисткой вредоносных…
– Ага, это я уже поняла. А где вы ищете Проводников? Насколько я понимаю, жулики из какой-нибудь «Битвы экстрасенсов» вас не интересуют.
– Проводников найти даже проще, чем Бойцов. Достаточно держать связь с нужными людьми в психдиспансерах. К слову, я сам из них, – добавил Леонид, когда я закашлялась, – но отошел от боевых дел. Теперь ищу и натаскиваю молодых. Проводников часто заменять приходится… Так вы согласны, Василиса?
Я молча взвешивала заманчивость предложения, отрицательные стороны и свое недоверие, пока одно из них наконец не перевесило.
– Ладно. – Залпом опорожненная чашка из-под капучино стукнула о столешницу, как печать на незримом договоре, который я заключила следующим словом. – Попробуем.
На Кутузовском нас тормозит толпа прохожих. Мы скользим сквозь нее, рассекая людской поток карпами, плывущими против течения. Подошвы моих кроссовок тянутся прочь от асфальта, будто стремятся взлететь – люди на пути бесят, хочется разгрести их руками, как скопище медуз.
– Тут беспокойных душ много, – бросает Леонид, когда мимо нас проплывает Триумфальная арка.
– Иван Купала, – отвечает Пашка, стараясь перекрыть шум машин на шоссе, гомон толпы – и одновременно не привлечь лишнего внимания, – тревожная ночь для духов.
– Надо будет с ними тоже потом разобраться, пока дел не натворили.
Это «тоже» оседает пудом холодного железа где-то в желудке.
Я готова отдать все, чтобы эта погоня никогда не заканчивалась. Я готова отдать не меньше, чтобы она закончилась поскорее.
– Леонид Михалыч, может, это все-таки ошибка, – выдыхаю я на бегу. Ноги отбивают по асфальту бешеный ритм моего пульса. – Я не верю, что он мог…
– Вы не видели то, что видел я, Василиса, – рубит тот, опровергая мою попытку апелляции. – Тому бедному уборщику вспороли горло, как свинье.
Я и правда не видела. Не хотела видеть, не хотела даже представлять. Факт отказывался укладываться в голове, словно квадратный предмет пытались запихнуть в круглую рамку не по размеру.
Все, что я знала о человеке, было круглым и теплым, как свитое нами гнездо. Известие, что он убийца, – черным квадратом, замаравшим и закрывшим всю нашу жизнь.
Мы молчим до знакомого двора, где взмывают в бумажно-белое небо синие шпили жилого комплекса. Муж шутил, что, покупая квартиру в похожем на замок доме, родители предчувствовали появление в его жизни прекрасной принцессы.
Сейчас эти шутки кажутся чем-то из прошлой жизни.