Евгения Ризен – Столп (страница 1)
Евгения Ризен
Столп
С
Автор: Евгения Ризен
Глава 1: Сбой в системе
Масло здесь было старое, тяжелое, оно пахло не механизмом, а десятилетиями честного человеческого пота и нечестного страха. Яков Резник вытер ладони о ветошь, которая сама уже давно просилась на свалку истории, и сплюнул в черноту шахты. Чернота не ответила. На двенадцатом уровне «А» редко кто отвечал, кроме скрежета ржавых направляющих.
– Ну, что ты там застрял, кормилец? – проворчал Яков, обращаясь к заклинившему приводу. – Опять кость в горле?
«Кость» обнаружилась в техническом зазоре, куда нормальный человек не полезет даже под страхом депортации в Подвал. Это был сверток из дорогой, пугающе белой ткани, измазанной мазутом и чем-то липким, темно-красным. Сверток дышал – прерывисто, с присвистом, как старый насос, у которого сорвало клапан.
Резник посветил фонариком. Из-под шелка на него глянуло лицо, каких на двенадцатом не бывает: кожа тонкая, почти прозрачная, а ногти – чистые. Были чистыми до сегодняшнего дня.
– Эй, ваше сиятельство, – Яков осторожно тронул его за плечо разводным ключом, словно проверяя, не взорвется ли. – Вы адресом ошиблись. Гравитация работает только в одну сторону, и вы явно пролетели свой этаж.
Беглец открыл глаза. В них не было высокомерия Вершины. В них был такой ледяной, стерильный ужас, что у Якова чесотка пошла по хребту. Парень вцепился в засаленный рукав механика пальцами, которые никогда не держали ничего тяжелее бокала синтетического нектара.
– Пусто… – прохрипел он, выплевывая розовую пену на ботинок Резника. – Слышишь, старик? Там… выше облаков… ничего нет. Совсем. Вершина пуста.
Яков замер. Сверху, с тринадцатого уровня, донесся тяжелый гул – ритмичный, нарастающий. Так звучат не лифты. Так звучат кованые сапоги СБ, когда они точно знают, за кем идут. Резник посмотрел на парня, потом на темный зев вентиляционной трубы, ведущей в обход постов.
– Дурак ты, парень, – тихо сказал Яков, чувствуя, как привычный мир трещит по швам. – В Столпе пусто не бывает. Если где-то убыло, значит, скоро кто-то придет заполнять пустоту. И мне очень не нравится, что этот «кто-то» сейчас топает у меня над головой.
Резник не любил героев. Герои в долго не жили – их либо перемалывало шестернями, либо выплевывало в мусоропровод. Но парень в шелках смотрел на него так, словно Яков был последним винтиком, удерживающим всю эту махину от падения в бездну.
Сверху лязгнуло. Тяжелые ботинки СБ ударили в сталь тринадцатого уровня. У Якова было секунд сорок, не больше.
– Твое счастье, ваша светлость, что я на этой неделе добрый, – прошипел Резник, хватая парня за воротник и затаскивая в узкую нишу за распределительным щитом. – Дыши через раз. И если хоть раз чихнешь – лично приварю тебя к направляющим.
Яков захлопнул фальш-панель и привычным движением накинул цепь на рычаг блокировки. Когда из люка над головой выпрыгнули двое в серых шлемах, механик сосредоточенно ковырялся в реле, бормоча под нос отборные ругательства на трех технических диалектах.
– Смена три, сектор двенадцать, – рявкнул старший патрульный, обводя шахту лучом мощного фонаря. – Механик Резник? Где нарушитель?
Яков медленно обернулся, щурясь от света. Он выдержал паузу – ровно столько, сколько требуется старому, обиженному на жизнь работяге, чтобы переварить наглость сопляка в форме.
– Нарушитель чего? Спокойствия? – Резник вытер лоб мазутной рукой, оставив на нем черную полосу. – Лифт встал. Трос зажевало. Если вы, господа охранники, не перестанете светить мне в глаз, мы тут все до вечера просидим. А на четырнадцатом, между прочим, цех по переработке ждет сырье. Представляете, какой запах пойдет по вентиляции через час?
Патрульный брезгливо поморщился. Запах разлагающегося белка был кошмаром среднего уровня.
– Сверху сбросили объект, – не унимался охранник, подходя к самому краю бездны. – Датчики зафиксировали разгерметизацию люка на сотом уровне. Он должен был пролететь здесь.
– Ну, раз должен был – ищите в подвале, – философски заметил Яков, звякнув ключом. – Гравитация, она, знаете ли, дама капризная. Но мимо меня только дохлые крысы летали. Хотите спуститься проверить? Тут до дна метров восемьсот, лететь красиво, обещаю.
Патрульные переглянулись. Лезть в грязную, залитую маслом шахту им явно не хотелось. Но приказ был сверху. Совсем сверху.
Патрульный уже открыл рот, чтобы приказать Якову отойти от щитка, как вдруг содрогнулся. Это не был обычный гул. Глубоко в недрах шахты, уровней на тридцать выше, проснулся спящий зверь – главный тяговый двигатель.
– Мать твою за ногу… – прошептал Яков, чувствуя кожей, как натянулись стальные жилы тросов. – Блокировка! Кто снял блокировку?!
Красная лампа на пульте вспыхнула, заливая шахту тревожным, кровавым светом. Противовес весом в десять тонн начал свое медленное, неотвратимое движение вверх, а кабина лифта – вниз.
Проблема была в том, что ниша, куда Резник запихнул беглеца, находилась ровно на пути прохождения массивного стального башмака противовеса. Зазор там был – палец не просунешь, не то что человека.
– Эй, вы! Назад! – Яков толкнул патрульного в грудь, не заботясь о субординации. – Сейчас трос лопнет, всех в фарш изрубит! В укрытие!
Охранники, чья храбрость обычно ограничивалась проверкой пропусков у бесправных рабочих, при виде вибрирующих, поющих от напряжения тросов, прыснули в коридор.
Яков бросился к фальш-панели. – Слышишь, светлость? Вылезай! Живо! – он рванул задвижку, сдирая ногти в кровь.
Парень внутри был в полузабытьи. Он только хлопал глазами, глядя на приближающуюся сверху стальную стену противовеса, которая скрежетала по направляющим, высекая искры.
– Ноги… – прохрипел беглец, застревая в узком проеме.
Резник схватил его за шкирку, как плешивого кота, и рванул на себя. В этот момент противовес с грохотом пронесся мимо, обдав их вихрем холодной пыли и запахом горелого металла. Кусок шелкового рукава парня остался там, превратившись в белую пыль между стальными плоскостями.
Они повалились на грязный пол замасленной площадки. Яков тяжело дышал, чувствуя, как сердце колотит в ребра, словно поршень.
– Живой? – выдохнул он.
Беглец молчал, глядя в потолок, где в свете аварийных ламп кружилась пыль. – Он вызвал его… – прошептал парень. – Отец вызвал лифт. Он знает, что я не разбился. Он будет искать меня на каждом уровне.
Его не размазало о бетон лишь по одной причине. Ткань его камзола, прошитая нановолоконными нитями, при резком перепаде давления сработала как электромагнитный тормоз. При приближении к металлическим конструкциям шахты костюм активировал индукционные катушки, замедляя падение рывками, а на последних десяти метрах выстрелил микропиропатронами, создав воздушную подушку. Элиас рухнул на кучу ветоши не как мешок с костями, а как сбитый, но всё еще целый механизм. Дорогая игрушка Вершины, защищенная технологиями, которые в Трюме сочли бы магией.
Яков сел, вытирая лицо грязной ветошью. В коридоре уже слышались голоса вернувшихся патрульных. – Значит так, «наследник престола». У меня в каморке есть дрезина на ручном приводе. Старая, как дерьмо мамонта, зато ее не видит общая сеть. Если хочешь жить – забудь, что ты человек. Сейчас ты – мешок с запчастями.
– В Трюм, – выдохнул Яков, заталкивая парня на узкую платформу дрезины. – Там от тебя даже запаха не останется. Там воняет так, что любая ищейка СБ сдохнет от когнитивного диссонанса.
Дрезина, которую Резник ласково называл «Машкой», была незаконным детищем инженерной мысли и тотального дефицита. Ржавая рама, четыре колеса с выщербинами и рычаг, который нужно было качать до кровавых мозолей. Но у «Машки» было одно неоспоримое преимущество: она катилась по техническим рельсам внутри полых стен а, там, где не было ни камер, ни датчиков движения.
– Держись за раму, светлость. И не вздумай блевать, – предупредил Яков, налегая на рычаг.
Механизм отозвался сухим, надсадным стоном. Дрезина дернулась и покатилась в зев узкого туннеля, пахнущего сыростью и вековым перегаром. Сзади, в шахте, уже слышались крики патрульных и лязг вскрываемых панелей. Но Яков уже был в своей стихии – в мире теней, мазута и бесконечного спуска.
Уровни мелькали мимо тусклыми вспышками дежурного освещения: четырнадцатый, пятнадцатый, семнадцатый… На двадцатом воздух стал тяжелым, как мокрая шерсть. Здесь металл начинал «потеть» – конденсат стекал по стенам рыжими ручьями.
Беглец, которого звали Элиас (так было вышито на его воротнике, который теперь больше напоминал половую тряпку), приподнялся на локте. Его лихорадило. – Старик… – позвал он, глядя в темноту расширенными зрачками. – Почему… почему вы помогаете? Вы же меня не знаете.
Яков не прерывал ритмичных движений рычага.