Евгения Ринская – Тени Дома с башенкой (страница 1)

Евгения Ринская

Тени Дома с башенкой

Глава 1 Новое лицо

Сентябрь, 1977 год

Он очень спешил. У него была информация, которой он просто должен был поделиться, хотя обязан был молчать. Его связывало обещание.

Он знал, что по четвергам в это время в школе педсовет и все учителя собираются на втором этаже, в учительской, а классы стоят пустые. Ему нужно было успеть в этот промежуток, но еще важнее – сделать все до того, как испугается или передумает.

Он поднялся на холм, стараясь, чтобы его шаг был не слишком быстрым и не вызывал подозрений. Особняк стоял притихший после школьного дня – дети уже покинули его, учителя как раз поднимались на второй этаж. Вахтерша Вера – он это знал, – пользовалась этим временем, чтобы сходить в чулан под главной лестницей и выпить чаю.

Подходя к дому, он проклинал себя, свою семью, свою жизнь и все нелепые случайности, которые привели его к этой дикой ситуации. Ему нужна была помощь, просить о которой открыто он не мог. Единственным, кто мог его спасти, был Учитель – было в нем что-то, что заставляло верить, что он сможет, даже когда надежды, казалось, не было совсем.

Массивная резная дверь была открыта. Он проскользнул внутрь и заспешил по коридору. Сверху доносились приглушенные голоса учителей. Нужно было торопиться. Он ужом проскользнул в класс, схватил одну из валявшихся на столе тетрадей и нервным движением вырвал чистый листок. Взял карандаш и замер над бумагой – писать нельзя, по почерку сразу все поймут. Но Учитель должен был узнать. Сверху раздалось поскрипывание половиц, слышно было, как кто-то задвигался по комнате.

Дрожащей рукой он начертил на листке большой крест. Затем выбрал точку и отметил рядом с ним еще один, поменьше. Поколебавшись, обвел его в кружок, чтобы точно привлечь к нему внимание. Он оглянулся. На стуле у массивного деревянного стола стоял дерматиновый портфель. Аккуратно опустив туда листок, он выскользнул за дверь. В подсобке за лестницей звякнул чайник – Вера заканчивала чаепитие.

Учитель должен был понять, не мог не понять, иначе все пропало.

Он выскочил на улицу и, не переводя дыхание, заспешил вниз по холму, оставляя большой деревянный дом с башней позади себя – чтобы никогда сюда не возвращаться.

_________________________________________________________________________________

Старый дом, стелящийся почерневшей от времени тушей по высокому холму над озером, купили неожиданно. Годами он пустовал, привлекая лишь редкие группы туристов. И вдруг в начале лета нагрянувшие в поселок дачники обнаружили свежие столбы будущего забора, жизнерадостно сиявшие на фоне черного массивного дома, и воинственно воткнутую у несуществующих давно ворот табличку «Частная собственность».

По домам поползли разговорчики – благообразная Неприновка зашевелилась, как растревоженный муравейник, и напрягла расчерченную аккуратными грунтовками мускулатуру. Постоянные жители сновали от дома к дому, обмениваясь страхами и слухами. Кто-то говорил, что дом купил Михалыч – владелец большой турбазы в нескольких километрах от Неприновки, – и теперь местных птиц распугают зажигательными ночными дискотеками, от которых завянут яблони и помрет на смородине тля. Кто-то – что дом продали городским чиновникам и все теперь наверняка обнесут забором, вход сделают по пропускам, а деревенским придется обходить владения пришлеца за километр. Как ни крути, а выходило, что перемены, конечно, не к добру. Самые отчаянные и пугливые предлагали уже браться за письмо в администрацию, пока не оказалось слишком поздно.

И только Роза Михайловна, хрупкая старушка в вязаной белой шапочке и ситцевом платье, благостно улыбалась. Сердце ее грел аванс, полученный еще в апреле за сданный на целый сезон дом, в котором поселилась приятнейшая интеллигентная женщина, вдова писателя, не лишенная чувства прекрасного, а главное – денег на оплату целого лета в утопающем в яблонях доме на первой линии, у озера.

Римма Борисовна – человек действительно в высшей степени интеллигентный и утонченный, – с самого начала своего пребывания в Неприновке завела себе привычку пить по утрам кофе на крыльце, любуясь на виднеющийся на другой стороне озера Дом с башенкой. Эту традицию обязательно начинать утро красиво, где бы ты не находился, завел еще ее покойный муж, писатель Романовский. Сохранять ее Римма Борисовна продолжала и спустя год после его, увы, безвременной кончины.

Сегодня, впрочем, дама сочетала приятное с полезным – наслаждаясь утренним кофе и любуясь настоящим стародачным видом, она цепким взглядом профессионального искусствоведа осматривала расположенный на другом берегу Дом с башенкой, и прикидывала план работ на предстоящий сезон в здании, единоличным собственником которого стала несколько месяцев назад.

Решение это не было спонтанным – Романовский, немного поживший в этих местах, давно переживал о состоянии местной достопримечательности. Неудивительно, учитывая, что именно Дом с башенкой когда-то вдохновил его на исторический роман, положивший начало блистательной карьере.

Римма Борисовна отпила кофе из фарфоровой чашки, улыбаясь воспоминаниям об их внезапном взлете. Но за взлетами приходят и падения, за расцветом – увядание, и ее супруг скончался почти год назад, напоследок настойчиво попросив жену пообещать, что на оставленные ей средства она сделает то, чего не успел он сам – поедет в Неприновку, где приобретет и восстановит заброшенный особняк. Просьба Римму Борисовну, даму не только утонченную, но и в определенной степени склонную к авантюризму, не удивила и не испугала. Оставшись глухой к тревожным уговорам детей, она выждала год и явилась в Неприновку – оформлять права на свои новые владения.

Римма Борисовна допила последний глоток кофе и аккуратно поставила чашку на сияющее белизной блюдце – время приниматься за дело. Она, безусловно, видела напряжение местных и косые взгляды, которые те бросали на дом. Поэтому придумала великолепную, как ей казалось, идею.

– Субботник? – переспросила продавщица, как будто услышала незнакомое доселе слово, и свесилась через прилавок.

– Субботник, – радостно кивнула Римма Борисовна, разглаживая напечатанное на принтере объявление, которое она прилаживала у прилавка деревенского магазина. – Дом с башенкой – наше общее достояние. Мне кажется, всем жителям не помешает познакомиться с ним, а я проведу бесплатные экскурсии.

Не сказать, чтобы Домом с башенкой занимались раньше, и надежды, что кто-то захочет убираться в нем теперь, когда он попал в частные руки, конечно, было мало. Но Римма Борисовна рассчитывала, что кого-то может привести туда простое любопытство. А там недалеко и до коалиции с жителями деревни во имя восстановления местного наследия – в то, что справиться с домом она сможет в одиночку, верилось ей слабо.

Первые работы она начала еще в апреле – пока участок не порос травой, а яблони-дички не скрыли за собой остальной сад. Вместе с привезенными из города рабочими (Неприновка, давно превратившаяся в поселок дачный, в такое время пустовала) ей удалось расчистить треть участка и немного – входы в Дом. И все равно дел оставался непочатый край. Римма Борисовна даже повела плечами, вспомнив высокие сводчатые потолки, все сплошь затянутые паутиной, мрачную пропыленную мебель, хаотично расставленную в коридорах, втоптанные в пыль пакеты из-под чипсов и шоколада и россыпи бутылок из-под пива или газировки – живые доказательства тому, что подростки все-таки куда любознательнее взрослых.

То и дело заглядывая в магазин, она видела, как люди останавливались перед объявлением, собирались кучками, шептались о чем-то с продавщицей. Когда настал назначенный день – конечно же, суббота, – Римма Борисовна натянула высокие резиновые сапоги, надела старые велюровые брюки, клетчатую рубашку и, вооружившись граблями, заняла пост на холме, недалеко от входа в Дом.

Увы, песчаная дорога пустовала. Желающих принять участие в спасении достопримечательности или хотя бы убрать следы, оставленные местными подростками, не наблюдалось. Римма Борисовна растерянно переступила с ноги на ногу, но не дрогнула и не отступила. Спустя еще минут двадцать, терпение ее было вознаграждено: на дороге вдруг появилась статная фигура.

Грузно поднявшись на холм, крупная дама в цветастом брючном костюме остановилась и с вызовом посмотрела на Римму Борисовну. Тыльной стороной ладони она аккуратно поправила пышный начес светлых волос.

– Здравствуйте! – жизнерадостно произнесла Римма Борисовна.

– Приветствую, – немного растягивая слова, ответила женщина и хозяйским взглядом окинула и Римму Борисовну, и возвышавшийся за ней Дом. – Марья Власьевна.

Властным движением она протянула ладонь для рукопожатия. Римма Борисовна прикоснулась к ней, слегка сжав крупные, пухлые пальцы, и Марья Власьевна коротко поджала губы, недовольная, видимо, такой интеллигентской сдержанностью. Решительно отодвинув плечом хозяйку, она первой пошла к дому. Римма Борисовна, внутренне негодуя, растерянно семенила за ней.

– Это что такое? – спросила грозным тоном Марья Власьевна.

Римма Борисовна же просто молча смотрела на тяжелую резную дверь, во всю высоту которой черной краской из баллончика был неряшливо нарисован огромный черный крест.