Евгения Райнеш – Сладкий сон АСМР (страница 6)

Тори покачала головой.

– Нет, она до недавнего времени жила с мужем. Два месяца назад они развелись, и Лесь… Олеся осталась одна.

– Загуляла? – бесцеремонно, но не без ноты зависти предположил полицейский.

– Исключено. – Тори была готова к такому вопросу. – Ее бывший муж тоже говорит, что она где-то веселится, но Лесь… Это вообще не похоже на нее.

– Так. – Пухлые пальцы вдруг забарабанили по невидимому Тори из окошечка столу.

– Я обзвонила все больницы и морги, – пояснила она. – Ее нигде нет. И в квартире ничего…

– Вы ходили по квартире пропавшей и трогали вещи? – Тон дежурного посуровел.

– Ну да… А что мне оставалось делать?

– По крайней мере, не лапать возможное место преступления, – рявкнул тот. – Там могли быть улики или отпечатки чужих пальцев, которые вы стерли…

– Преступления? – с ужасом переспросила Тори.

– А что вы думали, если человек исчезает? Возможно, ее уже нет в…

– Нет, нет, – торопливо перебила Тори, опасаясь, что он произнесет вслух слово, которое она боялась подумать. – Сегодня утром пришла эсэмэска…

Она сквозь решетку сунула дежурному под нос свой мобильный, наверное, слишком резко и суетливо, потому что он сначала непроизвольно отпрянул, а только потом, сощурившись, вгляделся в текст.

– Это же славно, – поднял он на Тори глаза.

Взгляд был такой же тяжелый, как и дыхание. Серо-графитный, прибивающий к земле.

– Чего тут славного? – удивилась Тори. – Вы же видите, она пишет «больно».

– Раз может пользоваться мобильным телефоном, значит, в сознании и взаперти ее не держат. – В голосе дежурного появилась вдруг даже какая-то симпатия.

По крайней мере, облегчение – точно.

– Думаю, что ничего страшного с вашей подругой не случилось. Давайте я запишу координаты, и с вами обязательно свяжутся.

– А заявление? – удивилась Тори. – Нужно же все оформить официально.

– Ладно, – вздохнул дежурный, – пишите и заявление. У вас есть ее фото?

Тори поняла, что это абсолютно бесполезное занятие.

* * *

До момента, когда Леська пропала, Тори казалось, что она знает и понимает подругу, как никто и никого. Она всегда угадывала, что лучше купить по дороге – шоколадку или пару бутылок пива, лишь по Леськиному голосу в телефоне. И умела утешать Леську. И когда умерла ее мама, и когда ушел Иван.

Совершенно одинокая Тори, впервые открыв Леське дверь в прихожей Виры, сразу поняла: эта тонкая, светлая девушка станет ее подругой. Много говорят про любовь с первого взгляда, но чаще с первого взгляда случается дружба.

– Ты тоже на пересдачу? – шепнула симпатичная незнакомка и улыбнулась так, что в душе Тори с грохотом обвалился подтаявший ледник. Девушка сунула ей тонкую, прохладную ладошку и сказала: – Леська… Я – Леська… Как Вира сегодня? В благодати или поучает?

Она, торопясь, скидывала с узкой ступни стоптанную бежевую балетку.

– Вроде ничего, – пожала плечами Тори.

Ей почему-то впервые стало стыдно, что она не студентка, завалившая сессию, а «помощница по дому». Так ее называла Вира, но означало это, конечно, простую уборщицу. Леська нахмурилась, отчего веснушки поползли на переносицу:

– Плохо. Лучше бы она поймала вдохновение.

Тори улыбнулась. Когда Вира «ловила вдохновение», то уходила в себя, выслушивала заваливших экзамен студенток невнимательно и торопливо ставила хорошие оценки. Только вот… врать этой веснушчатой, легкой Леське совсем не хотелось.

– Я здесь работаю, – сказала она, сжавшись внутри. – Не учусь.

Обычно в таких случаях студентки, ее ровесницы, вежливо, но уже отстраненно просили принести чашку чая или кофе.

– Здорово! – вдруг обняла ее Леська и совершенно искренне сказала: – Я бы тоже всю эту бодягу бросила, у меня мама болеет, работать нужно. Но Дина уперлась: учись да учись. А толку-то? Я бы хоть могла ей лекарства дорогие покупать. От Виры иногда перепадает, они вместе на реабилитацию ходят, но все равно деньги-то нужны. А ты молодец!

– А Дина… Кто это? – Тори опешила от такого напора.

– Да мама же моя. Дина Егоровна. Если я сейчас быстро календарно-обрядовую поэзию сдам, то пойдем к нам в гости, познакомлю. Ты когда работать заканчиваешь?

– До последнего посетителя, – печально пошутила Тори.

Но Леська сразу шутку поняла. И прыснула:

– Честное слово, я буду последним. Вот позвоню сейчас Элке, она после меня собиралась, скажу: Вира сегодня особенно настроена на чтение колядок наизусть…

* * *

Тори вдруг осознала, что уже минут двадцать стоит у кухонного стола. Салфетка, которую она, не замечая, нервно теребила в пальцах, превратилась в мягкие мелкие клочья, и они кружились вокруг снежными хлопьями. Или, вернее, тополиным пухом – все-таки на дворе стояло пусть и прохладное, но лето.

Опомнившись, она вытащила маленький пылесос, намереваясь собрать в него обрывки, пока они не просочились в комнату с ковровым покрытием. Обрывки… Тори вспомнила про чуть обгоревшее по краям письмо. Там тоже было вот это «сладкая нежность». Или «нежная сладость»? Сначала Тори не придала этому значения, она во- обще не понимала, каким образом может быть причастно к исчезновению Леськи старомодное до неприличия письмо от неизвестного мужчины. Но теперь эти два простых слова «сладость» и «нежность» приобретали то ли код, то ли пароль.

И этот Леськин взгляд, впившийся в экран мобильника. Во рту стало приторно-липко, как будто Тори объелась конфет. Выпив два стакана воды, чтобы приглушить тошноту, она набрала ненавистного Ивана. Совершенно не хотела даже здороваться с Леськиным бывшим, но без него не могла обойтись, следовало себе признаться.

– Слушай, – сказала, когда раздалось хрипловатое «ну». Наверное, Тори его разбудила.

– Я получила эсэмэску от Леськи.

Иван вздохнул с облегчением:

– Ну, значит, у нее все в порядке, да?

– Я не уверена, – сказала Тори. – И хочу кое-что проверить. Есть ли возможность узнать, на каких сайтах Леська сидела последнее время?

Надо отдать должное, Иван сразу включился:

– По роутеру, да. Данные хранятся месяц. А что?

– Узнай, а? Есть кое-какие соображения.

Тори не стала ему докладывать про странный взгляд Леськи в их последнюю встречу. Если та и в самом деле сидела на сайте знакомств, появилась пусть смутная, но надежда вычислить, с кем Леська общалась. Возможно, следовало искать пропажу среди ее новых знакомых.

– Наверняка какие-нибудь ужасные женские сериалы. – Иван был недоволен.

Ну конечно.

– Знаешь что? – оборвала Тори его. – Сделай это немедленно. Жду тебя в вашей… Леськиной квартире через полтора часа. Посмотришь данные с роутера.

– У меня сегодня планы, – попробовал в очередной раз откреститься Иван.

Он все еще не верил в серьезность ситуации. Наверняка думал, что Леська разработала очередную мстительную операцию.

Все-таки через два часа Иван хоть и очень недовольный, но был на месте. Он привез свой ноутбук, который хранил память роутера, и после нескольких манипуляций с ним удивленно произнес:

– Знаешь, тут какой-то сплошной «Сладкий сон». Похоже на онлайн-психотерапию. Она заходила на этот канал в Ютубе каждый вечер. Только на него, и никуда больше. И началось это недели три назад. До этого и сериалы всякие, и еноты, поедающие морковку, а затем сплошняком «Сладкий сон». Вот смотри: «Позабочусь о тебе перед сном», «Волшебные звуки воды», «Теплый песок сыплется на твои плечи», «Нежный шепот в сумерках»… А вот этот чаще всего: «Иди ко мне». Ничего вроде криминального, но… Что это вообще такое?

Тори вздохнула:

– Не знаю.

Пятнадцать минут, пока Иван возился с ноутбуком, показались ей вечностью.

– Ума не приложу. Но обязательно посмотрю.

– Я глянул, – сказал Иван. – Там какая-то тетка водит кистью по микрофону и шепчет жуткую ерунду. Даже лица не видно – в кадре только руки, кисть и микрофон. И на этом она залипала часами…

Он покачал головой, выражая свое отношение к бывшей жене. Впрочем, Иван всегда и ко всем женщинам относился с чувством превосходства. Он был такой распространенной смесью шовиниста и ботаника-задрота.