Евгения Райнеш – Шальная Крада (страница 17)

— А кто-нибудь ходил посмотреть, что там? — сотник явно спросил это на всякий случай, не надеясь на положительный ответ.

Парень и помотал головой.

— Да куда там… У нас же дети, бабы…

— Ладно, — Чет вздохнул. — Я пришлю в Лосиху ратаев с Заставы, навести порядок. Бывайте.

Он только сделал шаг, а ноги сами дернули Краду.

— Так ты говоришь, убито чудище-то? — донеслось им уже в спины.

— Пока не знаю, — не стал врать Чет.

Как только закончились дома, вниз оврага потянулась довольно натоптанная в траве тропка. Видно, селяне часто ходили к травнице, потому что Крада, Чет и Яролик быстро и безошибочно дошли до нужного места.

Тропка прерывалась у одиноко стоящей небольшой избы, окруженной скособочившимися сараюшками. Между постройками был разбит маленький огородик. Он казался ухоженным. Грядки еще не успели зарасти сорняками, но плети подвязанных на шпалеру огурцов поникли и тронулись желтизной, словно их не поливали несколько дней. Около потемневшей от времени конуры вверх дном валялась старая миска с налипшими по краям кусками застывшей каши.

Домник явно покинул место. А это было очень-очень плохо.

У Крады резко, по-старушечьи заломило поясницу, а через мгновение она почувствовала огромное облегчение: ничто не опоясывало ее, причиняя боль, не тянуло, заставляя непрестанно бежать на непонятный зов незнамо куда.

Они прибыли на место, и нить пропала. Крада больше не была клубком.

Чет, вытащив короткий дорожный меч, сделал знак остальным, чтобы не шли за ним, поднялся на крыльцо и постучал в дверь, обитую тяжелой медвежьей шкурой. Никто ему не ответил. Чет заглянул в окно.

— Ничего не видно, внутренние ставни закрыты, — сообщил он.

— Может, хозяев нет дома? — предположила Крада.

— Войдем и проверим.

Чет отошел назад, примерился, чтобы выбить дверь.

— Подожди, — вдруг произнес Яролик.

Он закрыл белесые веки, стал похож на большую белую неясыть — без ресниц, с подрагивающей пленкой на глазах. Ноздри ведуна тоже дрожали, раздуваясь.

— Тут… Черное, — наконец сказал он. — Нельзя сразу заходить. Мы здесь не одни.

Он зачем-то полез в свой серый мешочек, к которому всю дорогу Крада относилась без особого доверия.

— Что значит — черное? — Крада рассердилась на ведуна за свой испуг. — Говори яснее.

И все тут же оторопели, потому что из конуры, позвякивая цепью и обдирая бока о явно узкую ему дыру, вылез выкрутень. Ростом с хорошую собаку, тяжелый и неповоротливый, еще не умеющий соотносить массу своего внезапно разбухшего тела с прежними инстинктами.

Выкрутень-переросток обвел мутным взглядом застывшую троицу. Правый глаз его закис, открывалась только небольшая щелочка, поэтому казалось, что выкрутень им задорно подмигивает. Но ни о задоре, ни о подмигивании, конечно, никакой речи не шло. Совсем как собака плешивый уродец сморщил верхнюю губу, ощерился, обнажая острые зубы.

Он издал странное урчание — ни вой, ни рык, ни лай. Ничего из этого, и в то же время — все вместе. Его бока, покрытые тусклой короткой шерстью с проплешинами, напряглись, судорожно вздымаясь. Брямкнула цепь на почти неразличимой шее — тело практически сразу же переходило в голову. Он явно готовился к прыжку, и, хотя был скован цепью, но какова ее длина и прочность — сложно судить. Крада попятилась, стараясь не провоцировать выкрутьня резкими движениями.

— Хорошая собачка, — вкрадчиво сказал Яролик.

Он на глазах изменился, словно растекся в пространстве, стал везде — мягкий, обволакивающий.

— Бедная собачка, так устала…

Крада почувствовала, как тревога покидает ее, захотелось спать.

— Глаза закрываются…

До выкрутьня направленное на него сонное ведовство дошло в усиленной доле, он сначала ошарашенно завертел облезлой головой, как-то обиженно рыкнул и повалился на бок. Секунду пытался бороться, беспомощно перебирая короткими лапами воздух, затем закрыл глаза и затих.

— Хорошая собачка спит, — выдохнул Яролик.

Крада встрепенулось, когда наваждение пропало.

— Молодец, — одобрительно кивнул Чет.

— Был бы он больше, ничего бы не получилось, — скромно, но честно ответил Яролик. — Если будет кто-то мощнее, не смогу.

— Ладно, — сказал сотник. — Хватит топтаться на пороге.

Он перехватил меч поудобнее и со всей силы ударил в дверь ногой. Медвежья шкура приглушила звук удара, но, видимо, он был мощным, так как дверь почти бесшумно распахнулась.

Чет нырнул в избу, через мгновение высунулся и поманил Краду и Яролика.

Глава седьмая

Дедушка много знал, да помер

Сразу с сеней шибануло духом запустения. Это точно была изба, которую покинул домник. Из нее ушла душа, и тоска больше витала в воздухе, нежели выражалась в немытой посуде, разбросанных вещах и перевернутой мебели. Тоскливое одиночество потрясло Краду. Удивительно, как дом казался нетронутым снаружи, потому что посреди комнаты зияла огромная дыра. Из нее несло влажной землей, кислыми огурцами и безнадежной тоской. Сквозь этот запах слабо пробивался аромат гречишного меда вперемешку с древесным мускусом.

Из одного угла донесся едва различимый шорох. Яролик, огибая дыру, проскочил на другую сторону. Он повозился среди обломков опрокинутой мебели и вытащил небольшую плетеную клетку, а затем еще одну. В каждой из них сидело, прижавшись друг к другу и вытаращив черные от ужаса глаза, по пять или шесть выкрутьней. Всего оказалось четыре таких «тюрьмы» для маленьких зверенышей.

Все были напуганы так, что не смели издать ни единого звука, а только пялились на пришельцев безнадежно умоляющими глазами.

— Их нельзя выпускать, — будто извиняясь, сказал Яролик. — В них уже есть черное.

От резкого скрипа под одним из завалов, ученик ведуна вздрогнул и выронил клетку. Перепуганные выкрутьни, даже полетев вниз и ударившись о пол, не издали ни писка. А Крада зажала рот ладонью, чтобы не закричать: из-под кучи тряпья показалась очень худая, почти синяя от набухших вен рука.

Чет обернулся, выставив перед собой меч, Яролик побледнел, сосредотачиваясь, потянулся, не глядя, к своему волшебному серому мешку за спиной. Крада смотрела широко открытыми глазами, как из-под кучи вслед за рукой появился коричневый череп в пакле седых волос. На нее уставилось лицо в сетке морщин — казалось, что подтянутая кожа в одно мгновение поплыла вниз.

Наверное, когда-то, может, совсем недавно оно было женщиной, но внезапно упавшее на нее время стерло половые признаки. Крада бы сходу дала этому существу лет сто.

— Ты — Ирина-травница? — спросил Чет.

Существо что-то неразборчиво промычало. Глаза были тусклые, безжизненные.

— Тут есть еще выкормленные выкрутьни? — Чет осторожно подходил к несчастной старухе.

Скорее всего, это была старуха.

— Не смоогла… удеержаать… контроооль…

И опять забормотала непонятно и глухо. Какую-то тарабарщину.

Крада мелкими шагами, чтобы не свалиться в яму, устремилась к несчастной.

— Стой, шальная! — закричал Чет, оттолкнул девушку, оказавшись прямо перед старухой.

— Ее нужно спасти, — Крада разрывалась от жалости.

— Не суйся!

Чет, все еще не выпуская из рук меч, принялся освобождать существо из-под завала

— Помоги, — бросил через плечо.

Подскочил Яролик, они вдвоем откидывали ветошь и обломки каких-то досок.

— Нужно на улицу, — сказал Чет, когда из-под завала освободилось костлявое донельзя тело. — Там воздух свежий.

Тонкая рубашка щетинилась выпирающими костями.

— Да, — кивнул Яролик. — Здесь дышать трудно. Черным-черно.

Чет передал меч ученику ведуна, легко, словно пушинку взял высушенное тело на руки, и вынес прочь. На дворе осторожно положил на траву, обернулся к Краде.

— Посмотри, что с ней.

Хоть и не вышло из нее настоящей ведуньи, а все равно спасибо покойному батюшке, хоть немного и по большому принуждению, но заставил дочь запомнить основы науки.